Проклятье Мидаса (СИ), стр. 36

Меньше десяти минут на всё про всё, если считать от момента захлопывания двери «Генезиса» внизу до того момента, как все мы расположились в кабинете генерального на удобных диванах и креслах, а менеджер Сим уже выкладывал на журнальный стол документы, удостоверяющие и подтверждающие право моего владения контрольным пакетом акций. Быстро, просто… но, как откинуть такие эмоции! Не хочу это делать, и не буду. Ради них же весь сыр-бор и затевался!

Глава 16

На самом деле, я правда приехал только представиться и познакомиться. Ну и почувствовать свой маленький корейский триумф, который мечтает ощутить девяносто девять с половиной южных корейцев из ста. Ну, а как иначе, если вся система образования, труда, идеологии и общественных отношений выстроены так, что успех и статус возведены на пьедестал в качестве главнейших ценностей в жизни?

Вообще-то, на самом деле, если отвлечься от киношных штампов и нарративов, навязываемых массмедиа, посмотреть на общество Южной Кореи, то выяснится, что не настолько уж оно и поляризовано. «Индекс Джинни», специальный показатель, при помощи которого оценивают уровень неравенства в обществе, для нашей страны составляет всего-то 32,4 по шкале от нуля до сотни. Что соответствует примерно уровню неравенства… например Франции. Что, согласитесь — не так уж и ужасно. Да и по таким простейшим и понятнейшим параметрам, как средний доход на душу населения, обеспеченность водой, едой и социальными услугами, такими, как образование или медицина, несопоставим с теми же показателями той же самой Южной Кореи середины двадцатого века. Достаточно только сказать, что жители Хангук уже два или три поколения не испытывают голода! В то время, как полвека назад он был, если и не нормой для этих мест, то явлением крайне распространённым.

То есть, по объективным параметрам, назвать Корейское общество несчастным, никак нельзя. И вся проблема, этой страны — в головах её жителей. В их нереалистично завышенных ожиданиях и буквально убивающей конкуренции, которая совершенно противоестественна и противопоказана для «рисовых обществ». Веками, тысячелетиями, в этих обществах царили коллективизм, взаимопомощь, взаимовыручка, стремление к объединению, которые помогали им жить, выживать, расти и развиваться в самых тяжелейших условиях. Этот коллективизм вшит на подкорку местных жителей. И именно конфликт этой «базовой прошивки» с привнесёнными извне культами индивидуальной успешности и конкуренции за ограниченные ресурсы разрушает жизнь и сознание современных корейцев, лишая их воли к жизни и размножению.

Я это понимаю. Осознаю. Способен держать это понимание в голове и сопротивляться внешнему влиянию, но… сопротивляемость эта не абсолютна. Жить в обществе и не проникаться настроениями этого общества, хотя бы в какой-то, хоть в минимальной степени, невозможно. Поэтому — да, я могу признать честно: что тоже хотел успеха и зримых, видимых подтверждений своего высокого социального статуса. Я не идеал, не святой и не подвижник. И далеко не самый умный из живущих людей — недостатки и недостойные мысли есть и у меня…

Но, в целом, я, действительно, приехал только представиться и познакомиться… пока что. Просто, хотя бы обзорно, войти в курс дел компании и попытаться понять, что же из себя, в реальности, представляет «Korea Electric Terminal Co., Ltd.». Ведь, 52,4%… это же не серьёзно! Это незаконченное дело — то, что меня так раздражает и действует мне на нервы. Ведь, с того самого момента, как я перешагнул миноритарную долю в двадцать процентов акций, произошёл психологический слом концепции, переключение с рантье, с пассивного долевого участия, когда размер доли не так, чтобы сильно важен — лишь бы доход приносила, на владение компанией в полном смысле этого слова. А пятьдесят два с копейками процента — это, хоть и контрольный пакет, но ещё далеко не владение!

Вот только, полный выкуп акций такой большой и серьёзной компании — задачка не самая простая. И дело тут уже не в деньгах. В конце концов, что могут значить жалкие шестьсот девяносто миллионов долларов её полной капитализации, когда у меня на личном счету уже скопилось больше миллиарда?

Загвоздка состоит в том, что весь «фри-флоат» — акции, которые находились в свободном обращении на бирже, я уже и так выкупил. Ну, или почти весь, как чуть позже выяснилось, но сути это не меняет. И то ещё удивительно, что у «Korea Electric Terminal Co., Ltd.» он был настолько большим — свыше половины общего числа акций. Такое бывает редко. Остальное находится в крепких руках «инсайдеров» и крупных институциональных инвесторов. То есть, у тех, кто продавать эти акции в принципе не собирается!

Здесь недостаточно просто нажать кнопочку на компьютере, выставляя простую рыночную заявку на торги. Здесь требуются уже прямые переговоры, личные встречи и юридически оформленные договорённости. Если, конечно, использовать прямой «хороший», короткий путь.

Естественно, был ещё и «плохой», долгий — продолжать пылесосить фондовый рынок, выбирая все попадающие на него крохи акций. Когда их предложение опустится ниже критического, определяемого комиссией по ценным бумагам, биржей и центральным банком уровня (а это уже по факту произошло), инициировать внеочередное общее собрание акционеров, на котором поставить в повестку вопрос о «допке», то есть, о выпуске дополнительных акций для отправки их на биржу и создания из них того самого, требуемого центральным банком минимального уровня «фри-флоат» (и решение по этому вопросу однозначно будет положительным — у меня же абсолютное большинство голосов на собрании акционеров, моё слово — закон)… после чего, мгновенно выкупить их, все эти новые, только что отпечатанные акции.

В результате дополнительной эмиссии, общее их число увеличится, цена каждой уменьшится, доля старых держателей «размоется», то есть, станет менее значимой при сохранении прежнего их количества у каждого. Я, если успею выкупить весь новый пакет дополнительно выпущенных в свободное обращение акций (а я успею — так как действовать буду не сам, а через брокерский отдел «KB Securities»), свой процент владения увеличу. Фри-флоат с рынка снова исчезнет, требование госрегулятора вновь появится.

Действие повторить столько раз, сколько потребуется до полной психологической победы над всеми упрямцами. Или до тех пор, пока имеющиеся у них на руках пакеты не станут ничтожными, так сказать, естественным путём.

Способ долгий, муторный, трудный, дорогой, но вполне действенный и надёжный. Однако, хотелось бы решить вопрос побыстрей, попроще и без такого откровенного конфликта. И, для этого, было бы неплохо, сначала разобраться, как следует, и в структуре владения, и в структуре самой компании. Понять, что же такое она из себя, на самом деле, в финансовом и организационном плане представляет.

Вот я и приехал — разбираться. Сам, и в комплекте со своими финансистом и адвокатом.

Встречал меня не один человек, что было вполне понятно и естественно. Я ведь и сам не в одиночку приехал. Здесь, со стороны руководства, присутствовали председатель (он же CEO), президент-директор, вице-президент. Ну и ещё несколько человек, представлявших юридическую и финансовую службы компании — в качестве консультативной поддержки. Ну, как у меня менеджер Сим и старший партнёр Чон. Хозяева встречали меня достаточно радушно. Без какого-то нарочитого или демонстрационного сопротивления-неприятия. На вопросы отвечали охотно, запрашиваемые документы утаивать не пытались, поясняли все заинтересовавшие моменты подробно.

Компания… оказалась даже крупнее и интереснее, чем я первоначально себе представлял. Имела не только собственные производства и заводы, на которых непосредственно большая часть того электрооборудования, с которым я работал на своём объекте, создавалась, но инженерное и даже научное подразделения, отвечавшие за проектирование, разработку и улучшение производимых компонентов.