Неправильный. Трилогия (СИ), стр. 73
Какое‑то время оба эсэсовца молчали, пили кофе. А окружавшие это место остальные солдаты продолжали свое наблюдение за лесом, не отвлекаясь более ни на что постороннее.
Наконец Майниг с сожалением поставил чашечку на землю.
– Хорошо, но надо работать!
– Там, – кивнул его собеседник в сторону воронок и разбросанных обломков, – есть еще что‑то, что требует дальнейшего осмотра?
– Да в принципе мне и так все ясно, камрад. Мы имеет дело с тщательно разработанной и мастерски исполненной спецоперацией. И грандиозной мистификацией!
– В смысле?
– Ни один пост воздушного наблюдения не засек никаких самолетов русских в указанное время. О каком тогда авианалете вообще может идти речь?
– Но… воронки от бомб…
– От взрывов, хотите вы сказать? Какие‑то очень интересные бомбы, Герберт: они не дают никаких осколков при взрыве! Их нет ни на окрестных деревьях, ни в самих воронках.
– Но русские применяют бомбы из бетона… – заметил обершарфюрер.
– А я все ждал: вспомните ли вы об этом или нет? – усмехнулся офицер. – Да, применяют. Заправляя их жидким кислородом.[1] Это у них называется… оксиликвит! Достаточно мощный заряд, да… Только бомбы при этом имеют вес от ста килограмм и больше. А если посмотреть на воронки, то там взорвалось куда меньшее количество взрывчатки – пятнадцать‑двадцать килограмм, не более того. Да и потом… сколько времени такая бомба находится в боеготовом состоянии? Не более нескольких часов! И поэтому ими бомбят только хорошо разведанные цели, которые никуда со своего места не уйдут и не уедут. А вооружать такими боеприпасами самолеты, которые вылетают на свободную охоту за такими целями, как эта колонна…
– А что же тут тогда произошло?
– Ну, во‑первых, обошли молчанием тот факт, что колонна, по необъяснимой причине, свернула с дороги в тупик. Как и почему это произошло? Во‑вторых, куда делось несколько автомашин? Я внимательно осмотрел тут все, и могу с уверенностью утверждать, что здесь сгорело и взорвалось всего пять автомашин. А куда делись остальные? Далее! Я абсолютно уверен, что все воронки якобы от бомб, образовались в результате подрыва ранее заложенных зарядов. И, кстати, кто‑нибудь может мне объяснить: откуда тут взялись обломки обычных кроватей? А их здесь много!
– И в самом деле – откуда, а главное – зачем? – покачал головой обершарфюрер.
– Откуда – не знаю, а зачем… разве что для придания достоверности: много обломков металлических конструкций. Для несведущего человека – вполне достоверно, куда‑то же делись еще несколько топливозаправщиков? Вот и их обломки…
Офицер покачал головой.
– Когда я прочитал отчет этих… «золотых фазанов»[2]… у меня сразу же вызвал подозрение один момент – угадайте какой?
Герберт призадумался.
– Ну… как‑то даже затрудняюсь ответить.
– Ранение унтер‑офицера Фогеля. Оно произошло в результате взрыва неустановленного взрывного устройства. После чего все работы на месте были прекращены – по соображениям безопасности, разумеется. И никто не задумался о том, что же могло взорваться на месте бомбежки и длительного пожара. Это, простите, что за боеприпас такой – выдержал близкие взрывы и огонь, но взорвался при приближении человека?
Майниг подбросил на ладони русскую гранату.
– Вот он – этот таинственный боеприпас! Установленный уже значительно позже пожара. И именно для того, чтобы как можно быстрее прекратить все работы в данном месте.
– То есть русские диверсанты все это время были где‑то рядом?
– Уверен в этом.
– И… что же мы будем делать? – поинтересовался обершарфюрер.
– Мы? Ничего. Оспаривать доклад, который, я уверен, уже утвердили наверху? Смысл? Русские давно ушли и увели куда‑то захваченный автотранспорт, поиски ни к чему не приведут. Разумеется, я доложу по команде о своих выводах – и н а ш е командование сделает из этого правильные выводы. А для нас, Герберт, наступили трудные времена… Я совершенно уверен в том, что эти самые диверсанты где‑то рядом с нами. Зачем‑то же им понадобилось топливо – и в немалых количествах! Значит, это не простые деды с охотничьими ружьями! Разыграть такую постановку! Так ее еще и придумать как‑то надо, подготовить место – на карте здесь вообще никакой дороги нет. Замаскировать поворот, чтобы его не заметили раньше времени. Установить заряды и принести откуда‑то целую кучу железных обломков… Гораздо проще было бы просто обстрелять колонну из кустов! С тем же, а то и с гораздо большим результатом. Но нет же! Им потребовались именно топливозаправщики! Целые и с топливом. Зачем?
– Трудно сказать, оберштурмфюрер…
– Попомните мои слова: это кто угодно, но точно не какие‑то там окруженцы!
То, что обстановка изменилась, мы поняли, к сожалению, далеко не сразу. На некоторых постах появились патрули СС. Они ни во что очевидным образом не вмешивались, просто осуществляли наблюдение. Обычно это был мотоцикл и три солдата, которые торчали где‑то рядом – и смотрели.
Я, кстати, понял, отчего у нас в отряде некоторые носят петлицы связистов: они действительно таковыми являлись на самом деле. Шустрые ребята тихонечко подключились к немецким проводам связи и почти круглосуточно теперь их слушали. И многое уже успели услышать. Оказалось также, что не я один такой знающий. Несколько человек у нас могли разговаривать не хуже заправских немцев, чем теперь вовсю и пользовались.
И вот от них‑то новости и пришли…
Оказывается, эти самые эсэсовцы далеко не просто так тут появились Это какой‑то специальный противодиверсионный отряд, в задачу которого как раз и входит поиск таких, как мы.
И вот эта новость здорово встревожила капитана. Совершенно очевидно, что таких спецов, о которых я ранее даже не слышал никогда, просто так никуда не перебрасывают и по пустякам не задействуют. Значит, у немцев откуда‑то появилась информация о нашем присутствии здесь – и вот это очень‑то настораживало. Мы старались никак себя не обозначать и сидеть тише воды и ниже травы. Ну, разве что бензин этот… И Жаров подробно обо всем доложил наверх.
Мы предполагали, что нас вообще упрячут тут в самый глубокий подвал и скажут ждать приказа, прикинувшись ветошью и не отсвечивая.
«Принять меры к установлению местонахождения спецотряда СС и его уничтожению».
Коротко и ясно. И никаких тут тебе двояких толкований. Приказ получен – извольте выполнять.
Капитан собрал всех командиров – думаем!
В том, что мы рано или поздно установим место их базирования – сомнений нет. Сможем. Ничего особенно сложного: проследим маршруты мотоциклистов. Они же на этих постах не живут – приезжают поутру и вечером уматывают восвояси. Значит, есть место, где они едят и спят. Ладно, с этим ясно. И что дальше делать будем? Как выполнять недвусмысленный приказ?
Открытый бой отпадает сразу. Если с наскока не возьмем, они вызовут подмогу… и дальше все сложилось бы для нас не самым лучшим образом.
Ну, в принципе, у нас есть танки… Которые, правда, нельзя использовать без команды сверху. А жаль, ибо эсэсовцам тут точно нечего будет противопоставить: противотанкового оружия в отряде, который предназначен для поиска диверсантов, нет.
Отпадают и снайперы. Ну, завалят они нескольких часовых – и что?
Артиллерии у нас нет. Пара минометов большого ущерба не нанесет.
– Ладно! – подводит итог Жаров. – Сначала надобно их найти – там и думать будем!
Чуть заметно шевельнулись кусты, качнулась ветка…
Внимательные глаза сторожко осмотрели поляну. Пусто… никого нет.
Изрытая земля, чуть слышный запах бензина… – и ничего. Нет машин, нет людей – хотя видны следы их присутствия здесь. Вон на краю поляны стоит шалаш – и сложен он явно не так‑то уж и давно. Ветви без листьев – значит, их срубили уже тогда, когда все листья опали. И на еловых лапах еще не осыпались иголки – ветки эти совсем недавно срезали.
Однозначно – люди тут были. Что‑то делали: на полянке лежат части каких‑то механизмов. Сбит из тонких деревьев примитивный верстак, на котором тоже что‑то виднеется.