Напряжение 1-7. Компиляция (СИ), стр. 469

В коридоре, разумеется, имелись двери — числом три. Людей не было, да и свет на этаже включал перед этим сопровождающий самолично.

— Если вы не против, мы оставим профессионалов работать с документами, — указал юноша на дверь в дальнем кабинете.

— Не имею ничего против, — кивнул князь.

— В таком случае разрешите представить, — сопровождающий указал на первого из своей свиты. — Кашапов Ильдар, Садыков Нурлан.

Двое коротко поклонились князю.

— Семен Ааронович, — рекомендовал себя княжеский юрист сам и с ироничной миной позволил коллегам потрогать свою белую и мягкую ладонь. — Вы составили свой проект?

— По согласию господина, мы работаем над вашим проектом, — произнес сопровождающий.

И знал бы он, каких нервов Черниговскому это стоило… Пришлось перезванивать дважды.

— Ах да, конечно, — хмыкнул юрист, как само собой разумеющееся отреагировал на вежливо открытую перед ним дверь и скрылся в кабинете.

— Ваша охрана может подождать в соседней комнате, — указал сопровождающий на дверь рядом. — Вам, князь, я предлагаю скоротать время за беседой, — говорил он тем тоном, что предполагает уверенность в согласии.

Это все-таки цепляло раздражением опального князя, но ситуация… Ситуация бесила еще сильнее.

— Это ваш охранник? — хмыкнул Черниговский, не удержавшись от шпильки в адрес невысокого и хмурого юноши, стоявшего рядом.

— Наблюдатель охранного агентства, — кивнули ему.

— Вы полагаете охранное агентство уместным на такой встрече? — приподнял бровь князь.

— Если оно называется «Древичи». Вадим — сын конунга, — указал он вновь на мрачного паренька. — Отец полагает, что ему стоит набираться опыта.

Черниговский бросил чуть нервный взгляд на явного мальчишку, случайная смерть которого с гарантией растопчет и без того призрачные шансы на нормальную жизнь самого́ князя.

— Пожалуй, моей охране прибавится головной боли, — облизал князь пересохшие губы. — С вашей стороны было бы правильно предупредить заранее.

— Нет смысла, его отец в здании, — буднично произнес сопровождающий и указал на последний оставшийся кабинет. — А нам сюда, князь.

Предложенное помещение оказалось без окон, но с фальшпанелью на стене, имитирующей рассеянный солнечный свет под неплотными шторами. Основным же источником света был круглый и широкий светильник над столом для переговоров. Гостям кабинета предлагались удобные офисные кресла, блокноты с карандашами, шоколад и простой офисный кулер с запасом воды и чистыми фужерами. Отдельно стоял узкий кожаный диван с выдвигающейся подножкой — если ожидание окажется дольше запланированного.

Но самое важное, в кабинете не было никого, кроме них.

— Где Самойлов? — поджав губы, уточнил князь недовольно.

— Думаю, стоит поднять этот вопрос, когда бумаги будут подписаны. — Юноша подошел к кулеру и налил себе воды.

— Я полагаю, мы обговорили все пункты заочно и это не займет много времени. — Князь сразу же развалился на диванчике, чтобы не ставить сопровождающего в равное с собой положение. — Как вас зовут, к слову?

— Дмитрием. Желаете воды?

— Обойдусь. Расскажите мне лучше, Дмитрий, как вы собираетесь исполнять обещанное? — напряженно уточнил князь.

— Договор начнется с наших обязательств, — указали ему на оговоренное. — Только после этого начнется ваша часть. Не стоит беспокоиться.

— Я спокоен. Я желаю знать, как это будет. Я доверился вам и ради вас отложил иные варианты. Уверяю, они есть, — чеканил он слова. — Я хочу удостовериться, что не теряю время просто так.

— Полагаю, это вопрос выбора. Вы его уже сделали, раз находитесь здесь.

— Хотите, я дам вам денег? Лично вам, никто не узнает, — придвинулся князь чуть вперед. — Всего-то — несколько деталей.

— Зачем платить деньги за то, что вас расстроит? — хмыкнул юноша. — Обычно неприятности приходят бесплатно.

— Я к ним готов. Я в них по уши, и поверьте, еще малая их толика не заставит меня уйти под воду.

— Там, за стенами, — указал Дмитрий вперед, — сейчас юристы обсуждают пункт, как вам будут отрубать ногу.

Князь вскинулся, но тут же успокоился. Его поверенный не допустит.

— Понимаете, князь Гагарин весьма желает получить себе новую трость и вряд ли перед чем-то остановится, — вздохнули за столом. — Поэтом сейчас Семену Аароновичу объясняют, что лучше под наркозом, в больнице, под присмотром Целителя, а потом пару месяцев похромать без последствий на протезе и отрастить новую. Гораздо лучше, чем без наркоза ржавой пилой в сыром подземелье.

Черниговского передернуло.

— Что еще вы собираетесь от меня отрезать?!

— Остальным вашим кровникам будет достаточно денег, — успокоил его парень. — В вашей тюрьме кости множества веков. В первую очередь следует определиться с датировками, историческими обстоятельствами и последствиями. Быть может, все уже отомщено. Либо была усобица между вашими предками, но после прекращена примирением. Полагаем, определенный процент недовольных на этом можно отсечь.

— Мне хватит и оставшихся, — слегка затрясло князя. — Но до этого…

— Позвольте вас перебить, — извинился тоном Дмитрий. — Важным в деле тюрьмы так же станет то обстоятельство, что условия определения генетического материала позволяют указывать принадлежность одной и той же кости чуть ли не пятерым семьям одной ветви. Полагаю, в обвинении князя Мстиславского шел упор на количество потенциальных кровников.

— То есть он врал?!

— Ни в коей мере, — пожал тот плечами. — Кости действительно могли принадлежать предкам всех названных. А может, и нет. Это также сократит число претензий.

— А сам Мстиславский? — облизал губы князь. — Он не отступит. Панкратов… Этот тоже…

— У нас есть выходы на них. Как и на Юсупова и его союзников, разумеется. Дело будет решено в нашу пользу. Конечно, всех мы не охватим.

— Даже на оставшихся у вас не хватит денег, — ерзал на диване князь.

Жить хотелось, очень…

— Простите, я неверно выразился в самом начале. Я имел в виду их деньги, а не те, которые предполагается платить нам.

— Это… Нагло…

— Не в тот момент, когда на них заведены уголовные дела, которые расследует тесть Максима.

— Это не тот случай! Честь важнее финансовых трудностей!

— Та самая честь, которая обеспечивала возврат денег и имущества Борецким? — уточнил сопровождающий. — Получилось так, что мы можем влиять и на этот процесс. Поэтому самые ворчливые либо будут выставлены лжецами и клятвопреступниками, либо княгиня их великодушно простит, освободив от такой участи. Великодушие за великодушие.

— А то… То, что сотворил мой бастард на турнире?.. — пересиливая себя и нервничая, все-таки спросил князь.

— Трагедия, разумеется… — покачал головой собеседник. — Мы не сможем вас откупить за это. Вы перестанете быть князем.

— Что?! Тогда какой в этом всем смысл?! — вскинулся Черниговский.

— В том, разумеется, что вы останетесь править княжеством, — пожал плечами Дмитрий, — пока мы не найдем способ вернуть вам титул.

— Это какое-то крайне сомнительное условие… — нервно тянул слова князь.

— Оставим формулировки юристам. Нам важен результат, верно?

— Мне нужно, чтобы император меня не убил! От остального я отпинался бы и сам!! Что мне твои разъяренные князья, когда он придет на мои земли и все отнимет?!

— На императора мы также имеем возможность влиять. Некое родство, как вы понимаете, и общие интересы…

— Не в той мере, — вновь облизал губы князь. — Не в той мере вы способны влиять. Я признаюсь… Вот. — Порывисто, чтобы не передумать, он выхватил из внутреннего кармана футляр со шприцем. — Император уверен, что я связан с распространением этого. Это наркотик… Он усиливает… Усиливает способности одаренных, — качнул князь футляром, не желая открывать. — Но у него есть побочные эффекты. Но вот эта штука… Она способна сделать одаренного сильнее императора. Я мог бы его убить, слышишь! Но я хочу жить в своей стране, а не заливать ее кровью!