Неправильный. Трилогия (СИ), стр. 99

Этого не потребовалось: примерно через километр дорога вышла на поляну, где и закончилась.

'… При осмотре поляны обнаружены места стоянки танков в количестве шести штук. Судя по оставленным следам, там находился как минимум один тяжелый и один средний танк. Остальные следы, исходя из ширины гусениц, принадлежат легким танкам. Найденная маскировка (ветки и срубленные деревья – все с остатками листвы) не могли быть срублены позднее конца осени, что свидетельствует о том, что указанная бронетехника стояла здесь уже достаточно долгое время.

Также при дальнейшем осмотре обнаружены многочисленные следы автомобильных колес, а в глубине леса брошен неисправный топливозаправщик германского производства, с пробитым топливным баком и пустой цистерной емкостью в две тонны топлива.

Обнаружены также и шалаши, в которых, судя по многочисленным остаткам продовольствия (пустые консервные банки, упаковки от различных продуктов), какое‑то время находились люди. По всем признакам – бойцы русских.

Исходя из результатов осмотра, можно сделать вывод о том, что в указанном месте длительное время базировалась бронетехника советского образца и проживали члены ее экипажей, по‑видимому, не успевшие отступить вместе с остатками частей Красной армии…'

Выдержка из рапорта гауптмана Кранца

'… Вопрос с появлением в тылу германских войск русской бронетехники, таким образом, можно считать разрешенным. Указанные танки, ввиду отсутствия топлива, были спрятаны в лесу их экипажами, которые и осуществляли длительное время их охрану. Судя по следам, недостатка в продовольствии экипажи танков не испытывали. Вероятнее всего, они сознательно были укрыты в лесу, не получив в свое время приказа на отход. Командование красных намеренно оставило их в германском тылу, рассчитывая позднее использовать танки для совершения диверсий – и их расчет некоторым образом оправдался.

Как теперь ясно, диверсанты, орудовавшие на наших коммуникациях, опирались на подобные остатки воинских частей, что позволяло им в ряде случаев достигать своих целей.

В связи с выявленными фактами считал бы целесообразным провести тщательное обследование всевозможных развалин и неиспользуемых в настоящее время германскими частями построек. Имеются все основания для утверждения о том, что там могут быть укрыты некоторые запасы вооружения, боеприпасов и продовольствия, специально оставленные в указанных местах для того, чтобы ими впоследствии воспользовались всевозможные диверсанты и поджигатели…'

Надо сказать, что дед Иван не подвел: он и впрямь своим советом немало нам помог. Ибо выйдя на разведку уже на следующий день, наша группа только что не напоролась лоб‑в‑лоб на аналогичное подразделение немцев. Которое тоже проводило разведку местности. Ума хватило затаиться и, не открывая огня, тихонько вернуться назад. И это был очень тревожный такой звоночек!

Немцев в районе развалин не видели до этого вообще никогда, при нас они тут и не показывались. Еще хорошо, что началась весенняя слякоть и все сопутствующие ей «радости» – не было следов на снегу, по которым нас можно было бы обнаружить.

Но рано или поздно – а в развалины фрицы заглянут…

И спешно подняв по тревоге всех, я выставил посты на подступах, а все оставшиеся занялись тем, что стали ликвидировать всякую возможность пролезть по нашим тоннелям. Обвалить коридор – полбеды, обвалим, разумеется… А самим‑то потом как вылезать? И не выйдет ли так, что, выбравшись наверх, мы увидим целый комитет по встрече – с пулеметами наготове? Стало быть, какое‑то наблюдение нам вести необходимо.

– Марк! – останавливаю я Лемона. – Тот коридор, что куда‑то в сторону уходит, проверил хоть кто‑нибудь?

– Там завал, командир…

– А разобрать его никто не пробовал?

И минут через пятнадцать я самолично его осматриваю. Ну, во‑первых, обвалился не потолок, что весьма радует. Осыпалась одна из стен. И чуть сбоку есть небольшой продух… Поднесенный туда огонек спички затрепетал и погас. Ага, тяга, стало быть, имеется…

– Трех человек сюда – раскопать! Аккуратно, чтобы потолок не обвалился – тогда тут точно всем кранты!

Топот ног – помчались ребята. А я лезу наверх.

Здесь работа кипит: обваливают стены и засыпают обломками все возможные тропки и тропиночки, которые мы уже успели натоптать. Никаких следов не должно оставаться вообще! Обвал стены еще как‑то можно объяснить, а вот натоптанную тропку…

– Командир! – ловит меня за рукав Малышев. – Есть одна мысля…

Некоторое время спустя мы с ним стоим в одном из казематов бывшего госпиталя и рассматриваем… авиабомбу.

Пробив крышу, она в свое время застряла в чердачных досках и до пола так и не долетела.

– Зажигательная… – выношу я свой вердикт. – Ударного действия. «Flam C» – полста килограмм веса. Они‑то здесь все и подпалили…

– Не рванет?

– Если не уроним, скорее всего, нет… – машинально отвечаю я. – А что⁈

– Да… – чешет затылок боец, – родилась у меня одна придумка.

– Осторожнее! Крепче держи!

Эх, нет стального троса… а веревками держать эту фиговину… как‑то стремно!

– Еще чуток… есть! Фиксируем!

Бомба со скрежетом пропихивается в пролом. Теперь ее надобно аккуратно по остаткам пола протащить дальше. И поэтому впереди идет боец, тщательно осматривая доски и поддерживающие балки. Не ровен час какая‑нибудь затрещит… и немцам даже искать никого не потребуется.

И над самым входом в помещение, откуда возможен проход в наши катакомбы, теперь опасно покачивается лежащая на боку в неустойчивой позе авиабомба. На первый взгляд хрен там кто разберет, какая она. Зажигалка или осколочно‑фугасная – это сапера сюда звать надобно. Такого, который в этом что‑то понимает. И даже поняв, что именно сейчас висит над твоей головой, навряд ли у кого возникнет желание лезть в ту дыру, над которой эта бомба болтается.

Не упадет: за стабилизатор зацепилась какая‑то железяка. При беглом осмотре – фуфло, но никто, я уверен, не полезет проверять, что это за хрень такая? А хрень, кстати, очень даже надежно бомбу там фиксирует.

Так что это больше чисто психологический такой аргумент… в полста килограммов веса!

Вот и посмотрим, как там у фрицев с нервами.

[1] ОберКоммандоВермахт – Генеральный штаб немецкой армии.

Глава 27

«… Целью проверки являлся объект, помеченный на карте как 'имение графа Бобровского». Указанный объект представляет собою несколько зданий, которые, по‑видимому, ранее являлись частью единого комплекса. По имеющимся сведениям данные здания использовались красными для размещения в них госпиталя. В настоящий момент большая часть их разрушена. Частично от времени, частично в результате бомбардировки и последующего пожара. Крыша провалилась, межэтажные перекрытия обрушились. На территории имеются многочисленные воронки и следы пожаров, обнаружено несколько разбитых и сгоревших автомобилей. Помещений, пригодных для размещения людей и каких‑либо грузов, выявлено несколько. При их осмотре установлено, что:

1) Помещение бывшего гаража пригодно для размещения людей и грузов, частично сохранилась крыша, но входные ворота разбиты, и в стене имеется пролом от близкого разрыва. Обнаружены следы разводимого когда‑то костра, давние, срок более нескольких месяцев. В подсобных помещениях обнаружены остатки советской военной формы (гимнастерки);

2) Помещение, помеченное на карте как «сторожка привратника». Относительно целое, крыша не повреждена. Стекла разбиты, входная дверь сорвана с петель и лежит отдельно. Следов нахождения людей не выявлено. Помещение, согласно указанию командира взвода, лейтенанта Вюрца, заминировано;

3) Большое здание, согласно табличке у входа – «Больничный корпус». Три этажа. В большинстве мест крыша разрушена взрывами и пожаром, верхние этажи непригодны для размещения там чего‑либо вообще. На первом этаже имеются несколько относительно пригодных для размещения грузов и людей помещений. В большинстве из них свалены в кучу разбитые и сломанные больничные кровати и прочие остатки медицинского оборудования. В двух из них обнаружены давние следы разведения огня, пустые консервные банки, в настоящий момент уже заржавевшие, обрывки бинтов и прочий мусор, не представляющий никакой ценности.