Напряжение 1-7. Компиляция (СИ), стр. 175

«Слабый пророк», — с разочарованием, но одновременно скрытым ликованием, завязанным на собственные недостатки и боязнь их огласки, решали родичи и забывали дорогу в дальний дворец.

«Слабый пророк, — охотно соглашалось руководство клана, с горестью качая головой. — Но ведь наша кровиночка, принцесса родная. Ведь за то и любим».

Слабый пророк устраивал всех.

Даже император, пронюхавший откуда-то о пророке, пытался было протянуть загребущие руки к Юсуповым. Руки отбили, но согласились на пару встреч за дикую сумму в виде подарков.

Наткнувшись на глуповатую девчонку, тут же начавшую молоть лютую чушь при высоких аудиторах ее величества, император тут же успокоился. У императора своих сумасшедших не счесть. А так талантливо сыграть дурочку — это гением надо быть, а не четырнадцатилетней малявкой.

Собственно, отец Ксении скромно полагал ее гением, не забывая добавлять: «Вся в меня».

С женихами вот после восемнадцати будут проблемы — начнут испрашивать ее руку всякие, полагая, что избавят своим предложением клан от убогой. За солидное приданое, само собой. Не зная, что покушаются на главный алмаз, главную ценность рода и клана. Но это будет позже, а пока у девочки шла нелегкая пора юности, бунтарства и революций в третьестепенных странах, в которых всякий раз побеждали истинные рыцари, спасавшие прекрасных дам и после победы уверенно заводившие свою страну в экономическую пропасть. Но потом романтические романы у Ксении отобрали. Или сама переболела и отказалась, когда поняла всю важность здорового цинизма и меркантильных взаимоотношений для блага семьи и государства. Сейчас ей подсунули исторические книжки, как кладезь чужого опыта и ошибок. И вроде помогало — особый отдел клана, исполняющий приказания юной принцессы, убавил активность международной деятельности.

Сам же «манипулятор» и «гений клана», как и во все времена, проводил время на мягких подушках, с большой книгой на коленях. Позади Ксении разместилась верная подруга-погодка Мэй и занималась роскошными волосами принцессы — расчесывала их с таким видом, будто священнодействовала, исполняя нехитрый ритуал с видом чемпиона, получившего великую милость за титанический подвиг.

— Привет! — бодрым шагом вошел в комнату через потайной ход крайне живой и деятельный старик, которого еще пару десятилетий назад звали князем Юсуповым, присовокупляя не менее двадцати пышных титулов, как полученных самостоятельно, так и доставшихся в наследство.

Но для хозяйки этой комнаты он звался совсем просто.

— Здравствуй, дедушка.

— О, мифы Древней Греции? — Чмокнув любимицу в макушку, старый Юсупов мельком отметил наполнение страниц и, не дожидаясь ответа, энергично прошествовал к телевизору на одной из стен.

— Ага, про Микены и первых царей.

— Здорово, — отделался дед общей фразой и жестом опытного убийцы воткнул в бок телевизора флешку. — Я ненадолго, скоро обратно. Но обязан был тебе это показать. Так… Сейчас… — пощелкал он боковыми клавишами, выбирая источник информации на носителе. — Видела, а?

С гордостью повернулся он к внучке.

На экране отображалась картина Земли со спутника. Вернее, огромного шторма с «глазом» посередине, во вспышках молний бушевавшего над землей.

— Наша Сила Крови. Максим сам пробудил, — с гордостью расправил плечи старик.

— Весь в дедушку, — искренне порадовалась Ксения, переводя взгляд от книги к экрану.

— А то ж! — с гордостью хмыкнул тот. — Но ты помогала, а? — лукаво прищурился он на любимую внучку.

— Ну… — скромно потупила она глаза. — Было очень, очень сложно, но я все-таки справилась…

— Умница моя! — одобрительно качнул головой старик, вновь отворачиваясь к огромному экрану.

И только после того как дедушка отвернулся, добавила еле слышно:

— …И доставила ему кота.

— Рад, что вы здесь. — Рукопожатие следовало за рукопожатием.

Зал городской администрации небольшого городка Сумы постепенно заполнялся высокими гостями.

Помещение, несмотря на попытки выглядеть статусным и претензию на роскошь в виде овального дубового стола, занимавшего львиную часть зала, совсем не тянуло по уровню на зал для приема влиятельных князей и их представителей. Собственно, от него этого вовсе и не требовалось. Главной ценностью места являлось совсем иное — его было не жалко, если что-то пойдет не так.

А что-то вполне могло пойти не так, с высокой степенью вероятности. Изрядно сдавший за последние дни князь Долгорукий понимал это предельно четко, не дозволяя уставшему разуму надеяться на добрую волю высоких гостей. Вал претензий, свалившихся на семью, норовил зазвучать ударами молотка о гвозди, вбиваемые в крышку гроба клана. Но все еще можно было спасти, если удастся поговорить.

Проблема в том, что с Александром Сергеевичем Долгоруким говорить не хотели. Выставляли вместо себя замов и младших сыновей для принятия соболезнований, канцелярски сухо отписывались, отвечая на душевные послания, вышедшие из-под руки князя. Поговаривают, где-то в столицах кто-то уже расчертил родовые земли Долгоруких на лоскуты и поделил со сварой таких же, как он сам, гиен…

Такие вести не способствуют долголетию, а тяжесть нарушенных обещаний выпивает не только здоровье, но и Силу. Прошлым вечером князь ощутил, что не может выполнить заклинания уровня «учитель», а это уже практически смерть как руководителя и политика. Сильные не разговаривают со слабыми.

Из зеркальной створки двери на него смотрел поседевший мужчина, выглядевший как бы не старше собственного отца. Поэтому сегодняшние переговоры будет вести старый князь, олицетворяя мощь клана, с которой следует считаться. Собственно, именно Сергей Михайлович всех и собрал. Ему отказать не посмели.

Долгом же номинального главы клана было стоять у двери и пожимать руки всем входящим — тем из них, кто руку подавал, а не проходил мимо, словно он пустое место.

Но большинство пожимало. Потому как большинством ныне были свои, из Оболенских, связанные родством и долгами. Лопатины, Лыковы, Немовы, Пенинские, Репнины, Тростенские, Туренины… Вызванные под предлогом «расследования» и «защиты», они были призваны служить противовесом почти трем десяткам озлобленных семей, жаждущих мести и виры. Иначе вместо разговоров начнется война. А с такой поддержкой — хотя бы выслушают, что уже неплохо.

Отдельной силой на переговорах выступят судьи. Одиннадцать «виртуозов», слегка недовольных временной задержкой, но умасленных очередной порцией подарков, опустошивших оперативную казну. Перед такими тоже не особо поиграешь мускулатурой, стращая возможными проблемами. Они сами — одиннадцать проблем, и не где-то там в будущем, а на расстоянии вытянутой руки.

В дальнем углу, в кресле, стоящем в сторонке от общего стола, держась как бы наособицу от общего действа, но тщательно его контролируя, невозмутимо проводил время представитель принца. Этот в общую свару не вмешается ни в коем случае. Если кланы решат жрать друг друга, император возьмет свое, творя правосудие на обломках. Но без него никак, ведь официально — встреча все еще по поводу турнира.

Сложные времена для семьи, рода и клана. Но и не в такие выстаивали, отсчитывая новые и новые века.

— Рад, что мы все сегодня собрались, — взял слово Сергей Михайлович, встав из кресла во главе стола.

Александр Сергеевич остался у дверей. Ему бы занять место по правую руку от отца, но там уже сидели Немовы и Лыковы. Двигать союзников с места неудобно.

Напротив от группировки Долгоруких расположились судьи, занимая свою часть овального стола. Князья-участники и их представители расселись по обе стороны от Долгоруких, порою через кресло друг от друга. Там тоже не у всех лады, на этом можно сыграть. Отец сможет.

— Как вы знаете, во время второго этапа турнира на участников было совершено нападение. Как дед своих внуков, тоже оказавшихся под волной, я разделяю справедливый гнев и глубоко скорблю по невинным жертвам. Мы уже определили злочинцев и передадим вам сведения по завершении данной встречи.