Опричник-4. Канцелярия Государственной Безопасности (СИ), стр. 39
— Свар, — заговорила Яна тихо. — Она через себя приняла Невею.
Я не сразу понял, о чем говорит Стражница.
— Поясни.
— Прародительница дотянулась к дочери через кровь нашу, темную. Невея на той стороне Нави живёт, в Безмирье, отдельно от всех нас. Раньше я ее не слышала. Ранг у меня высокий, щиты мощные. А вот дочь наша — девочка чувствительная сверхмеры. Три ночи назад проснулась от голоса чужого внутри.
— Дочери…
— Дочь я слышу с самого зачатия. Наша порода всегда слышит детей своих в утробе, — Яга сделала паузу и продолжила. — Невея со мной говорила.
— Что сказала? — поинтересовался я, прикидывая, каких еще бед ожидать.
— Приведи ко мне отца своей дочери, — ровным голосом ответила Ягиня.
— Даже так? — кто бы сомневался, что просто не будет. — Зачем я ей? Что ты о ней знаешь?
— Свар, Невея — наша прародительница, могущественнейшая чернокнижница Безмирья, — Стражница внимательно на меня посмотрела. Но Невея — она сама по себе. Ни Кощею не подчиняется, ни Чернобогу. Понимаешь? Сама по себе. И что она думает у себя в Безмирье, не знает никто, даже Кощей, от которого в Нави ничего не скроешь.
— Я думал, она за нас вроде как.
— Может да, а может, и нет. Скорее, Невея на своей стороне, а то и вовсе в стороне. Думаю, о безумцах, желающих пробудить темную богиню ты уже в курсе?
— Культистов имеешь ввиду, которые планируют вернуть из небытия какую-то Спящую Мать, она же Чёрная Невеста, и какое-то там дыхание?
— Верно, — Ягиня сложила пальцы на столе. — Та, что заберет дыхание — это нечто вроде официального титул. Хотя в Нави титулов нет, как таковых. Так Невею называли, когда она ещё ходила между мирами. «Спящая Мать», «Чёрная Невеста» — это уже не она. Это нечто другое, что старательно прикрывают её. Я и вправду не знаю, на чьей стороне окажется наша прапра, но зачем-то ведь она желает с тобой познакомиться. И вот это настораживает.
— Хочет встретиться — встретимся. Но ты ведь не только об этом хотела поговорить?
— Не только, — Ягиня пристально на меня посмотрела. — Хочу наложить на тебя родовую печать. До того, как ты встретишься с Невеей.
— Что за печать такая?
— Печать материнская, защита от контроля прародительницы. Через её кровь в тебе она к тебе тоже тянется, ты ведь тоже потомок. Потому если она решит «затянуть» — затянет: ты против её ранга не устоишь, никто не устоит. Печать материнская помешает прародительнице взять тебя под контроль, ты останешься собой. Услышишь её, сумеешь даже ответить, но решения станешь принимать сам. Если она тебе оружие даст — бери, если за собой позовёт — отказывайся. Печать поможет устоять.
— А ты?
— Я…
Ягиня запнулась.
— Говори, — велел я.
Стражница поколебалась, но все же нехотя процедила:
— Ослабну на месяц, максимум на два. Ничего такого, чего стоит бояться. Скажем так, щит мой немного ослабнет, тоньше станет, и все.
В это самое «и все» верилось с трудом, но настаивать я не стал.
— А дочь?
— Печать у дочери своя с момента зачатия. Невея до неё не дотянется без меня. Сначала меня нужно будет пробить, чтобы добраться до дочери. А пробить меня — задача нерешаемая в обозримом будущем.
Я молчал. Переваривая информацию. Ягиня не мешала, наполнила нам обоим чашки, взяла свою и принялась неторопливо смаковать настоявшийся напиток.
Голос отца в моей голове заговорил первым: «Сын, это серьёзный обряд. Ты обретешь больше навьего, чем усилишь явье, — родитель поколебался, но все-таки добавил. — Подумай хорошенько, прежде чем соглашаться».
«Подумал. Согласен», — ответил отцу.
«Молодец, внучек. Тёмная кровь приветствует тёмную кровь. Это правильно».
Бабушка фыркнула: «Ну вот, в семье теперь будет ведьма Нави».
«Можно подумать, до сего дня ведьм в роду не было. А я тогда с кем жил?»
Дед хохотнул и исчез, скрылся от бабушкиной реакции.
Мать ничего не сказала, только легонько коснулась моих мыслей, словно погладила, как в детстве гладила, когда у меня поднималась температура. Старший брат хмыкнул: «Ну ты даешь, братишка. Значит, женишься!» «Возможно», — уклончиво буркнул в ответ. Брат только расхохотался: «Роду Сваровых быть».
— Свар? — окликнула меня Ягиня. — Ты где?
— Здесь. Я согласен.
— А… семья? — лукаво уточнила Стражница.
— И семья.
Ягиня медленно отставила чашку, кивнула.
— Хорошо. Но прежде чем начну, придется заново дочь признать перед духами предков, домашними навьями, навьями лесными, богами нашими, пред очагом домашним, избой. Слово было сказано, Слово было услышано, Слово должно печатью лечь на память живых и мертвых.
Я поднялся, вышел из-за стола, стал по центру избы, поклонился на все четыре стороны и заговорил:
— Пред духами предков, навьями домашними, навьями лесными, богами темными, богами светлыми, пред очагом домашним, избой, предками обоих Родов, сестрицей кровной, пред живыми и мертвыми признаю плод, что под сердцем Ягини живет, Стражницы Границы миров, дочерью своей родной. Ягиню — спутницей своей, женой.
Бабушка и матушка в голове моей ахнули в унисон. Дед торжествующе расхохотался, отец одобрительно хмыкнул, старший брат одобрительно проворчал: «Поздравляю!». Где-то в небесах на улице раскатисто пророкотал гром. По стенам избушки прокатилась легкая дрожь. В глазах Яны мелькнуло потрясение и ту же скрылось за непроницаемой чернотой.
— Принимаю, — продолжила Ягиня, не сводя с меня глаз. — Теперь самое главное: клянись, что никогда не сделаешь дочь нашу оружием, рычагом, инструментом, ключом и любым другим орудием ни в одном из миров.
Я повторил клятву, не отводя глаз от Стражницы. Когда замолчал, показалось, что Яна облегченно выдохнула, но на лице девушки не дрогнул ни единый мускул.
— Теперь стой, слушай, молчи.
Друзья, выпал ненадолго, только со смены вернулся, с берега моря, где сеть отсутствует) Дальше идем до конца без перерывов.
Глава 19
— Дай правую руку. Запястье.
Я подал. Ягиня положила свою ладонь под мою. Из складки своего платья достала костяной нож с рукояткой, обмотанной тёмной кожей с серебряной нитью. На лезвии непонятные знаки и символы.
— Родовой?
Яна кивнула.
— Теперь молчи, пока не разрешу говорить.
Я подтвердил согласие кивком и приготовился наблюдать и участвовать. Ягиня одним движением, без замаха, тонко надрезала мне внутреннюю сторону запястья. Судя по аккуратности и уверенности, подобный поперечный короткий рез на полпальца Стражница делает не в первый раз. Кровь выступила медленно, плотными каплями. Яна не долго думая чиркнула ножом по своей ладони. Разрез вышел глубже, длиннее, да и кровь у Яги пошла чёрно-красная, густая. Стражница прижала свою ладонь к моему запястью, закрыла глаза и заговорила.
Низкий, певучий, чужой голос наполнял пространство, проникая в каждую клеточку и нервное окончание моего тела. Язык незнакомый, но отчего-то я понимал каждое слово.
«Я — дочь Мораны, внучка Чернобога, правнучка чародейки Невеи. Мать его дочери, Страж границ, ключ пространств, тремя кровями моими — навьей, кощеевой и человеческой закрываю печать. Кровью отца моей дочери — Сваровской, Чернобоговской через Невею, Свароговской через Сварога — её принимаю. Свар под моей рукой. Свар под моей охраной. Никто не возьмёт мое без слова моего. Не дотянется без ножа моего. Свар — мой».
Это последнее «мой» прокатилось по позвоночнику, обожгло солнечное сплетение, отдалось в висках и осело где-то внутри меня. Голоса предков слились в один монотонный хор. Бабушка зашептала молитву жене Сварога богине Ладе, покровительнице любви и семейного очага. Отец негромко сказал: «Принимаем». Мать огладила по голове, осенила знаком Сварога и шепнула: «Благословляю». Дед довольно хмыкнул: «Славная невестка, сильная кровь, крепкая душа». Старший брат коротко поздравил и напутствовал: «Береги жену. Свар». Остальные предки одобрительно что-то бурчали где-то там, на задворках сознания. Я поблагодарил всех за поздравления и благословения, ну и за то, что не ввалились всем скопом в мою голову.