Хозяйка каланчи. Княжна Пожарская (СИ), стр. 3

Я хотела ещё посидеть и покопаться в материалах, но усталость взяла своё. В какой-то момент я поймала себя на том, что если прямо сейчас не встану, не умоюсь и не лягу в кровать, то засну прямо на газетных страницах. Офсетная печать отобразится у меня на щеке, и завтра к графу Шереметеву я поеду с какой-нибудь статьёй на лице.

Поэтому я всё-таки закрыла газеты и пошла спать.

Проснувшись, и увидев солнечный свет, проникший в окно, я несколько минут пребывала в прекрасном настроении, чувствовала, как по магическим каналам струится магия, потянулась к каланче, которая в астральном мире находилась совсем рядом, только руку протяни. Подумала, что надо обязательно зайти к источнику. И вдруг, как холодный душ.

Алёшу вчера арестовали. Непонятно что происходит.

И неожиданно вспомнила, что, когда только приехала на остров в пансион, и первые дни было тяжело, думала о том, что тружусь ради восстановления рода, ведь император мне пообещал снова внести род в Бархатную книгу. Но, похоже, что этого так и не случилось. А теперь вот придётся выяснять совсем другие вещи.

Ну да ладно. Решила, что после визита к Шереметеву заеду в каланчу. Независимо от того с какими новостями я уеду от графа.

Перед тем, как выехать, зашла к тётушке. Та, судя по опухшим глазам, спала плохо и много плакала.

Обняла её, понимая, что со мной она не поедет, будет сидеть дома, слёзы лить. Но я не стала её укорять, всё же сын, единственный.

Пообещала ещё раз со всем разобраться, увидела мелькнувшую в покрасневших глазах надежду и поехала к графу Шереметеву.

До графа добралась быстро, вошла, обратив внимание, что за прошедшие несколько лет в огромном особняке Шереметевых ничего не изменилось. Он по-прежнему напоминал Эрмитаж, и я подумала, что наверняка коллекции графа Шереметева чем-нибудь интересным пополнились. Может он даже ещё одного элефанта привёз.

Вошла в высокие двери и огляделась. Вдруг раздался голос со знакомыми нотками, но сам голос был таким низким и густым, что я остановилась. Обернувшись, я увидела высоченного широкоплечего молодого мужчину.

— Вы стали ещё красивее, Дарья Николаевна, — сказал он, подходя и нависая надо мной.

Я смотрела и не могла поверить. Николаша Шереметев, с которым мы вместе учились в школе, вырос в настоящего великана. Но глаза меня не обманывали, знакомые черты лица, привычка слегка щуриться, и эти смешливые интонации в голосе. Это точно был он.

— Николай Петрович? — с вопросительной интонацией уточнила я.

— Так точно, Дарья Николаевна. Неужели я так изменился?

— Да, — ответила я.

— Николаша, — раздался голос графа Шереметева-старшего, — не задерживай нашу гостью.

Николай Шереметев подал мне руку и снова с усмешкой в голосе произнёс:

— Прошу к завтраку, сударыня.

За завтраком был сам граф Пётр Сергеевич, Николаша, супруга графа и младшая дочь. Я спросила про Васильчикову Татьяну Алексеевну, была у нас с Марией одна идея, которую мы хотели обсудить со знаменитой артефакторшей, но граф сказал, что поскольку сезон балов ещё не начался, они сидят у себя в имении в Выбити. К июню, возможно, и приедут.

Мне, если честно, есть не хотелось совсем. Хотелось поскорее закончить завтрак, перейти в кабинет или куда угодно ещё, и выпросить у Петра Сергеевича о том, что же всё-таки происходит.

Но граф Шереметев начал разговор сам, не дожидаясь окончания завтрака.

— Не смотрели ли вы, Дарья Николаевна, утренние газеты? — спросил он.

— Нет, ещё не успела.

— Кто-то очень быстро подсуетился, — сказал он, — и в «Московском вестнике» напечатали о том, что по Москве прошёл ряд громких арестов. В том числе и о том, что арестовали и вашего брата.

Я заметила, как напряглось лицо Николая Шереметева.

— Могу я взглянуть на газету? — спросила я.

Граф кивнул лакею, тот поднёс мне поднос, на котором лежал сегодняшний «Московский вестник». Действительно, прямо на первой полосе, была статья. Она была небольшая, и смотрелась так, как будто её впопыхах втиснули в уже готовую вёрстку тиража. Статья висела зажатой между двумя другими материалами.

В ней говорилось, что сегодня ночью тайная служба Его Императорского Величества провела ряд задержаний лиц, подозреваемых в покушении на Императора. Среди арестованных — Андрей Милославский, Даниил Шаховской, ещё несколько малознакомых мне фамилий. И Алексей Пожарский.

— Вы тоже это заметили? — сказал граф Шереметев.

— Если вы о том, что статью втиснули между двумя другими — тогда да.

— Ну, да, это я и имел в виду.

— Как же это неприятно! — вырвалось у меня.

— Это, Дарья Николаевна, не неприятно, — сказал Николай Шереметев, и я удивлённо посмотрела на него, потому как не ожидала, что он выскажется. — Это катастрофа.

Наконец, граф Шереметев-старший поднялся из-за стола.

— Дарья Николаевна, пройдёмте в кабинет. Расскажу, что тут у нас происходит, но не думаю, что вам это понравится.

Глава 5

— Значит, всё-таки граф Калиостро, — сказала я.

— Вы что-то слышали о нём? — тут же переспросил меня граф Шереметев.

Я немного смутилась, раздумывая, что будет уместно ответить. Потому что слышать о нём в пансионе я точно не могла.

— Ничего толком не слышала, Пётр Сергеевич. Я вчера пролистала газеты, и мне попалась статья про приезд графа Калиостро в Россию. Я не придала этому значения, но сейчас вижу, что не просто так взгляд зацепился за это имя.

— Дарья Николаевна, мы и думать не могли, что так всё получится. С одной стороны, поначалу он появился как знаменитый маг, способный творить настоящие чудеса. Но к нему все отнеслись легко, он быстро стал модным.

Шереметев поморщился, и я поняла, что и в его семье этой моды не избежали. И вскоре граф подтвердил мои умозаключения:

—Он ходил по гостям, показывал фокусы, к нам вот его тоже приглашали. И однажды на приёме Его Императорского Величества он заявил, что способен вернуть Императору зрение. И поначалу, конечно, никто не обратил на это внимания.

Шереметев снова поморщился:

— Ну кто в самом деле допустит какого-то итальянского шарлатана к императору?

Я подумала, что в этом месте должно прозвучать «НО», и так и вышло:

—Но, — сказал граф, — графиня Разумовская всё-таки уговорила его величество на этот эксперимент.

— А кто это? — спросила я, потому что в принципе про род Разумовских слышала, но вот конкретно про графиню нет.

Граф Шереметев неожиданно смутился, и взглянул на сына. Николаша тоже сидел тут же в кабинете и молча слушал.

— Фаворитка, — буркнул он и покраснел

— Вы имеете в виду, что графиня Разумовская фаворитка Его Императорского Величества?

Граф Шереметев смутился, Николаша вдруг стал рассматривать что-то у себя в районе ботинок. Это было так забавно.

— Да, простите, Дарья Николаевна, — всё ещё смущаясь, произнёс Шереметев, — всё верно. Она была очень увлечена фокусами графа Калиостро, не пропускала ни одного его визита. И в итоге уговорила Его Императорское Величество попробовать.

«Ничего себе новости, — подумала я, — хотя его величество взрослый мужчина, вероятно, может себе позволить…»

А граф Пётр Сергеевич, справившийся с неловкостью, продолжил:

—Каково же было наше удивление, что буквально через несколько дней после того, как Император дал согласие, мы все увидели его без очков. Я сам был на этом приёме. Видел Императора вот как вас, и глаза его были совершенно нормальные.

Граф замолчал. Я не торопила его, всё же он пытался коротко и по делу рассказать события, начавшиеся примерно два года назад. После некоторой паузы он наконец подошёл к тому, что я как раз и предполагала мне понравится:

— А потом это началось, Дарья Николаевна. Незаметно. Но когда мы заметили, стало уже поздно.

— Что началось? — никогда не любила, когда говорят загадками, но вскоре стало понятно, что и сказать то особо было нечего.