Неправильный. Трилогия (СИ), стр. 72
А с верхушки холма уже подают условный знак – колонна! Правда, не та, которую мы ждем, не с топливом.
Кручу рукой – и народ в темпе заваливает ветками ответвление дороги. Получилось так себе… но сойдет.
Натужно рыча мотором, из‑за поворота появляется первый грузовик.
За ним – второй, третий…
Пехотная рота – десять автомашин.
В кузове грузовика видны сидящие у заднего борта солдаты. Машины медленно проезжают мимо нас, из одной кто‑то даже и рукою помахал. Еле‑еле сдерживаюсь, чтобы не помахать в ответ: немецкий фельдфебель не должен проявлять такого панибратства! Вместо меня это делает водитель мотоцикла – у него погоны рядового.
Скрылась за поворотом последняя автомашина, и только сейчас я понимаю, что все это время сжимал в руках автомат! Хорошо, что со стороны этого не заметили.
Снова сигнал! На этот раз – это те, кого мы и ждем.
А дальше все было до обидного просто и буднично.
Выехав на перекресток («дорогу» в сторону уже снова расчистили), по указанию караульного у шлагбаума (уже заранее опущенного), колонна бензовозов сворачивает с основной дороги.
Все!
Дальше дело Лемона!
И дождавшись, когда последний бензовоз скроется за деревьями, мы в темпе бросились разбирать будку, демонтировать шлагбаум – и все это тащить подальше в лес.
Выдержка из письма гауптмана Кольберга…
«… Свернув с основной дороги в лес с целью скрыться от авиации противника, колонна топливозаправщиков тем не менее была ею обнаружена. После чего самолеты противника атаковали ее бомбами. В результате этого часть автомашин была ими поражена и загорелась. Произошли взрывы топливных цистерн, и начался пожар, с большим трудом потушенный только на следующий день. Вся территория, на которой пытались скрыться от авианалета топливозаправщики, изрыта воронками от бомб и последующих взрывов цистерн с горючим. Все автомашины были буквально разорваны на куски, которые с трудом поддавались опознанию. Весь личный состав автовзвода погиб, а их тела были изуродованы огнем и взрывами до такой степени, что их пришлось срочно похоронить в закрытых гробах. Вызывает удивление тот факт, что русские как‑то сумели отследить именно эту колонну и нанести по ней удар такой точности! Не исключено, что здесь постарались вездесущие русские партизаны, без них тут мало какая неприятность обходится…»
Выждав несколько дней, пока немцы пытались как‑то разобраться в многочисленных железяках (которые мы щедро раскидали по всей дороге), пытаясь понять, от чего же именно данная конкретная хреновина отлетела, мы снова возвращаемся на это место.
Понятное дело, что взорваны были далеко не все топливозаправщики, часть машин мы отогнали в лес, где и запрятали в заранее вырытых ямах. Замаскировали, заминировали и свалили отсель подальше. Да и в остальных сгорело далеко не все топливо… небольшую его часть мы все‑таки ухитрились слить.
И после того, как все подготовительные мероприятия завершились, были подорваны заранее установленные заряды, создавая видимость авианалета. Примчавшиеся на звуки разрывов немцы, кстати говоря, тут тоже недолго пробыли. После того, как кто‑то из прибывших на разбор обломков солдат ухитрился подорваться непонятно на чем (ну, это смотря кому непонятно…), они свернули поиски и удалились восвояси, увозя с собою те тела погибших, которые им удалось обнаружить. Сильно сомневаюсь, что кто‑то там будет осматривать то, что от этих тел осталось, стремясь выяснить истинную причину гибели. Очень бы этого не хотелось, знаете ли… Ибо большая часть фрицев погибла вовсе даже не от взрывов – снайперы и бесшумки постарались.
Так или иначе, а поставленную задачу мы выполнили. И танкисты получили свое топливо. С моей же души упал огромадный такой булыган!
Всем – сутки отдыхать.
Заслужили!
Вот только я опасаюсь, что весь этот отдых будет весьма недолгим. Опять что‑то срочное найдут – и снова по лесу понесемся неведомо куда. Одно только, пожалуй, радует: не встречу я больше на своем пути того мастера, что ловушки у танков ставил. Хватит с меня подобных фокусов, так и поседею раньше времени… во всех местах. Очень надеюсь, что он выжил во всей этой круговерти и сейчас проявляет свои таланты где‑нибудь подальше от нас.
Глава 10
– Оберштурмфюрер, осторожнее! – усатый обершарфюрер внимательно оглядывался по сторонам. – Здесь опасно!
– Не волнуйтесь, Герберт, я буду крайне осторожен! А вот вас попрошу близко не подходить! – офицер сделал предостерегающий жест, удерживая солдат на месте.
Обершарфюрер только головой покачал и жестом определил своим подчиненным сектора наблюдения.
Никому тут не требовались пространные объяснения: все члены спецкоманды давно уже работали вместе и прекрасно понимали друг друга без слов. Раз командир сказал стоять тут, значит, ему так виднее. Будем стоять и издали контролировать территорию.
А худощавый оберштурмфюрер никуда не спешил. Тщательно осматривая местность, он иногда перемещался на пару‑тройку шагов, после чего замирал на месте. Присев на корточки, он скользил взглядом по сторонам, иногда на чем‑то задерживаясь и изучая это место самым тщательным образом.
Снова пара шагов вперед.
Осмотр.
Его фигура, казалось, медленно плыла над искореженными обломками автомашин, над обгоревшей землей и воронками от разрывов.
Прошел час, второй…
И офицер неторопливо направился в обратный путь.
– Герберт, полейте мне на руки! – протянул он их вперед. Грязные, испачканные в пыли и копоти, они, казалось, принадлежат вовсе даже не стройному и подтянутому офицеру, а скорее уж какому‑то рабочему на тяжелом производстве.
Вымыв руки, он тщательно вытер их полотенцем, которое подал ему один из солдат, и благодарно кивнул.
– Оберштурмфюрер, мы разожгли костер и нагрели воды. Сделать вам кофе?
– Буду премного вам благодарен! – ответил офицер и присел на поваленное дерево, ожидая, когда ему принесут чашку горячего напитка. Кивнул фельдфебелю: мол, присаживайтесь рядом.
– Нашли что‑нибудь? – вежливо поинтересовался тот.
Обершарфюрер Герберт Нойге уже давно служил под командованием оберштурмфюрера Майнига и успел неплохо того изучить. Сейчас он выглядел несколько задумчивым и озадаченным – а такое встречалось нечасто!
Вместо ответа офицер что‑то вытащил из сумки и протянул собеседнику.
– Что это, Герберт?
Тот, внимательно разглядев предмет, поднял взгляд на офицера.
– Русская ручная граната «Ф‑1». С запалом конструкции Ковешникова.
Вывернув запал из гранаты, он его оглядел и кивнул:
– Никаких изменений в конструкцию не вносилось – это все тот же запал. Чека, правда, заменена…
Майниг усмехнулся и продемонстрировал ему целую связку подобных приспособлений.
– Это моя… А вот эта – оригинал!
– Но… оберштурмфюрер… это же обычная английская булавка?
– Именно! Но она стояла вместо чеки. На поле, где все горело и взрывалось.
– Если я все правильно понял, оберштурмфюрер, граната была установлена в качестве ловушки? – вопросительно наклонил голову обершарфюрер Нойге.
– Вы совершенно верно это отметили! А вот это… – из кармана куртки офицера появился маленький моток нитки, – было прикреплено к булавочному ушку. Как вы полагаете, могла ли она уцелеть в огне? Учитывая то, что вся земля под ней была буквально обуглена?
Почти бесшумно ступая по земле, подошел солдат, который принес с собой небольшой, исходящий паром, кофейник. Поставил его на землю и отошел. Но недалеко, так, чтобы моментально отозваться на приказ офицера, если таковой последует.
Майниг достал из сумка две небольшие металлически чашечки и протянул одну из них собеседнику.
– Угощайтесь, Герберт! Вилли умеет варить хороший кофе! Ему бы где‑нибудь в кофейне работать – отбоя бы не было от посетителей!