Напряжение 1-7. Компиляция (СИ), стр. 161
Рядом Света методично застегнула на Федоре все пуговицы, игнорируя вежливые протесты, а затем ловко опоясала его концом бечевки, накрепко обвязав другой конец вокруг себя, села рядом и распахнула зонт над головой.
— Там что-то есть, — пояснила она спокойно на мой удивленный взгляд.
И было в ее словах и действиях нечто, что взволновало куда больше, чем предчувствия ребят.
— Огонь затушить, — распорядился я, самостоятельно зачерпнул котелком воду и погасил пламя небольшого очага. — Парус снять.
Тут уже Паша сдернул ткань с рей, выдернул мачту из щели между бревен и сбросил ее в воду. Затем суетливо распорол ножом из трофейного комплекта скрепляющие парус нити и набросил на плечи свой пиджак.
А говорил, не холодно ему.
Но было не до дружеских подтруниваний — вода на реке отчетливо покрывалась рябью, а тревожная дрожь земли, похожая на глухой бой далеких барабанов, не давала сомневаться в близости беды.
— Новое испытание, — собравшись, не допустил дрожи голоса Пашка и гордо выпрямился, желая взглянуть опасности в лицо.
Был он стоек и тогда, когда тихий гул обратился шумом. Но стоило шуму обернуться ревом, а на дальнем горизонте реки позади плота выплеснуться грязно-коричневой волне, невольно отступил на шаг и растерянно посмотрел на нас.
Волна летела над рекой, летела через лес, с грохотом прорываясь через ветви деревьев на берегах. Волна гремела камнями, сминаемой древесиной, зло шипела, ударяясь о повороты русла реки.
— Это что такое?! — сделал Паша еще два шага по плоту, будто от этого можно было сбежать.
— Может, проверка умения действовать в смертельной ситуации? — меланхолично ответил Артем, одной рукой расстегивая скрипичный футляр.
— А кто не справится? — чуть успокоился от такой реакции Паша.
— О мертвых либо ничего, либо хорошо, либо правду.
— Ника, — шагнул я в сторону катящей волны и стал взволнованно оглядывать берег.
— Нашел когда о ней вспоминать, — заворчал Артем, просунув руку в еле заметную прорезь у края и выуживая что-то из глубины бархатной подкладки чехла.
— Она все еще должна мне мороженое! — сжал я кулаки. — Идем к берегу.
— Бред! — схватил меня Паша и тревожно посмотрел в сторону волны. — Поздно! Уже слишком поздно! Когда волна придет сюда, все прыгаем вперед и плывем по течению! И веревка! Нужна еще веревка, — обратил он внимание на бечевку, связывающую Федора и Свету. — Щиты все умеют поднимать?
— Умеем, — мельком глянул на него Федор, без паники и с некоторым энтузиазмом копающийся в своей сумке.
— Почему паникую только я?! — возмутился Паша, всплеснув руками. — Я что, только один это вижу?!
Волна между тем уже покрыла треть расстояния, явив свой истинный размер. Было в ней что-то около пятиэтажки в высоту, а шириной… грохот уже сейчас обнимал со всех сторон.
— Да все видят, — буркнул Артем, недовольно елозя рукой внутри чехла. — Что теперь, помирать?
— Просто… Я-то выживу, — как-то резко погрустнел Паша.
— Да? — с интересом посмотрел на него Тема.
— Это ведь вода, — шмыгнул он виновато носом, приводя довольно сомнительный довод.
А затем, будто только вспомнил, содрал с мизинца левой руки небольшое колечко и протянул Федору.
— Вот, срочно надень. Это старый могущественный артефакт моей семьи!
Тот удостоил кольцо взглядом, хмыкнул и продолжил дальше копаться в своей сумке.
— Сейчас вообще не до капризов! — Паша вновь посмотрел на волну, досадливо дернул губой и повернулся к Свете. — Тогда ты возьми! Когда щиту останется пару секунд, используй! — тараторил он, тревожно оглядываясь. — А ты что делаешь?! — обратился ко мне.
— Правлю к берегу, — спокойно отозвался я.
— Нельзя! Нельзя! Там сомнет!
— Да я только немного подойду, потом спрыгну в воду и доплыву так. — Уверенность в своих действиях была выше и сильнее волны и не желала видеть ее в соперниках.
— А как же Федор?
Весь настрой тут же сбился, а выдох обернулся кашлем. Вместо прежних чувств — некая растерянность. Как я мог про него забыть?!
— Я остаюсь, — отбросил шест и даже мотнул головой, сбрасывая наваждение.
Поймал взгляд Федора и виновато опустил глаза. Даже ссутулился от случившегося, пообещал про себя не меньше вагона пластилина во искупление. И тут же понял, что откупиться после такого невозможно даже всем пластилином на свете. Украдкой наблюдал, как брат смотрел на меня еще несколько секунд, потом расслабленно махнул рукой, хмыкнул про себя и продолжил что-то искать в своей сумке, которой вроде как не положено было быть настолько огромной, чтобы тратить на это такое количество времени. А затем явно нащупал то, что ему нужно, — настолько просветлело его лицо.
Но первым о находке сообщил Артем.
— Так, ребята, все ко мне! — отчеканил он команду, умудряясь делать акцент на каждом слове. — Прижимаемся плотно-плотно!
В руке, выдвинутой на уровне груди перед футляром от скрипки, Тема сжимал старые на вид четки черного дерева с алыми прожилками, образующими ритмичный узор по чуть овальной поверхности.
Несмотря на надвигающуюся беду, ревевшую чуть ли не в шаге от нас, внимание захватила исходившая от вещи грубая Сила, бьющая учащенным пульсом во все стороны.
— Ух ты, — впечатлился Пашка.
— Это старый и могущественный артефакт НАШЕЙ семьи, — хмыкнул Артем довольно.
— Здорово, — произнес под руку Федор тем тоном, которым родители хвалят рисунок своего ребенка, обнаружив на листочке солнышко из кривого кружка и неровных лучиков. — А это — наш.
На ладони брата лежал жемчужный браслет, сотканный из застывшей океанской пены. Если всмотреться, деталировка была настолько искусной, что взгляд буквально проваливался вглубь, находя все новые и новые образы, напоминающие то перистые облака, то поднятую ветром в жаркий день пыль. И только два недлинных выступа, кроваво-ржавых, острых, обращенных внутрь, портили картину.
От вещи не фонило Силой, но даже Артем как-то неловко убрал свою поделку в карман и, облизнувшись, потянул было руку к артефакту Федора.
— Кровавый! — тревожно воскликнул Паша, заставив Артема отдернуть руку. — Нельзя!
— А ты не пользуйся, — глянул на него тот мельком и вновь потянулся к вещи.
— Она от Силы владельца зависит, — пояснил Федор, перекрикивая близкую волну. — Чем сильнее — тем безопасней!
Под ногами уже отчетливо дрожал плот.
— Дай мне! — решился Паша, вновь дернув взглядом в сторону волны. — Я тут единственный с боевым рангом!
— Я сильнее, — положил Артем ладонь на закрывшийся в последний момент кулак Федора. — Света, подтверди.
— Есть такая версия, — серьезным тоном произнесла она.
Я просто молча раскрыл ладонь, не решаясь ничего говорить и даже смотреть на брата.
Вина все еще била по мне. То, что произошло, нельзя простить. Я никогда его не брошу. Но сейчас он вправе во мне сомневаться.
Рука ощутила ледяной холод жемчужного браслета.
— Мой брат самый сильный, — подытожил Федор. — Это общеизвестно, — с важным тоном завершил он.
А я с робкой благодарностью посмотрел на него.
— Блин! — возопили в голос Паша с Артемом и обреченно посмотрели на волну.
— Света, знай, в этот последний миг я хочу сказать, что я тебя люблю, — схватил Паша девушку за руку и нервно затараторил: — Если я не выживу, передай Кате и Марине, что их я тоже люблю! Но, разумеется, меньше, чем тебя! Но этого им не говори!
— Максим, отдай браслет. Ты же знаешь, кто я, — протянул ко мне раскрытую руку Артем.
— Да, — посмотрел я на него, а затем на совсем близкую волну. — Но ты даже не представляешь, кто я.
В браслет удалось продеть только фаланги пальцев, и он тут же прокусил острыми выступами указательный и мизинец. Боли не было — артефакт буквально проморозил их.
И ничего.
— Хм… — пощелкал я стекляшку ногтем другой руки.
— Мы все обречены, — вдохнул Артем, потерянно опуская руку.
Интересно, а как оно вообще работает? Волна любопытства хлынула от меня к браслету, наполняя Силой древнюю вещь.