Хозяйка каланчи. Княжна Пожарская (СИ), стр. 36

Вскоре до него донеслось удивление, вскоре сменившееся чувством сожаления, которое Александр воспринял, как: не тот, или не та.

«А кого ты ждёшь?» — спросил Александр, вспомнив нехитрую, но забытую науку общения через эмоции. Его учил дед. Это немного напоминало язык глухонемых, но передавалось с помощью магии на астральном плане.

Он почувствовал, как дом встрепенулся и вдруг ему стало тепло, а на пороге дома показалась… Даша. Она была в синем ученическом платье. Светло улыбалась.

«А где она?» — спросил Александр, которому тоже нестерпимо захотелось увидеть Дашу, и даже стало больно, оттого что он может и не успеть.

Дом не знал. Но с радостью показал ещё несколько картинок: Даша спускается по лестнице, Даша кружится в гостиной, Даша просыпается… Александр с удивлением понял, что Даша, которую он считал маленькой на самом деле очень красивая девушка, и совсем даже не маленькая.

И смутившись прикрыл глаза, вот только перед глазами так и стоял образ Даши, сладко потягивающейся в кровати, освещённой лучами утреннего солнца, нахально заглянувшими в окно девичьей спальни.

И сразу вслед за этим пришло другое воспоминание, Бельгард показал ему приказ, подписанный его же рукой, где чёрным по белому было написано, что Дарья Пожарская должна быть арестована.

Слава Богу, Дарью не нашли, чтобы привести указ в исполнение, но Александр не помнил, как он подписал такой указ, и ещё сотню таких же указов. Успеет ли он во всём разобраться. И самое неприятное, что, и он не смог связаться ни с Дарьей, ни с графом Давыдовым.

Они, как будто сквозь землю провалились.

Зато, читая протоколы допросов, он узнал о существовании тайного общества «Освобождение», и здесь ему бы, конечно, следовало их арестовать.

Александр покачал головой, вспоминая, что в это общество вошли многие из тех, кто ему присягал. И узнал, что они его приговорили. Но Александр был умён, и в этом он увидел возможность.

«Они всё сделали за меня: провели анализ ухудшений, даже разработали план, как быстро убрать причины, и самое главное нашли наследника.

Чтобы узнать подробности император встретился с князем Аристархом Вяземским, патриархом рода Вяземских, дедом Аверьяна Вяземского, который был одним из руководителей «Освобождения».

Старый князь, несмотря на то что продолжал жить в уединении, на вызов императора ответил сразу. Но попросил прийти к нему. Александр тайно побывал у него в имении. Князь давно не ходил, перемещался на инвалидном кресле, но ясный ум сохранил.

— Аристарх Григорьевич, — сказал старому ледовею император, заметив, тревогу в прозрачно-голубых, подсвеченных ледовой магией глазах, — я не собираюсь казнить ни вашего внука, никого из них. Если только кто-то из них не отметился в массовых убийствах. Мне нужны подробности их плана.

И Аристарх Вяземский сразу понял, что хочет император. А Александр ему доверился. И не пожалел.

— Ваше Величество, — сказал князь, — я и сам одной ногой стою за гранью, вижу, что не просто так вы ко мне пришли.

И рассказал и про Алексея Пожарского, и про перестройку системы, в которую пролезли те, кому и проезд-то через пограничные заставы надобно было перекрыть.

— Они думали, что Алексей Пожарский пешка, но я считаю, что человек, за которым стоит род Пожарских, пешкой не будет никогда. Одно только, он теперь огнедержец, а на престоле никогда ещё огнедержцев не было.

Князь Вяземский перевёл дух и слегка прищурившись, добавил:

— Не знаю, значит ли это что или нет. Но совет мой таков – будет возможность узнайте, может где в Кремлёвских архивах сказано.

И сейчас все архивариусы срочно искали информацию.

Дверь дома отворилась, на пороге застыл Алексей Константинович Пожарский. Он мрачно смотрел на императора, как будто бы знал, что разговор, о котором его предупредили заранее, будет не из лёгких.

***

Дарья

Ладони мои стали горячими, и в животе появилась пустота, такое бывало уже, когда я «усмиряла» пламя. На самом деле магия огнедержца направлена на то, чтобы вернуть пламя в источник его рождения.

Как правильно сказал старик-эвенк «солнечный огонь». Огнедержцы – это проводники. В отличие от нас ледовеи пытаются усмирить и уничтожить, и в этом разница.

Невзирая на предупреждающие крики, я ринулась в центр деревни. Я слышала, как за мной пытались побежать остальные, как граф Давыдов крикнул: «Дарья, стой!» Но ничто не могло меня остановить.

Я просто не могла оставаться на месте, пламя пело, пустота внутри меня росла, я должна была его забрать. Слишком сильным был зов.

Пробежав до середины, я в недоумении остановилась. Вокруг стояли шатры, ходили люди, и никаких признаков того, что случилась катастрофа, не было. Я ещё раз прислушалась к источнику. Внутри моего личного солнца уже открылся «канал», через который можно было перенаправить пламя.

Но пламени или его следов не было.

— Ну ты и шустрая, дочь Агды, — я вздрогнула, когда из-за спины раздался голос старика, который, причём, совсем не запыхался.

А меня окружили эвенки, мужчины и все они были похожи на воинов. Развернувшись, за спинами окруживших меня эвенков, я видела напряжённые лица Николаши и Ивана. А вот граф Давыдов стоял спокойно.

Я немного резко ответила:

— Что это? Я чувствую пламя, но его нет.

Граф Давыдов подошёл ко мне и к шаману, грустно улыбнулся.

— Денис Васильевич, — начала я, но он меня перебил, обратившись к старику:

— Буга-дан, ты видишь, пламя зовёт её, отведи Дарью к Агды.

А мне вдруг стало неловко, что я не спросила имени старика. Наверное, ему было неприятно, что называла его просто стариком.

— Пойдём, — и шаман, не оглядываясь пошел по направлению к центральному шатру, туда, откуда я и ощущала пламя больше всего.

Возле шатра он остановился и вопросительно посмотрел на меня.

— Не побоишься пойти одна?

Вместо ответа я откинула полог и вошла.

Шатёр был пустым, ну в смысле внутри не было ни ковров, ни какой-то мебели, ни жаровни. Уж не знаю, что там ещё должно быть в шатрах. Посередине шатра, в круге из камней сидел мальчик, вокруг него было пламя, создавалось впечатление, что он сидел в лаве.

Но при этом лицо его было спокойным, глаза закрыты создавалось впечатление, что мальчик спит.

Тёмные волосы, скуластое лицо, он был похож на эвенкийского ребёнка, но вот магия в нём была мне родной.

— Что с ним? — спросила я, оглянувшись в сторону входа, туда, где стоял шаман.

— Мы не знаем, — ответил старик. — Я спрашивал у духов, но они мне не ответили. И только «белый глаз» сказал, что нужно привести тебя.

— Белый глаз? — переспросила я.

Шаман кивнул:

— Тот, что привёл тебя сюда.

И я поняла, что так шаман называет графа Давыдова.

— И я вижу, что он не ошибся, — сказал старик, — ты можешь стоять рядом с Агды.

А я обратила внимание, что старик так и не вошёл, но даже стоя за пределами палатки, кожа его покраснела, как будто бы ему было очень жарко.

— Сюда что, не каждый может войти? — спросила я, прислушиваясь к себе и отмечая, что мне хорошо, я не чувствую жара, не ощущаю никакого дискомфорта.

— Никто не может, — покачал головой старик, — даже я, хотя духи дали мне силу построить ограду.

— Подождите меня, я осмотрюсь здесь и выйду к вам, — сказала я, понимая, что шаману тяжело находиться здесь. Старик сразу же задвинул полог, оставшись с другой стороны. А я присела на корточки, рассматривая то, что окружало мальчика. И вдруг поняла, что этот жар исходит от него, и что лава вокруг — это плавящиеся камни и горящая земля.

— Эй, — позвала я, но мальчик не откликался. И тогда я протянула зудевшие ладони и открыла канал.

Глава 40

Канал открылся, и я почти сразу почувствовала, как ему тяжело. Мальчишка держал огромный поток огненной магии, но не потому, что хотел, — он, наверное, и не понимал, что с ним происходит. Он держал, потому что ему пришлось. Его сюда посадили, окружили «защитной» стеной, слой за слоем всем тем, что могло помочь. Но помочь не ему. О нём здесь думали в последнюю очередь.