Проклятье Мидаса (СИ), стр. 44

— Только в нашей стране? — весело поддел меня Ян, видя моё настроение.

— Ну, весь мир вы не охватите, — вздохнул я, постепенно успокаиваясь. — Большей его части, даже подавляющей, глубоко плевать не только на K-pop, но и на Корею в целом. Они даже не улавливают разницу между Северной и Южной, легко путая их… Но, было бы неплохо, если бы и мир вздрогнул в ожидании… Хотя… шестисот миллионов на это, скорее всего, мало будет… я дам восемьсот. Сможете сделать?

— Восемьсот? — не справился с собой и всё-таки потянулся ослабить свой безупречный галстук Мин Сок. — Вся моя компания столько не стоит…

— Не скромничайте: капитализация YG — 1,3 триллиона вон. В долларах, это около миллиарда, — затем повернулся и с лёгким прищуром посмотрел прямо в лицо своего спутника. — Если вы поможете Ён взлететь, если сможете обеспечить сияние, достойное её таланта, я вложу в вашу компанию ещё столько же. Вот вам моё слово, директор Ян. А с первыми восемью ста миллионами, я сейчас же дам распоряжение подготовить все бумаги и провести перевод. Успеете вложить их в шоу до выхода первой серии?

— Успеем, — трудно сглотнув, решительно кивнул он. — Не будем успевать, немного перенесём премьеру — всё равно, с новой рекламной волной этой коррекции никто не заметит.

— Полагаюсь на вас, директор Ян, — вежливо поклонился ему я, выполнив наклон туловища ровно на сорок пять градусов. Он, отстав лишь на долю мгновения, согнулся в таком же поклоне. Затем я выпрямился, достал телефон и принялся искать номер менеджера Сима.

Глава 20

Что ж, который раз уже сталкиваюсь с тем, что мои решения выполняются не мгновенно. И, чем большую сумму затрагивает это решение, тем больше времени уходит на технические вопросы по её перемещению. И это ещё с максимальным содействием банка! Боюсь даже предположить, насколько затянется и усложнится дело, когда я возьмусь-таки за создание резервов меди, алюминия и нескольких других, необходимых в работе моей компании материалов. А я ведь этим, всё равно, займусь — в нынешнем, распадающемся на глазах мире, без подобных запасов никак. Ситуация с нефтью наглядно это демонстрирует.

К чему я об этом? К тому, что засунуть восемьсот миллионов в компанию с капитализацией в примерно миллиард, оказывается, тяжело. Какой-нибудь «Самсунг» или «LG» проглотили бы такую подачку, даже не заметив того, а вот YG — дело другое.

Хотя, чего я жалуюсь? Не сам же этим занимался, а работники инвестиционного отдела «KB Securities» совместно с работниками бухгалтерии «YG Entertainment» и под присмотром юристов из «Shin Kim LLC». Всех, называется, озадачил. Нашёл людям работу под конец рабочего дня…

Сам же, пока они там потели, бегали разбуженными муравьями, заполошно стучали клавишами клавиатур, поминутно поправляя ставшие слишком тугими воротники своих белых рубашечек, я развлекался в развлекательной компании из «большой тройки» Кореи. Собственно, как изначально и планировал.

Студия звукозаписи была занята. Хоть, она в здании имелась и не одна, но все они территориально располагались на одном этаже, а рисковать столкнуться случайно с Ён, или попасться ей на глаза, я не хотел. Поэтому, для моих развлечений директор Ян предложил использовать малый концертный зал на два этажа ниже. Имелся тут, оказывается, и такой, что меня приятно порадовало. Всё-таки, студия, хоть и имеет свою определённую прелесть, но с настоящей сценой никогда не сравнится. А я… скучал не только по ощущениям в горле от самого процесса пения, но и по тем непередаваемым чувствам, по тому куражу, который способна подарить лишь она.

Ещё бы зрителей в этот зал… но, нет! Это стало бы уже перебором. Хоть, Мин Сок обмолвился, что и зрители — не проблема, но нет! Зрители — не проблема для него. Зрители — проблема для меня. Под концентрированным вниманием людей, я рисковал бы тем, что мне опять снесёт крышу, и я начну куролесить. А, с учётом нынешнего финансового ресурса, имевшегося в моём распоряжении, чудачества мои могли зайти слишком далеко… повторять опыт прошлого моей прошлой жизни — нет. Достаточно одного мира, в котором я стал наркоманом…

В общем, пустой концертный зал, где-то мест на двести пятьдесят — триста, с большой сценой, явно рассчитанной на выступление танцевальных коллективов — то есть, значительно более широкой и свободной, чем в тех же школьных актовых залах. Да и качество напольного покрытия этой сцены нелепо даже сравнивать с тем же у сохранившихся в моей памяти школьных актовых залов. Ну и, естественно, техника — профессиональные пульты, профессиональный свет, профессиональный конденсаторный микрофон, профессиональный объёмный звук.

Самом собой, без квалифицированного персонала, который этим всем управляет, эта вся техника осталась бы бесполезным нагромождением проводов непонятных железок с тумблерами. Я физически не сумел бы во всей этой системе быстро самостоятельно разобраться.

Нет, не потому что я тупой, отсталый или «гуманитарий» — ключевым словом в предыдущем предложении является слово «быстро». То есть, если бы меня назначили ответственным системным администратором, отвечающим за работоспособность всего этого, я бы разобрался. День-другой, и я научился бы управляться со всем этим «железом» ничуть не хуже, чем нынешние здешние ответственные профессионалы — был в прошлой жизни подобный опыт. И даже не единожды.

Но, сейчас-то мне этим заниматься зачем? Я пришёл сюда развлекаться, а не работать. Я вкладываю в эту компанию немалые деньги. Этого достаточно, чтобы потревоженные ради меня люди не возмущались и делали своё дело молча. Тем более, не я им приказывал, а их собственный генеральный директор. К нему и претензии!

В общем, в концертном зале, кроме нас с Мин Соком, присутствовал на своих рабочих местах весь положенный «стафф». Софиты включены, прожектора скрестили на мне свои лучи. Звукорежиссёр занял место за пультом и уже настроил всю аппаратуру. К его ноутбуку подключена моя флешка с подборкой «минусов», которые я успел накачать с Интернета за прошедшие полторы недели с прошлого посещения студии. Я ведь серьёзно воспринял приглашение директора Яна «заходить, если шо!». А, раз так, то надеяться на то, что у них тут окажутся все те песни, которые я бы хотел спеть, незачем — куда проще и надёжнее подготовить всё самому. Что я и сделал.

Так что: сцена, свет, микрофон и я… Как я скучал по этому ощущению! Всё ж, однажды заболев музыкой, выздороветь, если и возможно, то очень, очень, о-о-очень сложно. И даже пары перерождений для этого может быть недостаточно.

Музыка… я всегда любил музыку. А уж с тех пор, как однажды разрешил себе начать петь, эта любовь стала настоящей болезнью. Острую фазу этой болезни пережить мне удалось, теперь — она перешла в хроническую.

Звуковик дал сигнал и включил первую фонограмму. Зазвучали начальные аккорды. Я приготовился и даже закрыл глаза, предвкушая удовольствие, после чего, полностью отдался на волю волнам музыки.

— 'Ровный бег моей судьбы

Ночь, печаль и блеск души

Лунный свет и майский дождь

В небесах…' — нельзя сказать, что это была, прям, моя любимая песня. Нет, она, конечно, красивая, приятная и в моём вкусе, но любимой её не назовёшь. Почему же, в таком случае, именно с неё я решил сегодня начать?

Ответ на этот вопрос может показаться немного странным: потому что она сложная. Да-да — всё верно, «На заре» группы «Альяс» считается одной из самых сложных для вокалиста песен. Она позволяет продемонстрировать настоящее исполнительское мастерство, напрячь и себя, и голос.

А мне… нравится петь. С тех пор, как я запретил себе делать это для зрителей, я сосредоточился на чистом совершенствовании своей техники в этом деле. Как мастер Боевых Искусств, уходя из спортивной карьеры с соревнованиями, турнирами, сражениями и борьбой за доминирование, но не оставляя самих Боевых Искусств, сосредотачивается на совершенствовании самой своей техники, на доведении её до совершенства, уже не для кого-то, а лишь для себя самого, для собственного чувства прекрасного и для наслаждения эстетикой правильно работающего тела.