Опричник-4. Канцелярия Государственной Безопасности (СИ), стр. 47
«Шёл, как мог», — ответил я.
«Знаю».
Меня накрыло осознанием: все эти месяцы, когда я обращался к Сварогу, а он молчал, не означало, что праотец не слышит. Он и видел, и слышал. Вот только помочь не мог, не имел такой возможности.
«Сожалею», — произнёс без объяснений.
«Вины за тобой нет», — пророкотал Сварог.
«Мы пришли закрыть Брешь. Невея дала инструмент, на той стороне ждет наша кровь — моя сестра. Я знаю, что делать».
«Хорошо, — мне показалось, что в голосе божества послышалось облегчение. Наверное, показалось. — Делай».
«Сделаем».
«Ступай. Мешать не буду. Помогать тоже не смогу. Но не мешать — это уже много».
«Благодарю… праотец Сварог».
«Не благодари».
Существо на секунду прикрыл глаза, горевшие тусклым алым светом. На короткий миг лицо бога проявилось полностью. Я увидел темные провалы под глазами, свежий рубец на щеке, кровоподтек на виске.
Сварог снова открыл глаза, коротко кивнул мне и медленно стал уходить вглубь. Не уходить — погружаться, превращаясь в часть шва, Бреши и Бездны. Божественный опричник возвращался на службу. Убей или умри. Через минуту марево снова сияло тем же ровным необычным светом, с едва заметной темной сердцевиной внутри.
Ментальная стена предков истаяла в моей голове, так и не произнеся ни одного слова.
Первой заговорила Колокольчик.
«Свар».
«Все в порядке», — откликнулся я, вспомнив, что команда не слышала наш разговор со Сварогом.
«Ты весь белый»
«Что?» — не понял я.
«Ступай в каюту. Согрейся. Я тебя сменю».
«Через минуту».
Эту минуту я вглядывался в широкий круг существ, подмечая детали. Затем Колокольчик положила ладонь на штурвал, я отступил, все еще вглядываясь в марево.
И когда я уже собрался спустится с командой в кают-компанию, чтобы обсудить услышанное и увиденное, справа от того места, где только что находился Сварог, в том же мареве проявилась вторая тень, вдвое, а то и втрое меньше праотца. Вполне себе человеческого размера, разве что очень высокий для обычного жителя Яви.
Скорее даже не тень и не человек, а полупрозрачная иллюзия на коленях.
'Свар, — мысленно позвала графиня со скрытой тревогой.
«Вижу».
Я внимательно разглядывал человека. Мужчина, облаченный в черный кафтан старого кроя, модный века на два-три назад, стоял на коленях. На груди мягко сияло цепь государева. Та самая, которой опричников связывали при принесении клятвы. Тяжелый артефакт излучал изнутри точно такое же сияние, как и Северная Брешь. Цепь спускалась по груди вниз и терялась где-то в мареве.
Я внимательно разглядывал лицо человека. Государь.
Не молодой и не старый, вне времени и возраста. Измученный, но не сломленный. Лоб блестел от пота, который не стекал каплями, а застывал на коже. Скулы заострились. глаза широко распахнуты, смотрят в одну точку, внутрь Бреши. Мужчина внезапно поднял голову и увидел меня.
Между нами мерцали две реальности, стояло кольцо тёмных богов, лежала снежная пустыня и полупрозрачная завеса марева. Но все это не помешало нам узнать друг друга.
Я смотрел на государя, государь на меня. Памятная картина разворачивалась в моей голове. День, когда уничтожали род Сваровых. Тот самый, когда государь не вмешался. Ни в тот день, ни после.
Настойчивым тоном заговорил отец, привлекая мое внимание.
«Государь не мог иначе, сын. Его держит клятва».
«Какая клятва, отец?»
«Старая. Императорская. С тех времен, когда тёмные и светлые боги поделили барьер ещё до Смутного времени. Каждый пантеон взял от людей привязку — человека, чья кровь и чьё слово будут держать равновесие миров. Светлая привязка в Яви — императорская кровь. Тёмная — у потомком Нави, что живут в нашем мире».
«Значит, государь…»
«Каждый из тех, кто на престоле, держит свою часть уговора и мира».
«И тогда…»
«Тогда государь сражался здесь. Держал мир на своих плечах. Государь выбрал жизни сотен тысяч. Это не предательство. Это цена. Он платит её до сих пор».
Я задумчиво слушал отца, смотрел в глаза государю. Держать Брешь, жить одновременно в двух реальностях не каждому дано. Такой силой не обладает никто, кроме божественных сущностей. Получается, государь — бог?
«Нет. Государь проводник божественных сил. Тот самый узел с одной стороны нити, связывающей баланс».
После слов отца я иначе взглянул на ситуацию в целом и на государя. Правитель стоял на коленях, тяжелая цепь тянула к земле, но он удерживал равновесие, не давая сияющим переплетенным звеньям утащить миры в бездну.
Внезапно правая сторона цепи начала наливаться светом, государь обхватил звенья обеими ладонями и начал медленно вытягивать сияющие элементы из марева. По мере того, как правитель поднимал цепь, сияние постепенно тускнело. Угасающий свет обжигал ладони мужчины, я видел, ожоги и куски кожи, что сходила с рук, обращаясь в пепел на глазах. Государь продолжал вытягивать цепь.
«Что он делает? Остужает?» — спросил у отца.
«Согревает. За краем Бездны холодно. Абсолютный холод», — сочувствие в его голосе было искренним. Я попытался представить себе эту нить, что связывала миры, но быстро бросил это занятие.
Государь так же как и Сварог исчез в мареве, едва стабилизировал цепь.
«Он… настоящий?» — уточнил у отца перед тем, как вернуться к команде.
«Да».
«Но как? А кто правит государством?» — удивился я.
«Государь. Там человек, здесь духовно-ментальная проекция. Душа».
Больше я не стал ничего спрашивать, этот разговор о прошлом и настоящем мог затянуться надолго. Сначала закроем Брешь, а потом уже в Яви будем разбираться и выяснять, как такое возможно. Во всяком случае, я точно знаю человека, которому этот природный или магический, а может и божественный аттракцион будет очень интересен.
Я обернулся к команде. Опричники стояли молча и смотрели не на меня — на марево. Судя по лицам, часть происходящего они видели, а вот разговоров не слышали.
Бер пророкотал в наших головах старательным шепотом:
«Шеф. Что это было?»
«Не что, а кто», — уточнил я и коротко пересказал свои разговоры с высшими сущностями.
«Предлагаю быстренько заштопать эту Брешь и свалить туда, где тепло, много выпивки и горячих красоток, — с воодушевлением выдал Бес, едва я закончил. — У меня от этого холода уже нос отмерз и сейчас отвалится». Словно в подтверждение слов поручика, нос действительно отпал, но Бес ловко поймал часть своего тела.
«Прекрати», — одернула графиня. Удивительно, но Константин тут же послушался, вернул нос на место и больше не шутил. А я думал о том по-настоящему лютом холоде, через который проходит государева цепь, сжигая ладони правителя до костей. И так раз за разом, много лет подряд.
Бес сидел у трапа. Поручик за всё время не пошутил ни разу. И сейчас, когда я повернулся к нему, у него на лице было то самое выражение, какое я видел один раз — когда мы ехали мимо ворот Йоми и его голова на пике подмигнула живому Бесу из-за чужого плеча.
Я повернулся к Бесу.
«Не доставай здесь слезу, держи ближе к телу, — велел опричнику. — Капля сама покажет, когда пришло ее время».
«Понял, шеф», — серьезным тоном ответил поручик, накрыл место, где пряталась слеза каменной девы, ладонью и чуть сжал. То ли проверяя наличие, то ли вспомнив ту, что подарила ему слезу.
Гринпис смотрела на марево, в глазах княжны стояли непролитые слезы. Розалия от всего сердца жалела государя и, судя по всему, молилась за него. Морг аккуратно нежно боднул опричницу в бок, отвлекая от печальных мыслей. Гринпис улыбнулась, обняла росомаху за шею.
Коржик стоял с раскрытым блокнотом и фиксировал все происходящее. Нашего ученого разрывало от невозможности задать вопросы и получить на них ответы. Рукой, дрожащей от холода или нетерпения, Корнелиус делал заметки, чтобы ничего не упустить.
Я глянул на Леляну. Старшая стайная стояла у носа напряженная, как струна, что вот-вот порвется. Лебединя кивнула, я мысленно скомандовал: «Полная боевая готовность. Будем спускаться»,