Неправильный. Трилогия (СИ), стр. 57
В зале стоит мертвая тишина.
– Впрочем, – усмехается Мечников, – кое‑кому из присутствующих это знакомо не понаслышке…
Расходились мы молча. Никаких разговоров или обсуждений.
Да, идёт война… И мы все понимаем – насколько это трудно и тяжело. Но вот такую перспективу для себя, пожалуй, никто и не рассматривал. Одно дело – дожить до окончания войны и потом вернуться к мирной жизни. Этого, я уверен – хотят все. И совсем другое – знать, что твоя война будет всегда…
– Курсант Гоглидзе!
– Я!
– Выйти из строя!
Руслан, чеканя шаг, выходит вперёд.
– Указом Президиума Верховного Совета…
Сегодня у нас церемония награждения – некоторых моих товарищей нашли давно заслуженные награды. И я откровенно этому рад! Да и не я один. Оленев намекнул – вечером в столовой будет праздничный ужин. Приподнятое настроение сегодня у всех, ребята почистились, подтянулись и выглядят, без преувеличения, орлами.
– Курсант Васин!
Меня толкают в бок – не спи!
– Я!
– Выйти из строя!
Ничего себе… не ожидал!
А вечером в столовой мы сидим у столика. Перед нами стаканы с водкой, на дне которых поблескивают награды. Наши награды. У Руслана орден Красного Знамени – ничего себе!
У Мишки Варенникова – тоже. Да и у других…
А в моём стакане, кроме ордена Красной Звезды и медали «За отвагу» лежат два кубика – лейтенант. Вот так, сразу! Впрочем, Гоглидзе капитан, Варенников старший лейтенант – мне до них ещё ползти и ползти!
– Ну, – Оленев пододвигает мне бумаги, – кончилось твоё обучение. Здесь предписание, завтра убываешь на новое место службы. Вопросы есть?
Даже и не знаю что ему сказать? Столько, вроде бы, всего накопилось…
Я многому тут научился – и от преподавателей и от товарищей по учёбе. Смею надеяться, что мои скромные потуги тоже даром не прошли – и ребята тоже кое‑что смогут, при необходимости, соорудить. Я не стал снайпером, не стал артиллеристом или миномётчиком – но знаю, как всем этим пользоваться и смогу вести огонь из большинства систем подобного оружия.
А главное – нас научили думать! Трезво оценивать обстановку и вовремя – это главное – находить оптимальные решения для большинства ситуаций. И вот это, наверное, самое основное – думать!
– Спасибо вам, товарищ военинженер! От чистого сердца!
– И тебе спасибо, Васин. Хочу тебе сообщить – вполне официально, кстати, – что часть твоих задумок получила высокую оценку специалистов. И рекомендована к промышленному выпуску! Ограниченной партией, только для нас, но… ты же всё понимаешь…
Ещё бы я не понимал!
Кое‑какое впечатление от визита на военный завод всё же осталось – я теперь понимаю насколько это сложное и тонкое производство! Что мы видим издали? Дымящиеся трубы и забор! А что надо сделать, чтобы из ворот выехал хотя бы один ящик снарядов… тут не то, что шапку снимешь – в пояс поклонишься некоторым товарищам!
И как немного надо сделать, чтобы эту сложную цепочку взаимодействия разорвать – я теперь тоже хорошо понимаю! Очень даже хорошо…
Глава 2
Штаб 79 пехотной дивизии вермахта
Агентурные сообщения
«… были установлены личности нескольких военнослужащих Красной Армии. В документах которых имелась пометка „для проведения инструктажа личного состава“. Таковых лиц установлено трое – список прилагается…»
«… при дальнейшей разработке указанного списка, удалось установить одного человека – лейтенанта Васина П. П., направлявшегося в район…»
«… в результате личного наблюдения, агенту „Сметливый“, удалось зафиксировать номера легковых автомашин, которые направлялись в район населенного пункта Возницино. Список номеров прилагается…»
«И вот с этим я должен идти к Олендорфу⁈ Всех результатов – нашли предполагаемое местонахождение этого унтер‑офицера? Это за несколько‑то месяцев⁈ Похоже, придётся снова писать дядюшке…» – размышлял Кранц, сидя у себя в кабинете.
И ведь как хорошо сначала все складывалось! Перевод в штаб дивизии, награждение Железным крестом… казалось – вот он, старт долгожданной карьеры! А что, в итоге, получилось? Долгое копание в бумагах, отслеживание сводок и – в довершение ко всему, поиск какого‑то русского унтера!
Нет, надо искать что‑то поинтереснее! Пока ещё это может выглядеть логичным – смена одного штаба на другой –вполне себе рядовое явление. Да, кофе у оберстлейтенанта хорош… но будущей карьеры он точно не стоит! А все радужные ожидания оказались, увы, беспочвенными…
Однако же, к начальству идти необходимо! Доклад назначен на пятнадцать часов – и никакого варианта увильнуть от этого попросту не существует.
Предложив гауптману присесть, хозяин кабинета начал просматривать бумаги – и замер…
Машинально поправил ворот мундира – и ещё раз перечитал рапорта агентов.
– Кранц… вы это прочли? – голос Олендорфа был каким‑то… не таким…
– Да, герр оберстлейтенант!
– Этот ваш… – Олендорф заглянул в бумаги, – «Сметливый» – ему доверять вообще можно?
– До сих пор, герр оберстлейтенант, в его донесениях не наблюдалось расхождения с данными, которые были получены иным путём.
– Он… кто вообще?
– Дежурный у шлагбаума на железнодорожном переезде. Имеет возможность фиксировать номера проезжающих автомашин.
– Этот… как его… стрелочник?
– Нет, герр оберстлейтенант, данная должность не связана со стрелками. Скорее уж – с прилегающими дорогами.
Оберстлейтенант какое‑то время молчит.
– Скажите… гауптман… вы ведь, наверное уже давно догадались, что наша работа имеет весьма посредственное отношение к той части, к штабу которой мы прикомандированы?
«Прикомандированы? А ведь и верно… теперь многое становиться понятным! Не просто же так меня тогда именно к Олендорфу на прием отправили! Но, дядюшка‑то каков! Мог бы и сообщить об этом…»
Но вслух Кранц ответил несколько уклончиво.
– У меня, действительно, имелись некоторые догадки в этом направлении, герр оберстлейтенант.
– Что ж… они были верными. На самом деле мы – часть абвера, если конкретно – мы относимся к реферату 1Х’штаба Валли'. Вы не удивлены, как я вижу?
«Похоже, дядюшке писать рано…»
– Нет, герр оберстлейтенант.
– Чтобы вам всё было бы понятнее, гауптман… Мы, естественно, не всегда находились при этом штабе. И долгое время уже работали – и весьма успешно – против нашего врага. А им, в основном, являлись части специального назначения Советов. Теперь вам понятен интерес, который был вызван вашим докладом о нестандартной манере ведения боя вашим унтер‑офицером?
– Да, герр оберстлейтенант.
Олендорф кивнул.
– И вот – вы приносите мне сводку, в которой он вновь проявляется… Похвально! Но! – хозяин кабинета подчеркнул строку в сводке. – А вот этот номер автомобиля у вас никаких ассоциаций не вызвал?
Кранц только плечами пожал.
– Нет. Обычный номерной знак, принятый в Красной армии… Что в нём удивительного?
– Эта машина, мой друг, обслуживает генерала Мечникова! Одного из самых опасных людей в их специальных подразделениях! Лично рейхсфюрером Гиммлером был отдан приказ о его ликвидации! И этим занимались, в том числе, и мы. Нам удалось выйти на его след, проследить местонахождение одного из объектов, куда он часто приезжал – и туда была выслана группа опытных агентов. Сами понимаете, зачем…
Олендорф помолчал.
– Потом… Они какое‑то время не выходили на связь – и это было вполне объяснимо. А через десять дней, я заболел и врач посоветовал мне какое‑то время отдохнуть дома. И через два дня на наш отдел напали какие‑то диверсанты – и вырезали вообще всех! А на моем столе оставили записку – «ответная любезность». После этого я был вынужден заново комплектовать весь отдел. А в целях маскировки нас временно прикомандировали к штабу дивизии. И вот – вы приносите мне номер этой автомашины… Что я должен думать⁈