Неправильный. Трилогия (СИ), стр. 67
Что же такое затеял генерал?
Глава 7
– Прошу садиться! – Мечников кивает всем присутствующим на лавки.
Ну, слава те… Наконец‑то хоть какая‑то ясность будет!
– Предвосхищая некоторые вопросы… – обводит генерал взглядом всех присутствующих. – Понимаю ваше настроение, но хочу сказать, что план операции окончательно был утвержден только вчера поздним вечером. Так что будоражить вас всех недостоверной информацией никто и не собирался.
А здесь сегодня присутствуют и вовсе незнакомые люди, в первый раз их вижу. И не я один – вон как ребята переглядываются!
– Задача в этот раз не состоит только в проведении одного конкретного мероприятия – смотрим шире! Впрочем, вы и сами могли об этом догадаться.
Мечников подходит к карте.
– Внимание на карту!
По замыслу операции все три наших отряда будут каким‑то образом перемещены на территорию противника – аж на пару сотен километров вглубь! Там заранее заготовлены базы, и есть некоторый запас продовольствия и боеприпасов. Задача наша состоит в том, чтобы по условному сигналу резко обрубить любую возможность передвижения противника по любым путям подъезда и подвоза боеприпасов.
Железная дорога – не наша печаль, этим займутся партизаны. А вот всякие там мосты и мостики, автотранспорт, всевозможные водокачки – это уже мы.
– Где‑то в этих местах, – указывает на карту генерал, – у немцев имеется хорошо замаскированная база снабжения. На ее поиски уже ушло несколько разведгрупп, но… связь с ними утеряна, и никакими сведениями о них мы не располагаем. Базу эту, понятное дело, надо отыскать и…
Присутствующие понимающе кивают: с этим вопросом все ясно.
– Особо подчеркиваю: решение о том, каким именно способом надо выполнять ту или иную задачу – целиком и полностью ложится на плечи командиров отрядов. Вы – и только вы – отвечаете за все, что вам удастся там сделать. Или – не удастся… Никто вас не ограничивает в средствах и способах выполнения задания. Вы можете запрашивать помощь у соседей, временно объединяться в более крупные отряды, действовать мелкими группами – решать вам. Если для выполнения поставленной задачи потребуется взорвать казарму немцев – взрывайте! А если того же самого результата можно достичь, вызвав понос у их командира – вас никто и не спросит, каким образом вам это удалось сделать.
В зале раздались смешки.
– Далее. Никаких конкретных задач здесь и сейчас вам никто ставить не будет. Они будут доводиться по мере необходимости уже на месте. Таким образом максимально снижается возможность того, что противник сумеет как‑то заранее приготовиться к отпору – он попросту не будет знать, к чему именно ему следует готовиться – и в каком конкретном месте. Ваша задача на первое время: закрепиться в нужных точках, максимально скрытно разведать подступы к объектам противника – и ждать команды. Вопросы?
Никто ничего не спрашивает. И так уже всем понятно: мы уходим отсюда надолго.
– Присаживайтесь! – машет рукой командир. – Располагайтесь, где кому удобнее.
Мы у него в блиндаже. Места тут, понятное дело, гораздо меньше, чем в зале, так и народа сейчас существенно поменьше.
Кстати, выяснилось, что часть присутствовавших там командиров – это летчики, которые и будут нас перебрасывать в район сосредоточения, обеспечивать и всячески поддерживать. По возможности, разумеется. Познакомились, пообщались, даже чаю вместе попили… Но на данном совещании им делать нечего, обсуждаемые вопросы их не касаются. И летчики уже убыли к себе.
– Старший лейтенант Свиридов, – представляет командир кряжистого военного. – Командир танкового взвода, прошу любить и жаловать!
Охренеть, у нас уже и танки есть? Не знал, что их могут сейчас по воздуху переправлять!
Похоже, охренел не я один: ребята изумленно переглядываются.
С ухмылкой понаблюдав за нами пару минут, Жаров разъясняет.
Во время летнего отступления где‑то в тех краях нами было оставлено несколько танков. Ввиду отсутствия топлива и боеприпасов. Машины не стали уничтожать (а скорее всего, попросту нечем было это сделать), отогнали куда‑то в глушь, пока хватило остатков топлива, и замаскировали. По‑видимому, рассчитывая вскорости вернуться. Но… возвращаться оказалось некому, почти все танкисты погибли при прорыве к своим. Уцелели только двое сержантов, они‑то и рассказали обо всем. Совсем недавно в этих краях побывала группа партизан и подтвердила – танки есть!
– Задача осложняется тем, что машины могут быть заминированы – один из танкистов прямо об этом сказал. Он видел, как там работали саперы, и даже помогал им взрывчатку подносить. Но внутрь не залезал, и что именно там делали… – разводит руками командир, – он не знает. Васин – это на тебе!
А то я сразу этого не понял…
Дальше… Дальше, как всегда, беготня. В самый последний момент внезапно выясняется, что нечто очень важное и нужное ухитрились позабыть и не погрузили. И что бы я тут вообще делал без Охримчука? Он, кстати говоря, идет вместе с нами, оставляя на хозяйстве всего одного человека.
– Я с комендантским взводом договорился – будут присматривать! – сообщает он мне. – Все в целости и сохранности будет, не сомневайтесь!
Вот в чем‑чем – а в этом я ни секунды не усомнюсь!
После того как я разминировал грузовик на мосту, оборотистый старшина воспользовался любезным приглашением коменданта гарнизона и заглянул‑таки на его склады. Что уж такого он там отыскал – бог весть! Но старшины других отрядов его отчего‑то очень сильно зауважали и частенько заглядывали на огонек. Да и Жаров как‑то обмолвился, что такого старшину он бы и на все хозяйство отряда поставил – и был бы он там весьма к месту.
Ну, в данном случае просто кирпич с души! Представляю себе, чего стоит снабжение почти взвода неслабых мужиков во вражеском тылу! Авиация – это, конечно, хорошо, но… она ведь может и не прилететь.
Готово.
Даю команду: всем спать! Хоть несколько часов – и то божий дар! Благо что на посты уже повсюду заступили бойцы комендантского взвода. Ох, я с ними и набегался… пока показал, где и что стоит, куда лучше руки‑ноги не совать.
Я всегда с каким‑то предубеждением относился к авиации – ну, просто душа к ним не лежала, что тут поделаешь? Вот и сейчас – сидим в тесном, заваленном всяким добром салоне самолета, а от пары километров вниз меня отделяет только несколько миллиметров дюраля. Где‑то внутри себя я понимаю: просто так все это враз не сломается. Но чувство того, что все твои способности и умения нихрена в данном случае не значат – не самое приятное, что приходится переживать.
Однако же усталость свое взяла, и я задремал – как и все, кто сейчас сидит со мною рядом.
– Командир! – толкает меня в плечо Петлин. – На посадку идем!
Ага, стало быть, долетели, как я понимаю?
– Всем приготовиться!
Задвигался народ, поправляет оружие и снаряжение. Кстати сказать, свою страсть к кройке и шитью я не оставил и здесь. Правда, благодаря усилиям коменданта гарнизона (опять же, надобно и Охримчуку «спасибо» сказать!), наша самодеятельность была им существенно упорядочена, и местные швеи добились‑таки того, что бойцы отряда перестали быть похожими на войско батьки Махно. Все пошитое более не напоминает продукцию полупьяного ремесленника‑кустаря. Во всяком случае, даже генерал это творчество оценил и некоторые образцы с собою забрал.
Порядок высадки нами определен еще в лагере. Сразу же, как приземляемся, по‑максимуму выволакиваем все из самолета. Взрывчатку – как можно дальше! Для этого определено десять человек. Других задач у них нет, только эта. А вот весь прочий груз таскают уже все остальные. Главное – побыстрее разгрузить самолет.
И ждать следующего.