Апорт (ЛП), стр. 12

На моём телефоне всплывает уведомление. Трекер на машине Рокси пришёл в движение. Какого хрена? Она едет в сторону центра. Мой пульс учащается, но я заставляю себя сделать глубокий вдох и посмеяться вместе с парнями:

— Грёбанные женщины, да?

Они смеются и соглашаются со мной, пока мы пробиваемся через огромный лабиринт пещер, стреляя во всё подряд. Но одним глазом я продолжаю следить за трекером. Она в «Push». Блядь. Воспоминания о том, что случилось в прошлый раз, когда она пошла в клуб, заставляют желудок сжаться. Какого хрена она предпочла напиться, а не играть со мной?

Мы проходим квест за рекордное время. Rage и Skat осыпают меня похвалами за то, что я помог им наконец его завершить.

— Обращайтесь, — отвечаю я. — Но я сейчас просто отрублюсь на хрен. Тяжёлый день.

— Ага, конечно, — говорит Rage.

Мы прощаемся и обмениваемся виртуальными «давай пять», после чего я выхожу из сети и вырубаю всё оборудование. Хватаю маску и накидываю капюшон на голову. Пора посмотреть, чем занимается моя девочка. Я засовываю охотничий нож в берц, хватаю ключи от байка со стойки и выхожу.

Я игнорирую взгляды людей, пока пробираюсь через клуб в своей светящейся в темноте маске, спрятанной под капюшоном. Некоторые женщины и мужчины смотрят с любопытством, ухмыляясь мне остекленевшими глазами. Пожирают меня взглядом так, будто имеют на это право. Клинок у моей икры практически умоляет выпустить его «поиграть».

Стробоскопы вспыхивают над танцполом под тяжёлые басы хаус-музыки. Остальная часть бара залита розовыми и фиолетовыми неоновыми огнями. Всё здесь создано для соблазна. Чтобы притупить бдительность. Охотничье угодье для голодных извращенцев. Но Рокси — под запретом. Мне просто нужно сначала найти её.

Я захожу в другую комнату и моргаю, привыкая к ультрафиолету. По стенам плывут узоры и древние символы, это дешёвый трюк с проектором, чтобы добавить месту ещё больше мистики и разврата. Музыка здесь зловещая, тёмные аккорды, звучащие с чем-то первобытным.

Мой член дёргается, когда я вижу её.

В тёмном углу, в коротком чёрном платье и кроссовках на танкетке, Рокси покачивает бёдрами в такт музыке. BratBaby — Джунипер — на танцполе, зажата между двумя качками, размалёванными боди-артом. Я пристраиваюсь к одному из них и притягиваю его к себе.

— Удерживай эту девчонку на танцполе и не подпускай к подруге в ближайший час. И я удвою сумму, когда закончу, — я вкладываю стодолларовую купюру в потную ладонь парня.

Он кивает и возвращается к имитации секса с ногой Джунипер.

Мать твою. Если бы эти стены могли говорить…

Воспоминания о всех тех безумных вещах, которые я творил здесь раньше, ещё до того, как завязал, грозят поглотить меня. Это место просто дикое. Я уже сбился со счёта, сколько раз нюхал кокаин с той гладкой обсидиановой барной стойки. Но сегодня мне нужен только один наркотик. Я глубоко вдыхаю и направляюсь к своей красивой девочке.

Я пристраиваюсь сзади, прижимаясь грудью к её спине, и покачиваюсь вместе с ней в такт музыке. Она начинает оборачиваться, но я хватаю её за бёдра и удерживаю на месте. Слышу, как у неё сбивается дыхание.

— Идут на горку Джек и Джилл, несут в руках ведерки … — тихо напеваю ей на ухо.

Она замирает.

— Блядь, — шепчет она.

Я прижимаю свою маску к её щеке.

— Свалился Джек и лоб разбил, а Джилл слетела с горки, — продолжаю шептать.

Бас долбит из соседнего зала, а в этом из динамиков льётся глубокая мелодия, прошитая какофонией скрипок и фортепиано. Я обвиваю рукой её талию и притягиваю ещё плотнее к своей груди.

С её губ срывается тихий всхлип.

— Джек?

Мой член дёргается.

— Ммм… правильно.

— Чего ты от меня хочешь? — хрипло спрашивает она.

Я обвожу другой рукой её грудь, а затем сжимаю за горло.

— Хочу, чтобы ты поклонялась мне на коленях.

Она резко втягивает воздух.

— О боже…

— Я теперь твой грёбаный бог, — я скольжу рукой вниз к её талии и задираю подол платья, пока не нахожу внутреннюю сторону её мягкого бедра. Хватаю его и сжимаю. — Я хочу, чтобы твои ноги были широко раздвинуты... и прижаты к плечам... руки связаны... соски, опухшие... пока я пожираю твою киску, будто это мой последний, блядь, ужин на этой земле.

Ещё один стон вылетает из её приоткрытого рта. Она плотно сжимает ноги, зажимая мою ладонь между бёдер.

— Как ты нашёл меня, Джек?

Я медленно продвигаю руку выше, заставляя её ослабить мёртвую хватку.

— Куда бы ты ни пошла, я тебя найду, Рокси.

Свет снова гаснет, погружая нас в ещё более глубокую тьму. Музыка меняется; электронные синтезаторы захватывают динамики. Стробоскоп вспыхивает над нами, пульсируя так же сильно, как ноющая боль в моём члене.

Она такая мягкая. Такая, блядь, податливая. Я шагаю вперёд, втискивая её глубже в угол, пока она не оказывается лицом к стене.

— Теперь ты моя.

Я усмехаюсь, когда она прогибает спину, прижимаясь ко мне. Снова поднимаю руку, задирая её платье ещё выше, пока оно едва прикрывает задницу. Я закрываю её от толпы, и здесь так, блядь, темно, что это шоу — только для меня одного.

— Джек… ты не можешь этого делать. Я тебя не знаю. Пожалуйста… — умоляет она.

— Шшш. Руки на стену, — я наваливаюсь на неё всем телом, пока её грудь не впечатывается в бетон.

Она вздрагивает, когда я нахожу край её трусиков и отодвигаю их в сторону.

— Ты дрожишь, красавица.

— Д-да… потому что ты меня пугаешь, — заикается она.

Я провожу большим пальцем по её набухшему клитору, и мой член мгновенно напрягается. Я хочу впиться в её киску губами. Блядь.

Я тяжело дышу ей в ухо.

— Думаю, ты дрожишь, потому что у твоей киски, блядь, течка.

Она качает головой.

— Ты психопат. Как долго ты за мной следишь?

Я ещё сильнее наваливаюсь на неё, проводя пальцами по влажным складкам между её ног. Она может протестовать сколько угодно, но я чувствую, как сильно она меня хочет.

— Стряхни пыль — ты не ранена… Поднимись на холм со мной, Джилл… Пойдём за тем ведром воды…

— Нет. Отпусти меня, Джек. Или как там тебя зовут на самом деле.

То, как она извивается, пробуждает во мне что-то первобытное.

— Расслабься, Рокси. Можешь сопротивляться сколько угодно, но я тебя не отпущу.

Я резко ввожу два пальца в её киску, проталкиваю их до упора и замираю. Убираю вторую руку с её горла и заталкиваю те же два пальца ей в рот. Надавливаю на язык, заставляя её затылок вжаться в моё плечо.

Её бёдра дёргаются назад, а ладони с силой бьют по стене.

— Бля-ааа... — скулит она. Разобрать слова с моими пальцами во рту почти невозможно.

Я добавляю третий палец и начинаю двигать ими внутри неё.

— Ты не ответила ни на одно моё сообщение. Я не люблю, когда меня игнорируют, Рокси.

— Прости… — бормочет она сквозь всхлип.

Но я ей не верю. Она просто злится, что её поймали. Я вынимаю пальцы из её рта, хватаю прядь её шелковистых тёмных волос и дёргаю голову назад, чтобы она смотрела вверх на мою маску.

— Ты моя девочка, Рокси. Моя шлюшка. Никогда, блядь, об этом не забывай. Скажи ещё раз, что тебе жаль, но на этот раз так, чтобы я поверил.

Она снова дрожит. Я продолжаю кругами водить большим пальцем по её клитору, одержимый тем, как сильно он набух для меня. Чувствую, как в нём бьётся её пульс, быстрее, чем музыка в зале.

Она плачет, уткнувшись в стену.

— Мне правда жаль, Джек. Так, блядь, жаль.

Ммм. Уже лучше. Она учится. Её соки стекают по моему запястью.

— Хорошо. Хочешь кончить, красавица?

Ноги Рокси дрожат рядом с моими. Проектор гаснет на мгновение, а затем на стенах начинают плясать блики мерцающих свечей. Свет скользит по её лицу, обнажая хаотичный голод в глазах. Вижу, как она борется сама с собой.

Я прижимаю её голову к стене и рычу ей в ухо:

— Покорись своему богу, Рокси.