Хозяйка каланчи. Княжна Пожарская (СИ), стр. 2

Один из вошедших, высокий, казавшийся седым, но молодое лицо и холодные глаза выдавали в нём ледового мага. То, что это был ледовей чувствовалось сразу. Только его стихия, в отличие от Алексея, которому из-за огненной магии досталось больше красок, обесцветила его полностью, волосы были белые-белые, кожа светлая, и глаза обладали льдисто-голубой прозрачностью. Тонкие бледные губы были сжаты.

Тем не менее вопрос прозвучал от него весьма чётко и звучно.

— Алексей Пожарский? — спросил он, пристально глядя на брата.

— Да, это я, — спокойно и с достоинством ответил Алексей.

— Мы вынуждены вас задержать, — всё так же лаконично и коротко прозвучало от мага.

— А в чём дело? — я встала из-за стола.

Мне достался высокомерно-презрительный взгляд. Ледовей не удостоил меня ответом, и мне пришлось представиться самой.

— Дарья Николаевна Пожарская, глава рода. Объясните, по какому праву вы врываетесь к нам в дом и куда-то уводите моего брата?

В глазах ледовея мелькнуло едва заметное удивление.

— Эрнест Кириллович Виллард, — он слегка склонил голову. — Управление тайных дел Его Императорского Величества.

Я посмотрела на Алексея, потом на тётушку.

— Что-то я не припомню такого управления, — сказала я, лихорадочно перебирая в памяти всё, что я знала об императорских службах и законах из пройденной программы обучения.

Хорошо, что она не ограничивалась арифметикой и чистописанием — главы родов занимались по расширенному курсу, пусть и в базовом варианте, но государственное устройство и основы местной юриспруденции я освоила.

— Наша служба была основана полтора года назад, — заявил мне этот Эрнест Кириллович Виллард таким тоном, что уж это я точно должна была знать, и взгляд его стал подозрительным.

Но я не стала обращать внимания на то, как он говорил, мне было интересно другое, и я спросила:

— Вы не ответили, господин Виллард, на каком основании вы задерживаете моего брата?

Виллард достал бумагу. Я знала такой тип документов — это была артефактная бумага, использовавшаяся для приказов, которые нельзя было подделать. Тем не менее я протянула руку, и он мне передал плотный лист. Я прочитала.

«…Алексей Константинович Пожарский должен быть задержан и препровождён в Таганское управление временного содержания в связи с подозрением в организации покушения на Его Императорское Величество…»

Подписан был приказ императором.

Это какой-то бред. Невозможно! Но ошибки быть не могло. Это был ордер на арест именно Алексея Пожарского.

И я даже не успела ничего спросить, как господин Виллард протянул мне ещё одну бумагу. На этот раз это был ордер на обыск.

Следующие пару часов превратились в кошмар. Алексея увезли, а наш дом обыскали, они рылись в шкафах, бесцеремонно вытаскивая личные вещи, перетряхнули даже мой небольшой чемодан, который я ещё не успела разобрать.

Перед тем, как Алексея вывели из дома, я обняла его и тихо сказала, так, чтобы слышал только он:

— Держись, я всё решу.

Алексей сжал мои плечи, и грустно улыбнулся. Он вообще с момента появления Вилларда не сказал ни слова. Я пока не могла понять, что это может значить. Ведь прошло долгих четыре года, мог ли Алексей измениться настолько, что встал на сторону тех, кто что-то замышляет против императора?

От этих мыслей меня сначала кинуло в холод, промораживая изнутри, а потом в жар, так, что источник, находящийся в районе солнечного сплетения, стал чувствительно горячим.

Когда, наконец, представители тайной службы покинули наш дом, у меня не оставалось сил даже на то, чтобы поесть, хотя в последний раз я ела на завтраке в пансионе.

А прислушавшись к дому я поняла, что ему тоже непросто, он переживал, что не смог защитить своих хозяев. Это для меня тоже было новым ощущением, но тем не менее я погладила по стене, прижалась к колонне и прошептала: «Я разберусь». И мне показалось, что в доме стало теплее.

Тётушка, как это бывало в трудные минуты, впала в ступор, не способная принять никакого решения.

— У нас есть переговорный артефакт? — спросила я, и тётушка отвела меня в кабинет Алексея, там на большом, сделанном из белого дуба столе стояла шкатулка с переговорным артефактом.

Присев за стол и, взглянув на артефакт, я задумалась, а с кем мне связаться?

Первая мысль была связаться с графом Давыдовым, уж он то точно знает, что происходит, и почему император подписал приказ на задержание Алексея.

Но граф не отвечал, и это мне показалось странным. Если бы что-то случилось с графом, то Алексей бы мне рассказал? Или нет?

— А где граф Давыдов? — спросила я тётушку, —он не отвечает.

И тётушка, всхлипывая ответила, перед этим достав платок и, промокнув глаза:

— Он в Петербурге. Мы давно не общались, если только Алёшенька, — произнеся имя сына она снова всхлипнула, — я слышала, что-то у него разладилось с императором примерно год назад, и его отправили в почётную отставку, об этом много писали.

Я поняла, что пропустила многое, но пока не стала дальше спрашивать, потому что Анастасия Филипповна снова всхлипнула, а потом и вовсе закрыла руками лицо и разрыдалась.

— Поеду к императору завтра, — сказала я, вспоминая, что у меня есть высочайшее дозволение приезжать к императору Александру в любое время, если, конечно, он его не отменил.

Потом вдруг вспомнила про графа Шереметева и снов активировала переговорный артефакт.

Он ответил сразу.

— Дарья Николаевна, — в голосе графа звучало искреннее удивление, — а я думал, что это Алексей Константинович.

— Пётр Сергеевич, я только сегодня вернулась из пансиона, — сказала я.

— О! Николаша будет очень рад, — улыбнулся граф Шереметев, — надеюсь, что вы его не забыли.

— Конечно, нет, — ответила я, вспоминая юморного младшего графа, любителя шуток про инквизицию.

Но я к вам по другому вопросу, — взгляд графа стал напряжённым, как будто бы он знал то, что я собиралась ему сказать.

— Алексея арестовали, Пётр Сергеевич, и в приказе, подписанном императором, было сказано, что «в связи с подозрением в организации покушения на Его Императорское Величество».

Я сделала паузу, но граф никак не откомментировал, и я добавила:

— Хочу завтра поехать к императору.

Граф Шереметев замолчал, потом вдруг вздохнул и сказал:

— Дарья Николаевна, утром приезжайте к нам на завтрак. Я вам что смогу, расскажу, потом сами решите.

И отключился.

Анастасия Филипповна посмотрела на меня с надеждой. А мне очень хотелось спать. Но вместо этого я пошла в библиотеку — посмотреть, что же произошло за эти четыре года, что всё так изменилось.

Глава 4

С газетной страницы на меня смотрел императора Александр. И он был без очков.

Конечно, газетная печать не могла передать все оттенки и детали. И я даже сначала подумала, что это газетчики решили так польстить нашему Императору. Но открыв более ранние подшивки, я увидела, что там он везде был в очках. Значит, что-то произошло, и Император снял очки, и глаза его выглядели так же, как у миллионов других зрячих людей.

Я надеялась, что граф Шереметев завтра за завтраком всё расскажет. Поэтому лишь немного пролистала ещё несколько более ранних выпусков, но ничего похожего на новые прорывные медицинские или магические практики не нашла.

Единственное, что зацепило, что в газетах примерно двухлетней давности промелькнула статья о приезде в Российскую Империю некоего графа Калиостро. Я зацепилась за это имя, потому что в моём времени и в моей реальности так звали известного шарлатана, который много лет водил за нос и европейские государства, и Российскую Империю.

Говорят, что из России он в итоге бежал так, что только пятки сверкали, так и не сумев увлечь своими обманно-мистическими экспериментами русскую аристократию. Любопытно, это просто совпадение имени, или здесь тоже есть свой Джузеппе Бальзамо, прославившийся на века?