Напряжение 1-7. Компиляция (СИ), стр. 169
— …. — посыпались бранные слова после короткой возни рядом. — Зубов сдох.
«Он не умер… — ворохнулось упрямое недовольство. — Он просто спит».
— …Уходим.
— А тело?
— Ты за него по телефону говорить будешь?
— Что боссу-то скажем?
— Сдох и сдох, — с усталой досадой произнес голос. — Давай вали к вертолету, трупы сожги. А я тут и на берегу почищу.
Земля под спиной потеплела и мягко просела, принимая в себя тела.
Но так не должно быть. Впереди еще много дел…
Почва с чавканьем ухватила ступню.
…и несказанных слов…
Воля ухватилась за мысль, потянула из легких хрипло проклекотавшее в тишине леса:
— Я…
— Живучий, а! — хмыкнул голос над головой.
— Здесь…
— Я не спасатель, дружище, — хохотнул он.
— Закон.
Рука резко дернулась, ухватив врага за ногу.
— Эй…
А Сила потянулась к черным небесам, давно задолжавшим земле хорошую грозу. Огонек тусклой Звездочки крутанулся возле руки… Укажи им путь…
На мгновение глаза ослепли, а уши оглохли от грохота близкой грозы. Руку обожгло оплавившимся пластиком. Мысли и память пронзило искристым разрядом, прошедшим через тело в землю.
Земля вокруг шипела выкипевшей водой, и даже часть одежды занялась огнем. Пришлось сдернуть костюм и откатиться в сторону, ухватив голову руками и пытаясь собрать из воспоминаний и слов прошедшие события.
Память выделывала странные вещи, расставляя все в необычном порядке, смешивая эпизоды детства и то, что происходило мгновением раньше, щедро сдабривая картинами, которые не были и не могли быть моими воспоминаниями… но тоже хотели занять свое место в моей жизни…
— Федор! — ухватился я за якорь и бросился к деревцам.
Коснулся обеспокоенно его руки и понял, что забыл, кто он мне. Но он важен, это точно! Второй, у дерева, с него все началось… А что началось?
До боли в голове попытался сосредоточиться, но, когда понял, что бесполезно, решил начать с простого… Подвижный холод в волосах — это ветер. Запахи вокруг — это…
«Война…» — подсказал хор странно знакомых голосов внутри.
Тут же застучало в висках, завалило чужими образами.
— Стоп! — закусил я губу, борясь с раскачивающимся миром. — Не та война… И война ли… Но враг все еще есть.
Взгляд равнодушно мазнул по спекшимся с землей остаткам сапог.
«То ли еще было…»
— Хватит! — кое-как унял новую волну воспоминаний.
Тут иной враг. Он сложнее и проще одновременно. Проще — для памяти, требующей невозможных и незнакомых действий. Сложнее для меня, осознавшего, что даже за рангом «учитель» стоит гибель. У меня не было таких врагов…
«Были…»
— Тихо!
Один враг все еще жив. Он не придет на свет вспышки, но вернется к вертолету, чтобы… Вновь вспышка боли вместо знания. Но там остались двое моих друзей, и я обязан…
— Немного подождите, — шепнул я людям, которые были мне важны, но чьи имена память забрала себе и пока не отдавала.
Пусть путь назад сложен для избитого тела, но свое право на сон я еще не заслужил. Вот сделаю так, чтобы… Даже остановился, пытаясь вспомнить, что будет зваться победой. Не важно, ведь пока есть враг, а потом…
«Бог преумножит!..»
— Может быть, и так, — осторожно согласился я.
У вертолета суетился противник, выкладывая тела своих подручных рядом со спящим медведем, складывая рядом оружие, мимоходом прижигая следы крови на поляне и тревожно глядя на порыкивающую с небес грозу.
Правильно он ее побаивается. Этот зверь получит его жизнь.
«Не сработает», — пришло скептическое.
«Должно!» — привалился к дереву и потянулся Звездочками к земле под врагом, следуя за ней своей Силой по ручейкам воды между пожухшей травы.
А затем потянулся к небесам, предлагая забрать положенное им. Небеса равнодушно промолчали, прогремев молнией где-то совсем вдали.
— Но ведь раньше работало… — пронеслось растерянное.
— Ты почему не сдох? — строго спросил голос у вертолета. — Куда этот идиот смотрел?
— Я… — Автоматически вырвалось злое слово, а тело само двинулось ему навстречу.
— Ты-ты, — хмыкнул мужик, оценил мою шатающуюся походку и сплюнул на землю. — Давай, подходи ближе… Своим ходом на костер.
«Здесь — закон?» — зазвучало ехидное в голове чужими голосами. До неожиданного смущения.
Не те слова…
«И земля не твоя для таких слов», — наставительно произнесла память.
Не мои слова… Взятые неведомо откуда и примеренные на себя, но оказавшиеся не к месту.
— Пришел за другом, — нашлась фраза гораздо честнее.
— Забирай, — махнул мужик рукой на медведя. — Нога болит вас тащить. Что вы за бешеные, а? — злобно добавил он. — Ничего бы вашему Зубову не было! Ничего! Папаша бы расстался с деньгами! Новые заработал бы! Столько ребят положили! Себя не берегли!
Он бесновался, не замечая, как тихо поднимается на лапы огромный силуэт за его спиной. Так тихо, как умеют это только медведи.
Я же говорил, он просто спал!
— И что, чего вы добились в итоге?!
Медведь устало мотнул мордой. Я изобразил неловкие шаги и сместился в сторону, будто старался не упасть.
— Все сдохли! Все!
— Все, — согласился я, заметив, как Артем в обличье зверя присел на передние лапы. — Все наши враги умрут. Потому что я…
Медведь резко набрал воздуха и проревел в спину бандита столь мощно, что меня снесло в сторону, ударив уже настрадавшейся головой о сломанное дерево.
А враг — он так и остался на месте. Стоял, сопротивляясь реву, пока не истончился его щит. И даже потом, когда вопль ярости, щедро перевитый Силой, снимал с его тела одежду, слой за слоем, обращая в прах, но удерживая на месте и приподнимая над землей, будто схватив за глотку, — он стоял, уже безвольно. А затем с него словно стали срезать кожу, миллиметр за миллиметром, покрывая землю на поляне алым лепестком крови, вытянутым в сторону просеки. На землю упали только выбеленные кости.
Мгновением позже, устало покачнувшись, рухнул и медведь.
И вновь — череда образов, будто ждавших развязки драмы, чтобы накинуться и окончательно запутать мысли.
«Медведь враг! Увидел — убей!»
— Мой медведь, — не согласился я с памятью, с трудом поднимаясь на ноги. — Мой друг… Мы друзья…
Тут должны быть еще трое. Я им обещал… Морщины сошлись на переносице. Попытался вспомнить. Я обещал им победу.
«Как всегда».
Но не над этими людьми, что лежат в траве. Другую победу. Усталость не давала собраться с мыслями.
— Да! Надо ударить в колокол! — озарением пришло воспоминание, подарив улыбку.
Тело Светы обнаружилось на краю поляны. Подняв ее на руки, отнес к медведю и, чуть подумав, аккуратно уложил на звериную шерсть, сверху.
Вернулся в лес по просеке, покачнувшись, подхватил Федора и Пашу. Побрел, спотыкаясь и падая, обратно. Уложил их рядом со Светой. Теперь все в сборе.
Осталось найти этот колокол и узнать, как он звучит.
— Пойдем, — ухватил за лапу Артема и потянул за собой.
Тот не сдвинулся с места.
— Пойдем, — вложил я Силу и попытался шагнуть вновь. — Я приведу нас к победе.
Земля промялась под ногой.
— Я обещал!
И вслед за криком эхом пророкотали небеса.
Застонали ботинки, треснула подошва. Медведь с друзьями сдвинулся с места.
— Я обещал, — повторил вновь, чувствуя, как путаются мысли. — Надо ударить в колокол… Колокол… Какой колокол? — задал я вопрос, крепко зажмурившись.
«Ураган раскидал корабли, будто щепки. Вода заливала борт, накатывая волна за волной, а из-за колдовской хмари вокруг даже на сотню шагов не было видно ни черта. В вспышках молний — только силуэты кораблей, идущих во тьму своим курсом. Капитан, бейте в колокол! Пусть собираются на звук!»
Нет, не тот колокол. Океана вокруг нет, хоть и качает немилосердно. И этот колокол должен быть из золота…
«Возьмите их золото и обратите их богатство в золото. И отлейте мне из него колокол, способный звучать столь же громко, как моя скорбь. А ежели звучать будет тише, то укрыли они часть виры и должны быть казнены без жалости».