Напряжение 1-7. Компиляция (СИ), стр. 400

— Неужели ты этого не хотела днем раньше? — полюбопытствовал я. — Всеми силами, всеми чувствами… Быть может, это твои мечты сбываются? Твои истовые желания услышаны небесами?

А Инка потерянно смотрела на картину избиения Артема Шуйского, который уже разодрал своими зелеными когтями еще три тени — но теперь его окружали уже шесть — столь же огромные, как он сам.

— Это не из-за меня…. — глухо произнесла Инка, — это ты, все ты!

— Я хочу убить своего друга и брата?..

— А что, разве не так?! Тогда спаси его! — зло и резко повернулась она ко мне. — Докажи это!

Я дернул плечом и плеснул волной звездочек от себя на землю. Метнувшись целым потоком вперед, они заполнили все пространство бывшей усадьбы тусклыми огоньками — чтобы через мгновение ослепительно вспыхнуть и выжечь все тени.

Секунда — и «проявившийся» в мерцании рядом с князем медведь буквально снес Черниговского с ног, отправив мотнувшее головой тело в полет на пару метров — и волоком на метр по земле.

Чтобы тут же с воем боли отлететь в обратную сторону, облепленным чем-то вязким и прожигающим шкуру… «Виртуозу» начало надоедать забавляться.

Я с тревогой посмотрел над головой и тут же выдохнул — гроза, еле видимая сейчас из-за сияния огней, к которым Черниговский пока не подобрал ключ, уже накрывала нас.

Осторожно отцепил от себя испуганную Нику и состыковал с ошарашенной Аймара, прикованной к поединку человека и медведя в кубе света без теней. Доставалось обоим — наотмашь, на поражение, но живучесть медведя и сила «виртуоза» не давали за один удар убить ни блекло-вязкой плети, создаваемой Черниговским в продолжение ладони, ни ядовито-зеленым когтям, уже разодравшим некогда дорогой костюм и рубашку, но так не процарапавшим даже кожу.

Я достал родовой перстень Юсуповых, надел на указательный палец и подал Силу. Небольшой дракончик явился в мерцании искр и был крайне доволен как своим появлением и кипевшей битвой рядом, так и погодными условиями над ним, чуть ли не сразу дернувшись в полет. Но я придержал сорванца, уже рванувшего в сторону схватки, накрыв левой ладонью.

В просвете между пальцами показалась недовольная мордочка, попытавшаяся протиснуться наружу.

— Сначала вырасти, — остановил его я.

В небесах ослепительно вспыхнула молния, под грохот которой я наставительно указал дракончику на нее. Мол, вот тебе и в коня корм.

— Это не сработает, — мягко и без акцента произнесла китаянка позади меня, а маленькие ее ладошки легли мне на спину. — Их воспитывают и усиливают не так. Но я дам Силу, дам много Силы, — шептала Го Дейю истово и искренне. — Хватит на все! Я приоткрою двери Восточного дворца для тебя!

Во вспышке молнии впереди, вызванной не мною и оттого привлекшей мое внимание, среди темных грозовых туч словно проявились и тут же исчезли очертания величественного, тускло подсвеченного строения где-то вдали.

— Но я хочу плату, — мягко, но уже жестче произнесла Дейю. — Ты знаешь какую.

— Сделай его счастливым, — подумав, коротко кивнул в ответ.

— Эта княжна справится, — уверили меня.

А нажатие ладоней стало сильнее, будто предлагая на них опереться.

— Слышал? — строго произнес я дракончику.

Тот мотнул искристой мордочкой с полным пониманием.

А я приподнял ладонь на уровень глаз.

— Становись сильнее! Возвращайся! И приводи друзей! — вскинул я руку, отправляя довольно прогремевшего громовым клекотом дракончика ввысь.

— Это работает не так! — возмутилась Дейю.

— Да мне плевать, как это работает, если не по-моему. — Я вспомнил свои ощущения парой секунд ранее и уже самостоятельно проявил в небе Восточный дворец, силой воли распахивая в нем ворота, — и чуть ли не дурея от восторга и мощи, рванувшей из него навстречу.

— Н-но… — обескураженно произнесла Го, отпуская ладони от моей спины, отшатываясь и глядя, словно не веря, на яркий — пробивающийся даже сквозь свет звездочек — силуэт с башнями и контрфорсами на полнеба, свитый из молний бесконечной грозы; из ворот Дворца стаей выныривали десятки сияющих крылатых бестий, исчезая в грозовых иссиня-черных подбрюшьях низких облаков, подсвечивая их изнутри хищными силуэтами.

— А Пашку обидишь — прибью, — жестко произнес я, поймав ее взгляд. — Никаких княжеств, принесенных твоим старейшинам на блюде!

Дейю истово закивала.

— А если бы… А если бы у тебя не получилось? — казалось, через силу спрашивала Аймара, пытаясь перекричать близкий шторм.

Взгляд ее перебегал то на небо, то на схватку, где Артему приходилось все сложнее: он уже отчетливо прихрамывал на левую переднюю лапу, а на шкуре уже не оставалось целого места — но отчего-то все сильнее замирала, глядя вверх.

— Что у меня не получилось?! — не сдержался я. — Перезарядка «Града» — семь минут! Это вы у нас тут все герои и собрались умирать, а у меня свадьба! Семь минут не могут постоять на месте!

— Вот-вот, — поддакнул Федор, задравший голову ввысь.

Я выдохнул, успокаиваясь, нашел на небесах своего дракончика, уже откормившегося до размера среднего истребителя, и перевел взгляд на князя Черниговского.

— Сожрите его!

Глава 29

Среди очерченного коричнево-туманной защитой круга не осталось слов — да и те не были бы услышаны. Там, по другую сторону, под громовой клекот рвали защиту вокруг человеческого силуэта десятки электрических бестий, бросившихся с неба и облепивших жертву одним нестерпимо сияющим комом. Иногда какая-то из них распахивала электрические крылья и недовольно взлетала ввысь, не добравшись до плоти врага, — но в место, ею освобожденное, тут же врезались два или три других хищных проявления стихии, пытавшихся повалить жертву на землю, расцарапать электрическими когтями прозрачно-серое полотно преграды и оторвать голову резким движением пасти.

С затаенным дыханием и надеждой смотрели три девушки на избиение полностью сосредоточившегося на защите «виртуоза». Закаменевшей маской лица наблюдал за расправой молодой человек. Равнодушно контролировали пространство двое лысых мужчин, привычно распределивших секторы охраны и не сопереживавшие никому. Тяжело дышал израненный медведь, все еще остававшийся за полусферой щита и готовый к драке, но благоразумно не приближавшийся к месту схватки. Сиял над ними в воздухе Восточный дворец с распахнутыми воротами, готовый дать еще силы, дать еще мощи призвавшему его, чтобы довершить дело.

А еще на поле битвы, в кольце защиты, стоял мальчишка тринадцати лет, которому было явно не место в схватке совершеннолетних людей, принявших по закону всю меру ответственности за свои поступки.

Но в мире аристократов возраст не имеет столь драматического значения. Более того, правила наследования предписывают совершенно иное главенство в роду, когда доходит до принятых в семью. И оказывается так, что если тебе в девятый класс, а усыновленный брат уже отпраздновал совершеннолетие, то наследником все равно будешь ты. И старшим в своем роду, а значит, ответственным за младшего, каким бы могущественным и самостоятельным он ни был — тоже.

И сейчас ему категорически не нравилось то, что происходило рядом с ним.

Ладони Федора с силой сжимали снятые с рук охранные перстни, призванные защитить от звуков и частот, способных убить; от неприятных запахов и от вредного спектра света. Но сейчас он хотел видеть, слышать, осязать, чувствовать кожей — это ослепительное сияние живой энергии, оглушающий грохот, эти волны жара от покореженной земли и пугающее до дрожи в коленях противостояние людей, жаждущих убить и жить самим. Он осознанно лишил себя защиты, чтобы происходящее рядом не казалось кадром фильма, увиденного из безопасного и защищенного места, а било по всем чувствам ощущением причастности. Он хотел бояться, и ему действительно было страшно.

Юноша старательно запоминал этот ужас, чтобы вспомнить в тот момент, когда на ум придет мысль, будто война — это нечто иное, чем боль, смерть и страх за родных. А еще доказывая себе, что он все делает правильно.