Напряжение 1-7. Компиляция (СИ), стр. 130

— Хорошо, когда все хорошо кончается, — вытянувшись поудобнее на бетонной платформе, выдохнул я.

— Да… — Федор откинулся на руках и тоже посмотрел на небо.

— Вообще, еще ничего не кончилось! — громким шепотом отозвался Артем.

Позади двое рабочих деловито откручивали наш терминал.

— Я с вами тут седым скоро стану! — маятником вышагивал Тема вдоль бортика.

— Это потому что ты слишком много думаешь, — лениво попенял я ему.

— Кто-то же должен это делать!

— Ну вон пусть Света переживает.

— Ей-то чего, — заворчал Артем и все-таки лег рядом, подложив под голову руки.

Говорят, в наших костюмах вполне можно ночевать на снегу, если вытянуть руки из рукавов и завернуться в них целиком. Во всяком случае, холод от бетонных плит совсем не чувствовался, ощущалась просто твердая плоскость под спинами. Иначе бы Федору я сидеть вот так не позволил, да и сам бы не рискнул.

Мы с Пашей уже минут десять смотрели на небо. В общем-то других дел на платформе не осталось — экраны не отзывались на касание, вид катамаранов, проплывающих мимо, наскучил довольно быстро, да и ребята сплошь незнакомые. Венера куда-то пропала, а нас не торопились забирать — вроде как надо было найти нам репетиционное помещение в концертном зале. Прибывшие техники тоже не знали, когда о нас вспомнят.

— Я могу переживать за всех, — не оборачиваясь, произнесла Света.

Она сидела на самом краю платформы, красиво уложив подол платья на поджатые ноги.

— Например, как отнесутся к нам семьи, время команд которых мы займем? — спокойно прозвучал ее голос.

Рядом обеспокоенно заерзал Паша.

— Или что будет, когда увидят тронутые Силой микросхемы?

Тут и мне стало немного неуютно.

— И не потеряли ли в пути Лучинку?

Рядом вздрогнул Федор.

— Хватит! Артем, переживай дальше, — пресек я диверсионную деятельность.

— Не-не-не, у Светы отлично получается, — отказался он, с интересом глянув в сторону девушки.

— Можно хотя бы делать это молча? — заворчал я, глянув на растревоженного брата. — Федор, с Лучинкой все будет хорошо, я обещаю.

— Или купим новую мышку, — меланхолично продолжила Светлана.

— Потому что если не будет хорошо, — чуть повысил я голос, — там все взлетит на воздух от синхронного взрыва накопителей. А так как мы не слышим взрывов и на горизонте нет очагов задымления, то с Лучинкой все просто замечательно.

— Дай бог ей здоровья, — тревожно выдохнул Пашка.

Я одним движением встал и пошел к рабочим.

— Господа, вам требуется помощь?

Те заверили, что нет.

— А вы не могли бы включить нам терминал, мы не успели выбрать ролик? — указал я на самый дальний экран слева.

Работники переглянулись и с некоторым сомнением обернулись на полуразобранный объект своих усилий.

— Вы ведь все равно его после остальных будете снимать? — проявил я настойчивость.

— Так, Борисыч, справа или слева? — грозно посмотрел бригадир на подчиненного.

— Справа! Точно справа!

— А справа, если смотреть на начало или на конец площади? — прищурился бригадир недобро.

— А-э… — потерянно посмотрел он по сторонам.

— Ребят, так ваш терминал этот или тот? — проглотив тихое ругательство, обратился к нам бригадир.

В связи с отсутствием конкурентов в данный момент времени нам принадлежали вообще все десять, потому отвечал я честно и уверенно:

— Тот! — махнул на дальний.

— Борисыч, ты попал, — поиграл желваками старший. — Сам собирай теперь, я на дальний прыгну. Парень, извини, но терминалы включаются не отсюда, — обратил он на меня внимание напоследок.

— Одну проблему решил, — прилег я обратно.

— Лучинка, — грустно протянул брат.

Я нащупал его руку и одобряюще сжал.

— Первым делом спросим про нее.

Затем недовольно посверлил взглядом спину Светы, но та даже не шелохнулась.

— Осталось объясниться с родственниками тех ребят, которых ты увез, — произнесла она. — Что будет, если на них твоя удача закончится?

— Тогда тебе больше не придется за меня переживать.

Тут уже Федор сжал мою руку и тревожно посмотрел в глаза.

— Я поделюсь своей, — шепнул он.

— Там кто-то едет, — приподнявшись на руках, заметил Артем, разрушая неловкую паузу.

По курсу его внимания собирался из брызг и басовитого рокота белоснежный гидроцикл, красиво лавируя на поворотах и окатывая края площадок высокой волной. Пилотом был крайне колоритный парень, полноватый на вид да еще оседлавший столь норовистый агрегат в сером костюме и белом шлеме. Поездкой он наслаждался искренне, не обращая никакого внимания на следы брызг на краях брюк.

— Кажется, к нам, — с оттенком удивления констатировал Пашка, присмотревшись к траектории гостя после очередного виража.

Впрочем, гидроцикл и его всадник не особо торопились, кружась по лабиринтам, и с неким сожалением из-за конца лихого путешествия подруливали к нашему бортику.

— Доброе утро! — мячиком выпрыгнул мужчина из седла и с невероятной скоростью, странной для его солидной комплекции, оказался рядом.

Был он молод, розовощек и переполнен энергией, бившей через край в движениях, походке и сиянии серых глаз. Казалось, бетон пружинит под его ногами, позволяя не шагать, а выстреливать собой вперед. На его лице сияла добрая улыбка, сам он с интересом осматривал нас, а мы — его.

Спохватившись, гость отстегнул застежки шлема, стянул его левой рукой и движением ладони превратил приемлемый в общем-то зачес в нечто взрывное и бесшабашное. Затем глянул в свое отражение в шлеме, охнул и торопливо пригладил все обратно.

— Здравствуйте, я — Игорь Долгорукий, — представился он чуть смущенно. — Нет, не близкий родственник, но вполне себе троюродный племянник Самого! — показал он пальцем ввысь.

Сверху каркнула чайка.

— Кхм… — убрал он руку. — Кто главный?

— Вы! — с готовностью отозвался Паша.

Игорь польщенно смутился.

— Имею в виду, кто капитан? — чуть мягче произнес он.

— Разрешите представить, — взял я инициативу в свои руки, выручая замешкавшегося друга. — Павел Зубов, наш капитан. А это — Артем Архипов, скрипач. Федор Самойлов — маракасы. Светлана Джонс — специалист по переживаниям.

— О! — гость обратил внимание на девушку.

— Света, продемонстрируй.

— На гидроцикле всего два места, а нас шестеро.

— Точно! — развернувшись, вцепился Игорь пятерней в волосы. — И что теперь делать? — обеспокоенно пробормотал он.

— Можно взять катамаран у техников, их как раз двое, — протянул я ему руку. — Максим Самойлов, решаю проблемы.

Рукопожатие оказалось неожиданно крепким.

— Очень приятно, — признательно тряхнул парень рукой. — Сейчас позвоню в центр управления, один момент.

Игорь отошел буквально на пару шагов, чтобы воспользоваться сотовым, и уже через минуту катамаран степенно нес нас по спокойной воде к самому началу площади.

За спинами звучно чертыхнулись техники, обнаружив пропажу плавсредства.

— Борисыч, хватай диск и принтмодуль, остальное не увезем, — донеслось приглушенное.

— Когда-нибудь везение закончится, — зловеще шепнула в ухо Светлана.

— Уже заканчивалось, — ответил я, не оборачиваясь. — Хочешь знать, что было потом?

Концентрация напряженного внимания подсказывала, что весьма.

— Пришел кот.

Позади выдохнули смесью обескураженного непонимания с долей возмущения.

— А вот скажите, почему у нас написано «Зубов», а у остальных «Шереметьевы, Аракчеевы»? — шагнул я в тот же миг к Долгорукому, откровенно скучавшему в круге уважительного молчания.

— О, так это просто принадлежность команд, — явно обрадовавшись вопросу, развернулся он и, отметив всеобщий интерес, продолжил тоном лектора: — Если все в команде принадлежат одному роду или же вассальны ему, применятся множественное число. А если команда собрана из представителей различных семейств, то ее называют фамилией капитана или названием школы. Казалось бы, мелочь, но многим участникам крайне важно отметить данный момент! Ведь временный союз не равен присяге, а внутренняя организация команды напрямую влияет на распределение выигрыша.