Напряжение 1-7. Компиляция (СИ), стр. 399

— Артем, щиты! — крикнул я в ухо другу, не слыша себя.

Но тот кивнул и на мгновение прикрыл глаза — и впервые вдох обошелся без боли под сердцем, а плечи распрямились. Артем — он самый сильный среди нас. Он выдержит последствия.

Двадцать секунд длилась вечность громового ада, а жар внутри защитных щитов уже пропитал одежду и стекал по спине. Но даже после них не было внезапной тишины — уши оглохли еще раньше, а ноги продолжали чувствовать удары залпов, которых уже нет. Только опадал пепел, в который обратилась горемычная земля, и ветер сдувал пожары всего того, что еще могло гореть после битвы «мастеров», явления «виртуоза» и работы пяти артустановок.

— Отвратительная погода! — орала Го Дейю, не слыша себя, и слегка потряхивала головой.

— Да, есть такое! — попытался я проморгаться, прогоняя из глаза неведомо как залетевшую соринку. — «Грады», «Смерчи», «Тайфуны»… Так что — только туризм! Никакого постоянного проживания здесь!

Хотя то и дело приходится объяснять это на границах страны…

— Если ты чуть сильнее сдавишь ей череп, то лично я ничего не видел! — по-прежнему громко, но мягко порекомендовал я Артему, все еще защищающему ладонями ушки Инки.

Тот чуть дрогнул и, недовольно глянув в мою сторону, очень медленно отвел свои лапищи от головы Аймара. А та тоже словно очнулась и стала нервно поглядывать по сторонам, пряча от нас взгляд.

— Никому не дозволено называть меня трусом, кроме моих сестер! — веско заявил я Шуйскому причину в ответ на его осуждающий взгляд.

Потому что «Открой дверь, трус!» — это не повод впускать экспериментаторов, которым жалко кота и собаку для испытания их очередной гениальной придумки, но не жалко старшего брата.

Под действием щита Артема жар отступал, а набежавший ветер на секунду снес дымные столбы в сторону. Но толком все равно ничего не было видно. Разве что чадило определенно там, где был лимузин князя Черниговского. Ну да и площадь накрытия была смещена в ту сторону, уничтожив как бы не половину садового компаньонства и вызвав многочисленные чадные пожары…

Скоро к владельцам даже самого маленького домика придут из страховой компании и соврут, что все было застраховано на огромные суммы. Выйдет мне дорого, но не критично.

Однако отсутствие новой атаки радовало и пересиливало любые финансовые потери.

— Там кто-то едет… — прислушался Артем и повернул голову в ту сторону, откуда мы прибыли.

Го Дейю, испросив разрешения, что-то сделала с воздухом, и первым освободила интересующий нас сектор.

— Она должна была улететь… — упавшим голосом произнес я, глядя на машину с Федором и Никой на переднем сиденье.

Как она уговорила Мстиславского, клятвенно обещавшего ее увезти?.. Как она смогла уговорить двоих свитских Федора сесть с охраняемым лицом в одну машину?.. Не важно…

— Максим… — осторожно тронул меня за плечо Артем.

Уже все не важно. В который раз…

— Максим, — произнес он уже напряженно, а плечо откровенно затормошил.

Я повернулся в сторону разрытого, распаханного, сожженного, утрамбованного и развеянного поля, ставшего просто серо-черной пылью, на которой никогда и ничто более не вырастет.

И в центре которого — уже не скрытого дымами, старательно отведенными Дейю в сторону, сидел на земле, в припорошенном пылью костюме, мужчина в возрасте, растерявший куда-то и роговые очки, и самообладание.

Князь Черниговский держал на коленях голову сына, то прижимая его к груди, то проводя по его лицу и волосам ладонью. Его тело сотрясала дрожь, а пыльные щеки расчертили дорожки слез.

— Он жив, — глухо произнесла Го Дейю.

— Ненадолго, — размяв шею, зло выдохнул Шуйский.

Но я вновь его остановил.

— Максим?.. — недоуменно вопросил друг.

— Он прощается… — голос звучал глухо и неестественно.

— Какая разница? Это же такая мразь…

— Для его сына это важно.

Тем более это ничего для нас не изменит.

— Тот еще бо́льшая мразь. Он чуть не убил твою невесту, меня, тебя, Федора — всех на турнире!

— По-английски! — вдруг возмутилась Инка.

Но Го ткнула ее локтем и принялась тихо переводить.

— Он стал мразью ради этого момента, — чуть повернул я голову.

И Артем, пусть и покачав головой неодобрительно, все же не сдвинулся с места.

— Сентиментальный злодей! — с пониманием кивала в стороне Инка. — Два сентиментальных злодея!

Хлопнули рядом двери машины, и в наш коллектив вклинилась Еремеева, с тревогой осмотрев меня на наличие повреждений, а не обнаружив — врезала по печени.

Я, лишившись почти всех щитов, аж охнул.

— Говорил ей — не надо сюда ехать! — возмущенно всплеснул руками Федор. — Но там у Мстиславского вся аппаратура в вертолете сдохла, так что пока чинят — отпросилась.

— О, так у нас новый рекорд, — перехватил я Нику и прижал к себе, не давая выражать чувства кулаками, — именной княжеский вертолет! Убытков — на два-три «боинга»… — мрачно констатировал я.

Ника осознала, пискнула и прекратила дергаться.

— А вы тут точно победили? — деловито добавил брат. — Ведь ваш клиент вроде как шевелится. Я бы даже сказал, полон сил…

Мы синхронно посмотрели в ту сторону.

Князь Черниговский надел перстень со своей руки на руку сына, и тело бывшего наследника исчезло в темной дымке. Сам он стал медленно и неторопливо подниматься на ноги.

И мир вокруг давануло чуть ли не материальным ощущением лютой ненависти.

— Федор, не одолжишь пару защитных артефактов? — усталым тоном попросил я, глядя на повернувшегося к нам князя.

— А я все-таки пойду… — нахмурился Шуйский и сделал несколько шагов в сторону врага. — Он ведь ослаблен и подавлен. Легкая цель.

Вокруг «виртуоза» Черниговских начали расплываться во все стороны длинные черно-красные тени. Будто источник красного цвета бился прямо внутри него.

А контур из теней в небе над нами, что, казалось, исчез бесследно, мгновенно запер нас по периметру усадьбы, сомкнувшись под шипение вытесненного воздуха.

— Тем более у Ники есть блокиратор, — разгладилось лицо Артема.

— Мм… нет… — робко произнесла Ника. — Я его в вертолете с вещами оставила. Чтобы не потерять. Он же дорогой…

— …и умерли они в один день! — громко продекламировала Го Дейю, склонив голову и укрыв лицо ладонью. — В один тупой и нелепый день.

— Если следствие найдет труп с ушками на обруче, это добавит интриги расследованию? — задумчиво произнес Федор, и не думая паниковать.

Хотя надо бы — мигом возведенная его свитой защита вокруг него как-то неприятно гибко и пластично продавилась от удара внезапно вытянувшейся в нашу сторону длинной тени. Защита прикрывала заодно всех нас, кроме Артема, — листья и серая земля уже кружили вокруг его силуэта в пяти метрах правее.

— Почему из-за тебя суждено умереть самым светлым и добрым людям? — с горечью и болью донеслось от подкравшейся сзади Аймара. — Они идут на смерть, они не сомневаются. Твой друг, твой брат, твоя невеста. А ты всей своей подлостью тащишь их за собой, стоя на месте?

— Она какая-то странная, — отчего-то фыркнула Ника, покосившись на нее из-за моего плеча. — Девушка, в нашей компании не принято умирать.

— Вот, — поддакнул я, отпуская невесту и ставя ее подле себя.

— Умирают только один раз!

— Ну, я вот два раза, по-моему… — припомнил, но тут же добавил: — Но это, безусловно, не принято. Не рекомендую! — произнес в тот момент, когда Артем рванул в сторону врага и был тут же снесен в сторону ударом собственной теневой копии.

Князь Черниговский даже не двинулся с места.

— Сними клятвы… — напряженно произнесла Инка, прикипев к драке взглядом и дернувшись всем телом.

— Нет.

— Сними, я хочу ему помочь. Не тебе!

— Значит, переживай за него. Молись за него. Думай о нем и готовься к его возвращению.

— Он же умрет! — крикнула она в отчаянии.

Потому что резво поднявшийся и разорвавший напавшую на него плотную теневую копию Артем был тут же отброшен ударами еще двух таких же…