Неправильный. Трилогия (СИ), стр. 66
А теперь все пошло гораздо труднее!
Прикрывающему приходится постоянно вертеть головой, пытаясь обнаружить новую угрозу. Но… неудачно – выстрел хлопает спереди, уже около последнего блока.
– Проверим мишени, – Самарин идет по коридору, заглядывая в каждую комнату.
Первый блок комнат – поражено четыре мишени, второй – пять. А в третьем – только две! Четвертый – три, пятый – три, шестой – три.
– И двое членов группы погибли, – разводит он руками.
Мы молчим. А чего тут говорить‑то?
– А‑а… А кто стрелял?
Лейтенант кивает на зеркала.
– В них видно все, что происходит в коридоре. Частично – и в комнатах. На каждом блоке закреплена хлопушка. И как только дежурный видит, что кто‑то зазевался…
– Дежурный?
– Ну, хлопушки ведь не сами по себе срабатывают.
Простой на первый взгляд тренажер оказался с фокусом!
– Вы же проходили что‑то подобное у себя в школе…
Угу! И кое‑кто, похоже, уже об этом позабыл!
И тут на меня накатило…
– Кто следующий пойдет, оглоеды? – Мужик мрачно оглядывает группу.
Результат, что и говорить, неутешительный: пятьдесят шесть секунд на коридор в пятнадцать метров! Шесть комнат с мишенями… И все тройки, мягко говоря, не блеснули.
– Ну… А самому слабо класс показать? – бурчит кто‑то из задних рядов.
Командир оглядывается на меня.
– Ну?
– О чем базар? Пойду.
– Третий кто?
С места поднимается Люкс, сплевывает на землю.
– Я.
Мы никогда не ходили в тройке! Во всяком случае – вот так, вместе. Люкс вообще пулеметчик! Ему пистолет… ну, больше для самоуспокоения полагается.
– Значит, так! – Мужик оглядывается по сторонам. – Люкс – вперед смотрящий, я…
– Обожди, командир! – прерываю я его. – Так и все прочие уже ходили! А не лучше ли…
И точно так же, как это воспоминание всплыло откуда из глубины памяти, оно внезапно и прерывается. Я снова стою в коридоре и вижу, как готовится к очередной попытке следующая группа.
Трогаю рукою Петлина и киваю в сторону. По пути прихватываю и Лемона – он с интересом рассматривает приготовления к следующему старту.
– Вот что, ребята, я, похоже, понял эту механику! Тут вся фишка в том, чтобы никто из группы не был бы подстрелен наблюдателем!
Быстро поясняю свою задумку, Марк озадаченно чешет в затылке.
– Точно все? Может, еще какие‑то подлянки у них тут придуманы?
– Зуб даю – точно что‑то есть! – не соглашается и Петлин.
Выглядываю в коридор.
Так, включим голову.
Лейтенант тут колобродит больше недели… и на него пашет чуть ли не десяток человек… За это время весь сарай можно снести – и заново построить. Но стены никто не трогал. Точно?
Толстые межкомнатные перегородки – понятно: чтобы пуля от пистолета их не пробивала бы.
Зеркала?
А где сидит дежурный?
Мы его не видим, но это еще ничего не значит! Так, где‑то у него ухоронка есть…
И все равно – он далеко! В том, разумеется, смысле, что ничего нам не сделает – если только мы сами не «зевнем». Уже понятно, что он «стреляет» только тогда, когда кто‑то отворачивается в сторону. Ребята предупреждены и по сторонам глазеть не станут.
Все? И больше никаких хитростей?
Глядя в честные глаза Самарина, я готов поверить во что угодно – только не в это!
Не может же быть, что вся эта машинерия строилась только с одной целью: чтобы народ по сторонам внимательнее посматривал! Насколько я успел изучить наших инструкторов, они никогда только одну задачу не ставят.
А этот – не наш! И судя по словам командира, и вовсе какой‑то там хитрый спец.
Когда очередь доходит до нас (предыдущие срезались уже на выходе, у кого‑то там нога запнулась, потерял контроль и тотчас же бабахнула хлопушка), все уже порядком взвинчены и горят нешуточным желанием повторить маршрут еще раз. Я совершенно уверен, они учтут все свои ошибки… и не пройдут! Не просто же так тут все это городили!
Кстати, а за что там могла запнуться нога, если пол ровный и без каких‑то провалов?
– Готовы? – интересуется лейтенант.
– Да.
Он щелкает секундомером.
Петлин тотчас же уходит вправо и берет на мушку коридор спереди.
Лемон – влево и смотрит назад.
А я ныряю вперед в комнату.
Здесь две мишени. Выстрел – есть! Выстрел!
Вторая комната на противоположной стороне коридора, здесь одна мишень – бах!
– Пошли!
В том же порядке смещаемся вперед, трещат выстрелы – еще две комнаты зачищены.
Снова вперед…
А Самарин губу‑то прикусил! Что‑то не по плану пошло! По его плану, разумеется…
Подлянки начались, когда мы продвинулись к предпоследней комнате.
Уже поворачиваясь, чтобы выйти в коридор, вдруг замечаю какое‑то движение справа – и не рассуждая стреляю в том направлении.
Опаньки!
От стены начал было отделяться фанерный щит… с еще одной мишенью! Их тут до этого было две, а третья закрыта фанерой. И если бы я вышел, не проконтролировав обстановку, то в комнате оставалась бы еще одна, неповрежденная пулями мишень! И – как следствие, – невыполненное задание.
А вот тебе хрен!
И пули дырявят эту мишень.
– Ноги!
И по этой команде мои товарищи припадают на одно колено.
Практически тотчас же стреляет Петлин: в приоткрывшемся внизу, почти на уровне пола, окошке появляется еще одна мишень. А ведь стой он во весь рост – мог бы не сразу ее и заметить!
Прав я был – не просто так тут Самарин что‑то мудрил!
Выход!
И мы все буквально валимся на пол – отходняк накрыл!
Прошли‑то вроде бы всего ничего – а как нас выжало…
Не без ехидства отмечаю озабоченное лица лейтенанта – ох, что‑то ему не по нраву пришлось!
– Товарищ генерал‑майор, группа Васина первой прошла стрелковый коридор, не потеряв ни одного человека и поразив все мишени.
– Что ж, – кивает Мечников. – Молодцы!
– Тут вот какое дело, товарищ генерал‑майор… – качает головой Самарин. – Я уверен, что подобный тренажер Васин когда‑то ранее уже проходил…
– В смысле? – удивился генерал. – Когда и где?
– Хотел бы я это знать! Его больше нигде, кроме как у нас в управлении, нет. Это совершенно точно! Сама идея его постройки возникла всего год назад!
– А догадаться он не мог?
– Сразу? Не пройдя по коридору и пары раз? Маловероятно, товарищ генерал‑майор. Он очень грамотно расположил членов группы – допускаю. Такое построение прямо‑таки напрашивалось! Но предвидеть появления мишени снизу – он точно не мог! Это ранее не использовалось. Было запланировано лишь на следующих этапах.
– Ладно, лейтенант… Учту я твои слова… Свободен!
Бегаем, ползаем, стреляем.
И дураку понятно: готовимся! К чему‑то выдающемуся по степени злодейства. И все чаще на занятиях появляется генерал – смотрит. Никакие разговоры он ни с кем пока не заводил, только с командиром общается почти ежедневно.
Зуб даю – все это «жу‑жу» явно неспроста!
В массовом порядке начинается переоснащение. Практически все получили немецкое вооружение – новенькие автоматы… с глушителями! А я и не знал, что у немцев они использовались! Всем выдали наганы с Брамитами. Мне, кстати говоря, тоже.
Теперь постоянно торчим на стрельбище – привыкаем к новому оружию.
Вывод?
Работать будем во вражеском тылу, в отрыве от своих.
И – долго… Тут ни о каком снабжении боеприпасами к отечественному оружию и говорить не приходится.
Еще одним звонком стало освоение немецких гранат «М‑39». Они, в отличие от наших лимонок, имеют по три типа терочных запалов. И надо чисто на автомате понимать, что именно вкручено у тебя в гранату сейчас! А они, собаки эдакие, только цветом и отличаются…
Итальянские гранаты, французские – мы куда там вообще собираемся?
Прибыло несколько ящиков с моими придумками – теперь еще и этому народ обучать надобно. А в сутках всего двадцать четыре часа! Да и поспать все же охота иногда…