Хозяйка каланчи. Княжна Пожарская (СИ), стр. 11

Я вздохнула: «Значит брат рассчитывал, что он у меня будет».

И два чуть попроще, как раз для таких вот домашних вечеров, на которые меня и пригласила графиня Разумовская.

Единственная сложность состояла в том, что являться в аристократические дома надо было с сопровождением. Решили идти втроём: я, Маша и тётушка.

Помимо хлопот о достойном виде на вечере, мы занимались переездом. Адвокат подтвердил, что по Балахнинскому имению вопросов нет, вернее, он запросил дополнительные документы, но ничего тревожного не пришло. Поэтому какое-то время можно было спокойно пожить там.

Имение Балахниных было, конечно, не таким удобным, как наш дом. А дом всеми силами давал понять, что обижается на то, что мы уезжаем. Я никак не могла ему объяснить, что не можем остаться. Посыл был такой: «Зачем разбудили, если собираетесь бросать?»

* * *

Перед вечером у Разумовской я вдруг отчётливо поняла, что мне нужно в каланчу. Тянуло туда страшно. Правда, я уже была не маленькой девочкой, которая не могла сдерживаться, когда слышала этот зов. Сейчас я была взрослой, и вполне могла зов проигнорировать, но не хотела.

И, предупредив тётку, чтобы не волновалась, если там застряну, я поехала к каланче.

Стоило приложить руку к двери, и она гостеприимно распахнулась.

Как же я скучала по этой атмосфере, насыщенной силой, когда кажется, что ты можешь всё. Я прошла наверх, туда, где был источник. Каска так и лежала на кресле. Я взяла её в руки, она ничуть не изменилась, была такой же блестящей. Надела и закрыла глаза.

В этом состоянии я могла оказаться где угодно, и меня бы никто не увидел. Сначала я хотела посмотреть, что изменилось, может быть найти графа Давыдова, посмотреть, где император, потому что если бы он вдруг оказался во дворце, я бы прямо сейчас пошла к нему на встречу.

Что удивительно, в астральном поле, используя способность перемещаться по нитям магии, я увидела сразу многое. Давыдов был в Санкт-Петербурге. Колокольцева Татьяна Васильевна ехала в сторону Москвы. Это хорошо, значит мы смоем с ней по артефакту посовещаться.

Попыталась рассмотреть императора. И не увидела. Один круг, второй, третий. Пора было возвращаться, но беда, я не видела Александра вообще. Я даже испугалась. Постаралась найти его отца, бывшего императора, и с облегчением поняла, что он совершенно спокоен.

Если бы с Александром что-то случилось, отец бы переживал.

Прикрыла глаза, ожидая, когда источник войдёт со мной в контакт.

«Ты выросла», — послышалось мне.

Я попыталась узнать, что же произошло с императором, если, конечно, что-то произошло. Источник ничего мне об этом не сказал. Единственное, что он сделал — это показал маленькое светящееся пятно.

«Кто это?» — спросила я.

В ответ прозвучало: «Пожарский. Ещё один. Найди его».

Но откуда? Я была так потрясена, что больше ни о чём не могла думать. А вдруг это отец Даши? Или брат? Вдруг кто-то выжил?

Точка светилась далеко от столицы, без портального перехода точно быстро не добраться. Перед глазами возникла карта. Точка был где-то в районе Енисейской губернии.

«Кто он такой?» — попыталась я ещё раз спросить, но источник молчал.

* * *

Каково же было моё удивление, когда я вышла из каланчи, и увидела там Игната Ивановича Алабина.

— Позвольте спросить, господин ледовей, а что это вы здесь делаете?

— А если я вам скажу, что пришёл пригласить вас на свидание, вы же не поверите?

— Нет. А вы меня правда хотите пригласить на свидание?

Алабин вздохнул.

— Дарья Николаевна, у меня к вам серьёзный разговор.

— Давно вы здесь? — я поинтересовалась, потому что уже почти стемнело, а это значит, что я провела в каланче целый день.

— Скажем так: я вчера заехал к вам домой, тётушка сообщила, что вы решили пойти к источнику. Я пришёл сюда — и с тех пор здесь.

«Ого, — изумлённо подумала я, — два дня!» И похолодела: «Мне же в Горенки!»

— Какой сегодня день?

— Пятница, — ответил Алабин и я успокоилась.

«В гости завтра»

А вслух сказала:

— Значит у вас действительно что-то важное, раз вы здесь почти сутки сидите, — сказала я.

На душе стало неспокойно. В последнее время все важные новости были такими, что лучше бы их не было.

Мы с Алабиным присели на лавку.

— Слушаю вас, Игнат Иванович.

— Ситуация такая. Я знаю, что вы решили заняться фабрикой, которую выкупил Алексей Константинович. Но для того, чтобы запустить производство артефактов, нужно получить одобрение государя.

— Это правда, Игнат Иванович. Но не пойму, к чему вы ведёте.

— Я хотел бы предложить вам партнёрство.

Я промолчала несколько секунд, чтобы сопоставить Алабина и партнёрство.

После паузы выдохнула и спросила:

— Игнат Иванович, вы знаете, что самое главное для успешного партнёрства?

— Капиталы?

—Нет, — покачала я головой.

—Умение развивать дело?

—Тоже нет, — здесь я даже усмехнулась.

—Тогда что, Дарья Николаевна, — в голосе Алабина появилось раздражение, — стар я уже в загадки играть.

— Доверие, — сказала я. — Без доверия партнёрства не бывает, Игнат Иванович. А доверия у нас с вами нет.

— Зато я могу вам помочь получить одобрение Императора.

— Спасибо, конечно, Игнат Иванович, но я сама попробую.

— Если вы рассчитываете встретить его на вечере у Разумовской, — сказал Алабин, — то это вряд ли. Разумовская давно списана со счетов. В мыслях Императора царит совсем другая женщина.

Глава 14

Вопреки мрачным прогнозам Игната Ивановича Алабина, в подмосковном имении Разумовской уже при подъезде было видно, что вечер удался. Всё пространство перед въездом в усадьбу было освещено, в ворота тянулась вереница карет, между которыми сновали лакеи в разноцветных ливреях.

Мария Григорьевна Разумовская явно хорошо постаралась, чтобы многие заинтересовались этим вечером и решили приехать. Может быть, многие, как и я, были заинтересованы встретиться с графом Калиостро.

Нам даже пришлось немного постоять в очереди, прежде чем мы подъехали ко входу.

Горенки оказались совсем не такими, какими я их себе представила, по подслушанному мной рассказу графини. Я-то их себе представила небольшим уютным особняком, а на самом деле, это было величественное двухэтажное здание с шестиколонным портиком и двумя боковыми флигелями — настоящий дворец.

На территории усадьбы был парк, который тоже был хорошо освещён, а ещё там протекала речка, и к ней от самого здания вела дорожка, оканчивавшаяся ступенями, уходящими прямо в воду.

Ветерок доносил вечерние ароматы из парка, и сразу захотелось пойти именно туда, а не в здание дворца.

Анастасия Филипповна тоже вдохнула воздух и восторженно произнесла:

— Магнолии. Здесь под самой Москвой, магнолии. Всё же геосы умеют так поработать с землёй, что даже самые необычные растения начинают цвести там, где не должны.

А потом лицо её снова стало грустным, и она уже тише добавила:

— Я бы хотела родиться геосом.

Я её обняла:

— Всё будет хорошо! И магия наша самая лучшая!

Тётушка вздохнула и улыбнулась:

— Ладно, девочки, сегодня у вас праздник.

Ещё по дороге тётушка, оглядев нас с Машей, растроганно произнесла:

— Вот и я дожила до такого момента — везу двух прекрасных девушек на их первый бал.

— Ну, это всё же не совсем бал, — возразила тогда я, хотя, если не придираться к определениям, для нас он действительно был первым.

И что удивительно, волнение испытывала не только Маша, но и я. Пусть и по разным причинам. Маша почему-то была уверена, что встретит там кого-нибудь из знакомых, и это непременно будет волнительно. А мне было волнительно потому, что я одновременно хотела и боялась увидеть императора. И очень не хотелось снова столкнуться с тем, что Александр не держит собственного слова.

Поднявшись по лестнице, мы попали в холл. От входа открывался вид на широкую мраморную лестницу, у подножия которой стояла графиня Мария Разумовская вместе с братом. Увидев меня, Мария Григорьевна искренне улыбнулась.