Напряжение 1-7. Компиляция (СИ), стр. 461
— Разве что ее сердце, — задумчиво произнес тот, пригубив флягу, в которой Давыдов с тихим возмущением узнал свою. — Она сопровождала его без принуждения.
— Погодите, князь… Тут Аймара чуть гору на Москву не скинули, требовали дочь найти и выдать! — загудел возмущенно князь Шереметев. — А у вас тут любовные шашни?!
— Похищение второй половинки — это старинная и красивая традиция, — меланхолично отреагировал Шуйский, вновь отпивая добротного коньяка. — Родственники, разумеется, не в восторге. Я бы сказал, в ярости, но как без этого?
— Вот что делает с человеком общество гусара! — одобрительно ткнул Давыдов соседа локтем.
Но в ответ получил отчего-то весьма мрачный взгляд, куда подходящий скорее отцу похищенной невесты, чем снисходительному к юношеской удали старшему родичу жениха.
— Постойте, как это гору — на Москву? — спохватился Шемякин. — Это же была иллюзия!
— Вам показалось, — емко обозначил Юсупов.
А заволновавшийся и на секунду сбившийся зал так и не смог определиться с тем, что именно им показалось и была ли та гора? В любом случае небо над Кремлем было ясным, а значит, с обсуждением можно и повременить — благо было зрелище иное, куда как интереснее.
— Я так понимаю, вы желаете присоединить к своим облыжным обвинениям свидетельства супруги вашего внука? — фыркнул князь Черниговский. — Без пяти минут родственницы?
— А вы, князь, наверное, тоже ничего не знаете про Аймара? — хмыкнул Юсупов.
— Я знаю, что ее здесь нет, — жестко постановил тот. — Еще я знаю, что иностранка очень слабо разбирается в нашей внутренней политике и могла быть введена в заблуждение.
— Вам бы следовало знать про Аймара, что они очень неохотно дают показания в чужих судах, — тем не менее продолжил Юсупов, скалясь радушной улыбкой, — они сразу казнят.
— Это угроза? — напрягся князь.
— Если вы не тронули Аймара Инку и пальцем, то угрозы нет никакой, — добродушным дедушкой завершил тот. — Вы же не пытались выкрасть ее вместе с супругой моего внука? Например, по ошибке?
Кто-то на краю стола закашлялся, припоминая отрывок из телевизионного ролика — с той самой блондинкой в маске, отброшенной в сторону.
— Я — не пытался, — хлестко ответил Черниговский. — Еще свидетели будут?
— Кормилица моих сыновей, Мстиславская Нина Андреевна, — кивнул Мстиславский, возвращаясь к бумагам. — Введена в род мной самолично после эвакуации из твоей тюрьмы.
— Осторожнее с предположениями! — еще раз одернул его обвиняемый.
— Она не будет свидетельствовать, — убрал тот сразу несколько бумаг. — Я ей запрещаю.
— Ловко, — попытались было в ответ развить успех, демонстрируя шаткость обвинения.
— Там женские мелочи, как она припомнила на публике пару давешних историй про твою супругу, а через две недели ее кортеж выкинуло с дорожного полотна на крутом повороте, — был так же спокоен Мстиславский. — Дело потом ты расследовал, в обгоревших машинах «ее» тело нашел. А я тебе золотом и самоцветами кланялся, уговаривая виновников отыскать.
— Я и нашел! — гаркнул Черниговский. — Ты их лично повесил!
— Да… — глухо ответили ему. — И успокоился. А вторая мать моих детей страдала в подземелье от холода и крыс. — Глаза, впервые отражающие эмоции, поднялись на Черниговского.
И эмоцией той была лютая ненависть.
— Значит, за повешенными кто-то стоял, — сглотнул Черниговский. — Если хочешь, клянусь, я верну твое золото и приложу все усилия, чтобы найти их и наказать.
Тем более что ликвидировать очередную прослойку посредников не так сложно.
— Очнись, князь, — дрожал от злости голос Мстиславского. — Ты уже никого не станешь искать. Разве что легкой смерти.
— Ты убить меня решил, не сумев доказать мою вину?! — изумился Черниговский в голос, жестом руки призывая всех князей в свидетели. — Неужели настолько отчаялся мне злодеяния приписать, что всякий стыд потерял?! Неужто правды за тобой настолько нет, что против наших законов пойти решил?! Так знай же, общество этого не потерпит!
— А за мной правда есть, — стал подниматься из-за стола князь Мстиславский, — как и очевидец, которому есть вера.
— Кто на этот раз? — фыркнул Черниговский. — Очередной иностранец или безумец?
— Мой второй сын, — распрямился князь, поведя плечом и освобождая ладони из-под мехового рукава.
— Я не видел там этого достойного юношу!
— А он там был, — хищно улыбнулся Мстиславский. — Он был там, когда внук Шуйского заставил охранителя тюрьмы, твоего отреченного бастарда, сбежать.
Рядом неспешно поднялся князь Панкратов.
— Он лично вскрывал фундамент темницы и освобождал выживших. В том числе невесту Максима.
Встал из-за стола князь Юсупов, в движении сбросив на спинку кресла шубу и оставшись в одном черном кафтане с алой шнуровкой на вороте, да таких же брюках.
— Его могли ввести в заблуждение, — облизал пересохшие губы Черниговский, нервно посмотрел по сторонам и дернул за плечи сидящих по обе стороны от него князей, призывая тоже встать на ноги.
Те подчинились, но делали это с большой неохотой. Зато через пару секунд их было семеро против троих.
— Он видел, как после приехал ты, на одной машине с отлученным от рода, — продолжал Мстиславский, — как бился с ним вместе…
— Это отцовское сердце!! Он бросился ко мне, умоляя помочь!..
— Как он умер на твоих руках, — игнорировал тот первую вскрывшуюся ложь, продолжая говорить.
— И я мстил, — исподлобья смотрел Черниговский. — Обвинишь меня в том, что я человек?
— А еще мой сын лично изымал кости погибших из камер, ставших могилами. Не оставил без внимания прах от прогоревшей плоти, запрятанный в общей яме. Для каждой удалось определить родство, — мрачно уронил Мстиславский. — Так услышьте меня, князья Акчурины, князья Вяземские, князья Куракины, князья Шехонские, князья Гагарины…
С гулким эхом треснула скрученная в княжеских руках трость, оставшись в руке острым осколком.
— Князья Ишеевы, князья Мещерские, князья Пожарские… — гремел под сводами исполненный силы и решимости голос, вещая, казалось, бесконечный список.
И звучали отодвигаемые от стола кресла, и оправлялись тяжелые меха, когда очередной князь, заслышав свое имя, поднимался на ноги. Много их было — под три десятка, кто смотрел на князя Черниговского.
— Ботинки! Ботинки от него оставьте! — волновался Давыдов, ерзая на месте.
Подниматься вместе со всеми ему мешала присяга.
— Осталось найти хозяина тюрьмы, верно? — упрямо смотрел на Мстиславского Черниговский. — Верно говорю, уважаемые князья, алкающие мести?! Вы же поднялись не для того, чтобы броситься на первого же, на кого укажут пальцем?!
— Верно говоришь, — одними губами улыбнулся Мстиславский. — Складно и красиво. Виден порядок в твоих рассуждениях.
— А тебе он не по нраву, как я смотрю? — зло улыбался ему в ответ Черниговский.
— Я порядку только рад. Не было бы железного порядка в твоем ведомстве, как бы тогда я нашел приказы на перевозку беспамятных людей вертолетом из Москвы в Екатеринбург? Как бы я отыскал распоряжения и рапорты, в которых ты обязывал снабжать твоих людей спецсредствами? Как бы нашел должностную записку на выдачу удостоверения сотрудника с фотографией твоего бастарда?.. Зачем мне слова, когда есть бумага за твоей подписью? Смотрите сами, честные люди, — взял Мстиславский бумаги из папки и не глядя протянул справа от себя, а там перехватили и передали дальше.
— Все это бред, чушь и фарс!!! — чуть истерично прокричал князь Черниговский, глядя, как бумаги расходятся по рукам. — И пока я еще гость, как и вы сами, то я дойду до хозяина дворца и потребую у него этот фарс прекратить!
Резким движением князь отодвинул кресло и злым, размашистым шагом направился в Кавалергардский зал и прошел его насквозь. Отмахнувшись от попытавшихся заступить ему дорогу слуг, оттолкнул от себя створку двери и, в ярости двигая зрачками, пытался отыскать какого-нибудь хозяйского приказчика, чтобы провел его к императору.