Напряжение 1-7. Компиляция (СИ), стр. 136

Словно чувствуя наше недовольство, сцена повернула к горизонту, на секунду ослепив огромной полной луной, взошедшей над черным горизонтом. А чуть ближе резко очерченными контурами виднелись два женских силуэта, девушки любовались ночью из башни, увенчанной четырьмя колоннами с массивными фонарями. Сцена медленно подняла их ввысь, луна поспешила занять свое место над горизонтом, давая иным краскам, кроме белого и черного, вернуться обратно в мир. Зажглись фонари, окрашивая теплым светом длинное белоснежное платье на девушке слева. Бронзой сияла открытая спина той, что справа. Ее платье в тон подруге и столь же длинное — порыв ветра струящимися лепестками поднял полы нарядов над землей. Правые руки синхронно отвели вправо, поигрывая распахнутыми веерами.

Какая из них она?

Музыка звучала уже отчетливо, струны перебирали пальцами и тоскливо терзали смычком. В ней больше не было равнодушия и меланхолического спокойствия, она наполнилась неясной тревогой и предчувствием. Резко забил барабан, заставив вздрогнуть. Ритм изменился — смычки рвали струны, не переставая, будто некто торопливо приближался в ночи. Тоскливый женский голос вплелся в музыку, заставив девушек резко обернуться и посмотреть вокруг.

— Ника! — тихонько вырвалось у меня, стоило увидеть лицо той, что справа.

— Так неудобно смотреть, — попытался пригнуться Паша, чтобы моя ладонь не закрывала ему вид.

— Она почти не одета! — произнес я возмущенно.

Подумать только, такой откровенный наряд!

— Ты влюбился, что ли? — использовал подлый прием Артем.

Из-за чего пришлось убрать ладони и сесть на них, чтобы доказать, что вообще — нет.

— Смотри! — встревоженно шепнул Федор.

А вот и причина тревоги — еле видимый в свете фонарей, со второго уровня пробирался вверх человек, замотанный в черное.

— Убийца, — вздрогнул Паша, разглядев тусклый отсвет на клинке.

И в этот миг человек будто взлетел ввысь, ударив Нику наотмашь — и та буквально в последний момент успела повернуться!

Музыка звучала в такт моей злости и биению сердца.

— Сиди тихо, — удержал меня Артем и злобно зашипел: — Это просто номер!

Но я же видел кровавую царапину, что выступила на идеальной спине! И убийцу, что картинно замер и вновь занес клинок!

— Ох, — донеслось от Светланы восхищенное.

И мы тоже замерли в восторге непонимания. Кровь на спине осыпалась алой пылью, а под ней — бледная полоса кожи! Чистой кожи!

— Целитель, — завороженно произнес Артем, забыв, что меня надо держать.

Но мне тоже требовалось время для осознания увиденного. Потому что так не бывает. Даже несмотря на то, что хочется, чтобы было.

А события на сцене и не думали держать трагическую паузу — вновь взлетел клинок, но на этот раз его на излете встретил веер увернувшейся девушки. Клацнул металл спиц вокруг клинка, уводя в движении за собой, и тут же с резким разворотом танцовщица ударила ассасина в шею, сбрасывая со сцены в темноту.

Выдох сам собой вырвался из грудной клетки. И тут же воздух в легких замер вновь — в тревожном проигрыше музыки показались еще двое наемников, почти подобравшихся к вершине. Но добыча уже настороже — и клинки встретил отпор стальных вееров, что складывались и разворачивались в хрупких руках, движимые таинственным, завораживающим волшебством. На сцене битва обрела форму танца, в котором битвы было гораздо больше, а ошибки отражались красными росчерками царапин на руке и спине Ники — ее подруга в этой схватке оказалась слаба, ее движения картинно запаздывали, вынуждая жертвовать собой, чтобы клинок не достиг тела союзницы. К счастью, раны были несерьезными, и кровь осыпалась пылью, вызывая облегченные вздохи у зала, пораженного разыгравшимся действом.

— Должен быть третий, — прошептал я напряженно, вглядываясь в темноту под сценой.

Я не верил в его смерть, этому танцу недостаточно драмы. Но я боялся, что замысел обернется трагедией.

И я нашел его — он крался из дальней части сцены, заходя девушкам за спины. Предупреждающий возглас не успел — убийца всадил нож в спину девушки в белом наряде. Тоскливый возглас облетел зал, и прожектор залил алым убиенную, окрасив цветом платье и место вокруг. Ника рвалась к подруге, но двое противников, наседая с новыми атаками, не давали ей пройти к тому, кто картинно добивал свою жертву.

Танец становится быстрее, движения — резче. Партия Ники теряла плавность защитных уловок и мягких блоков. Она все чаще принимала клинки голой кожей, но и ее атаки казались смертоносными — и убийцы один за другим летели со сцены, заваливаясь от резких ударов в глотку и глаза. Третий убийца, в испуге застыв над своей жертвой, попытался бежать, но ветер бил ему в грудь, опрокидывая на ту, что оказалась сильнее. Ника пропустила его, и веер картинно обозначил движение по горлу. На сцене более не было живых, кроме нее.

Ника склонилась на подругой и нежно взяла ее на руки. Свет прожектора выплеснул красное с платья партнерши на ее колени и руки. Не было причин сомневаться, проверять пульс или искать признаки дыхания. Девушка и не искала. Она просто прижала ее к себе, закрыла глаза и гордо подняла голову вверх. Ника стояла неподвижно, пока яркая вспышка света не озарила ее и подругу, на секунду ослепив зал. И будто по волшебству девушка, что считалась мертвой, робко подняла голову и с искренним удивлением посмотрела на мир вокруг, вздрогнула от вида убийц и с благодарностью остановила взгляд на Нике. Она обняла подругу руками, спрятала лицо на ее груди и содрогалась от плача, в котором перевились страх и счастье.

Луна на сцене зашла за тяжелые облака. Фонари уплыли вниз, и неведомый наблюдатель, глазами которого мы смотрели на эту сцену, вновь перевел взгляд на тусклые звезды. Музыка стихла, вновь сменившись шорохом песка вечной пустыни.

А мгновением позже зал взорвался восторженными криками и аплодисментами.

— Зря ты ее пригласил, — хлопая в ладоши, наклонился к моему уху Артем.

— Почему? — прокричал я через гул.

— К Целителю сейчас очередь из женихов выстроится, — сочувственно произнес он. — Особенно после такой рекламной акции.

— Какой еще рекламы? — возмутился я.

— Никто не тратит двести миллионов просто так, — покачал он головой и встал вместе с залом для приветствия выступающих.

На сцену вышла вся команда, но вновь по имени назвали только Нику, обозначив остальных «и команда». Наверное, это что-то значило. Но думать вообще ни о чем не хотелось. Вернее, хотелось знать ответ на один вопрос — но его я сейчас и так получу. Ника все равно будет выходить мимо нас. Такой порядок, потому что Шуваловы выходили с другой стороны.

— Внимание, оценки! — пролетело над головой. — Один… Два! Владетельный Куомо… Три!.. Сиятельный герцог Бюсси! Хозяин трона из черепов Мгобе! Вестник Неба на Земле Ли! Отец духов Кри Паундмейкер… Великий раджа Миттал! Десять! Будет ли побит рекорд этого дня?!

— Вот сейчас что ему не так?! — возмущенно всплеснул руками Федор, так и не дождавшись вместе с остальными света в последнем, одиннадцатом окне.

— Ребята, пора готовиться, — неуклюже приседая, прокрался к нам Игорь.

— Одну минуту, — попросил я его.

— У нас нет одной минуты! — возмутился Паша.

— Одну минуту, — чуть строже попросил я, терпеливо глядя на сцену и на то, как раскланивается команда.

Через десяток секунд ребята спустились со сцены, еще раз помахали руками зрительному залу и спокойно зашагали к выходу — как и предполагал, к тому, что располагался рядом с нами.

Я встал с места и внимательно смотрел на Нику. Узнает? Узнала.

Шаг девушки замедлился, взгляд встретился с моим. Замер на секунду, а затем равнодушно скользнул по рядам ввысь.

— Сочувствую, — похлопал по плечу Артем, стоило Нике и ее команде исчезнуть. — Не расстраивайся. Это жизнь.

В груди было холодно. Выстужено и проморожено.

— Ребята, у нас график! — волновался почему-то Игорь.

Зачем он переживает? Я не могу проиграть. Той девочке из детства с мороженым на берегу теплого озерца и неловкими, но искренними извинениями — мог бы уступить. Но ее больше не существует.