Неправильный. Трилогия (СИ), стр. 95
А в руках у меня… согнутый пополам обрезок трубы – и откуда я его тут взял?
– Наступление состоялось – в полосе соседней армии. А здешние фрицы не оказали им никакой помощи: до последнего ждали удара на своем участке фронта. Вот никто соседям и не помог – зассали! Прорыв там – на полсотни километров, и расширяется! А эти – все ждут чего‑то…
Ребята переглядываются: новость оказалась… мягко говоря, неожиданной.
– Всем три дня на сборы. Доклад – мне лично. Очередность выхода будет определена отдельно каждому отряду. Совещание окончено!
Уже после того как народ потихоньку разошелся, капитан кивает мне на лавку.
– Присядь.
Опускаюсь туда. Молчу, в голове как‑то…
– Обижаешься, что раньше не сказал?
– Нет. Я ж все понимаю.
– А чего тогда надулся, как сыч?
– Ну… За ребят как‑то… они же думали…
Жаров снимает с пояса фляжку, плескает мне и себе водки.
– За них!
Не чокаясь, выпиваем – как воду…
– Понимаю тебя, – ставит флягу на стол капитан. – Но не мог я! Ведь все на карту поставлено было! По лезвию пройти надо было всем!
– Так и прошли же…
– Прошли! И еще не раз пройдем!
Глава 24
Уходить… Интересно – как? До фронта отсюда топать и топать. Самолетов не будет, командир это достаточно ясно сказал.
И сразу же навалилось…
Что берем с собой? Что оставляем – и куда это получше спрятать? Ибо персонального слона‑носильщика у нас тут взять негде. Все потащим на собственном горбу.
Законсервировать базу… Тоже, между прочим, не за пять минут: тут пахать и пахать. Не исключено, что сюда и после нас кто‑то еще придет – им тут жить и воевать! И не надо быть свиньями, оставляя после себя разруху и бардак.
Маршрут выдвижения пока не ясен, тут надо ждать сведений от разведки. Ну, ничего, здесь и так работы хватит.
Опять же, Жаров на прощание предупредил: у противника не должно оставаться никаких иллюзий насчет того, что, выполнив свою задачу, диверсанты разом куда‑то все смотались. И, стало быть, фрицам можно теперь жить относительно спокойной жизнью.
Немцы – и спокойная жизнь?
Ну, знаете ли… Уж чего‑чего, а этого вам тут никто не обещал!
Раз так – сажусь за планирование.
Гарнизон в Ермилово? Недалеко, да и численность его здесь… так себе. Скорее уж, сами себя только и охраняют. И усиленно делают вид, что только благодаря им здешняя дорога находится в целости и сохранности. Ну‑ну… А тот факт, что под мостом через ручей у них давно заложен фугас аж в полсотни килограмм тротила… это они как‑то проморгали. И, кстати, прямо ввиду деревни – там до ближайшего дома менее километра.
Нет, этих трогать пока рано. Да и толку‑то с того? По дороге никаких там особых грузов не перебрасывают, так… изредка какие‑то машины катаются. Не та цель.
Железнодорожная станция в Махово – это уже интереснее! Там, надо сказать, крайне любопытное расположение станции вообще: чуть в низине. Справа и слева довольно‑таки немаленькие откосы, самолет на бомбежку может зайти только вдоль железнодорожных путей, а там у фрицев зенитки установлены. Лакомый объект – там постоянно два‑три эшелона всегда стоят. Водокачка, заправка углем – вот и причина для остановки.
Штурмовать его трудно. С торцов, так сказать – скорострелки зенитные мешают. Издали не накрыть: станция в низине. Разве что минометы подтащить… но их у меня нет. Ну, так и мечтать об этом нечего.
Кто‑то мне в свое время пословицу одну приводил… как его там? А! «Носорог, смотрящий на луну, понапрасну тратит цвета своей селезенки», – во как! Это про японцев, у них селезенка, говорят, за все эмоции отвечает.
Мда… Стало быть, селезенку побережем.
И немцы, кстати говоря, про эти особенности расположения станции знают, оттого и вынесли далеко по бокам точки ПВО. Двух зайцев сразу убили: зенитки во фланг атакующим самолетам бьют, а заодно – и по сторонам их экипажи посматривают. Надо думать, офицеру, что все это тут придумал, немцы от щедрот душевных что‑нибудь такое на грудь привесили. И в целом – за дело: грамотно все организовано, да…
Но, как это всегда и бывает, есть нюанс! И – нехилый такой… нюансик…
Электричество на станцию подается по проводам. А идут эти самые провода сверху, там стоит трансформаторная подстанция. Объект этот, естественно, охраняется: пост из трех человек, которые попеременно друг друга сменяют. И стоит этот домик почти на самом краю откоса. Правда, не настолько уж и близко, чтобы что‑то там осыпалось. Провода же приподняты: сначала на вышку, а уже потом – и на станцию.
Все вроде бы правильно и по уму.
Угу… Я тоже так думаю…
Утро было ровно таким же, как и всегда.
Дежурная смена охраны прибыла, как обычно, к 9 часам. Уже давно пришел и дежурный электрик, вежливо поздоровался со старшим поста и полез в свою будку. А охранники появились только к девяти. Пока подъем, построение, завтрак, развод… а еще почти два километра в обход топать по дороге.
Хорошо зенитчикам: тех на машине возят! Да и на самой позиции у них блиндаж, есть где отдохнуть и погреться.
Часовые пробовали было облюбовать для этой цели будку трансформатора, но после того как у одного из часовых там только чудом что‑то не замкнуло, от этой идеи отказались.
Обычный день…
– Вилли, к зенитчикам кто‑то едет! – окликнул часовой старшего поста.
– Нам‑то с того какой интерес? – лениво отозвался тот. Только‑только пристроился в окопе подремать – и нате вам! – У них свое начальство.
Но грузовик, ненадолго задержавшись у пушки, направился уже и к трансформаторной будке.
– Вилли, он едет к нам! – так и не дал подремать старшему часовой.
Пришлось‑таки побороть Морфея и выбраться из окопа наружу.
Так что к моменту прибытия транспорта все часовые были на улице и с интересом рассматривали подъезжавшую автомашину.
Грузовик остановился метрах в двадцати, не приближаясь к границам поста. Хлопнула дверца, и на улице показался эсэсовец в звании шарфюрера.
– Шарфюрер Ройман! – представился он. – Могу ли я видеть старшего поста?
– Да, шарфюрер, можете, – кивнул ефрейтор Венцель. – Попрошу ваши документы!
Эсэсовец кивнул и полез за пазуху.
Ф‑р‑р‑р… Та‑тах! Выстрелы из бесшумок прозвучали почти одновременно, только колыхнулся брезент на кузове грузовика.
Мнимый эсэсовец, не выпуская из рук наган с глушителем, осторожно осмотрел всех троих убитых. Кивнул – и из кузова тотчас же выскочили несколько человек. Окружив будку, они взяли на прицел входную дверь. И шарфюрер постучался, предусмотрительно отодвинувшись в сторону, чтобы не перекрывать линию огня своим товарищам.
– Кто там? – отозвались изнутри. – Так не заперто ж… Входите, чего там…
Дверь распахнулась, и на пороге появился электрик.
– Опа…
– Вы электрик? – на чистом русском языке поинтересовался шарфюрер.
– Э… Да, господин офицер!
– Еще кто‑нибудь там есть? – кивнул эсэсовец на дверь.
– Так… откуда же? Запрещено ведь!
Отодвинув его в сторону, в комнату проник один из приехавших на грузовике солдат. Быстро там все осмотрел и кивнул командиру.
Убирая оружие, тот на чистом русском языке сказал электрику:
– Посиди тут пока, отец… Мы поработаем.
Как можно вообще напакостить фрицам на станции?
Можно обстрелять ее из пулеметов – внизу толпится нехилое такое количество солдат. Как раз два эшелона водой и углем заправляется, вот немцы и выбрались из вагонов: воздухом подышать, ноги размять…
Какое‑то количество народа там, внизу, разумеется, огребет… Но пулеметчика очень быстро накроют огнем из зенитки напротив, она сюда вполне добьет.
Ладно, отпал пулемет. Что дальше?
Можно попробовать подтащить грузовиком зенитку – ту, где мы только что обнулили расчет.
И куда она станет стрелять? По станции – невозможно: ствол под таким углом у этой пушки не опускается. По зенитке на той стороне? Можно. А смысл в этом какой?