Неправильный. Трилогия (СИ), стр. 56
Да и то… когда рядом встал Михалёв, я чуть не поперхнулся – у него оказался длинноствольный «Люгер»! И всё моё преимущество накрылось медным тазом… Выиграл я с перевесом в одно очко – вообще несерьёзно…
Топаем на обед – после него у нас занятия по топографии. Ужин – и снова на занятия – будем пробовать набить друг другу морду.
Вообще, надо сказать, что никто из нас так до сих пор и не понял – по какому принципу тут вообще организован учебный процесс? Целый день можем, например, стрелять. А ночью – марш‑бросок по темному лесу. С утра же – топография…
Какой‑то странный, дерганный ритм.
По просьбе ребят, набравшись нахальства, задаю этот вопрос Оленеву. С ним у меня установились какие‑то, можно сказать, теплые отношения. И если на вопросы других он отвечает крайне редко – больше отшучивается, то со мною разговаривает вполне серьёзно. Вот и сейчас, выслушав вопрос, он спрашивает в ответ: «Вас на фронте часто предупреждают о бомбёжках? Мол, завтра в три часа дня, по вам будет нанесен бомбоштурмовой удар?»
– Нет, конечно! Они вообще могут налететь в любую минуту!
– Ну, а здесь отчего по‑другому должно быть? – пожимает он плечами. – Вы всегда должны быть готовы ко всему!
Утешил…
Знать бы ещё – к чему?
Третий месяц пошел, ноябрь на дворе, скоро уже и белые мухи полетят… а мы всё бегаем… И о будущей службе знаем немногим более, чем в первый день нашего прибытия сюда.
Вообще, по правде сказать, тут собралась достаточно странная компания!
Михалев (тот, что с «Люгером»), например, связист.
А Руслан наш сверхметкий стрелок – так и вовсе артиллерист!
Разве, что летчиков нет…
Смех‑смехом – а пушки мы тоже изучаем! Во всяком случае, я теперь могу ее зарядить, навести… и – возможно, даже куда‑то там и попасть. Практически любую, даже и немецкую – здесь они тоже имеются. Кстати, Руслан оказался очень даже неплохим инструктором – всё объясняет четко и грамотно!
Нашлись среди нас и миномётчики – и их работа тоже стороной не обошла.
А уж, когда и до меня очередь дошла…
Несколько дней я просидел вечерами в мастерской. И в итоге получилось присобачить обычные охотничьи капсюля к большинству стандартных взрывателей. Ну и ещё кое‑какие задумки постарался воплотить… Посмотрев на мои художества, Оленев только хмыкнул, сгрёб насколько таких самоделок в карман и удалился. А через неделю мне привезли целых три ящика моих изобретений – но уже сделанных вполне профессионально и явно не кустарным образом.
И началось…
Утро у нас в бараке теперь начинается с хлопков таких вот «сюрпризиков» – их ставят друг другу все подряд. Стоило мне только кое‑что показать и высыпать на стол один из ящиков – народ моментом все просек и начал воплощать в жизнь всевозможные каверзы.
«Заминировать» таким макаром сапог или кровать, приладить «хлопушку» к полотенцу – я и сам, честно говоря, ничего подобного не ожидал!
Дошло до того, что на подобном изделии «подорвался» даже и Оленев!
Но ничуть не рассердился – даже похвалил. И было за что – в коридоре постоянно сидит дежурный и установить на его глазах что‑либо на дверь военинженера… ну, я как‑то даже и не предполагаю, что тут надобно сделать!
И вот в таком вот ритме проходят дни и недели…
А сегодня – новость!
Занятий днем не будет – всех собирают в актовом зале. Блин, я даже и не знал, что он тут существует!
Сидим, переглядываемся и пробуем высказывать свои догадки на тему внезапного собрания. Так или иначе – а все сходятся на том, что скоро на фронт. Сводки… их хоть не слушай, такая тоска порою берёт…
Стукнула дверь!
– Встать! Смирно! Товарищ генерал‑майор…
– Вольно! – машет рукою худощавый генерал. – Садитесь!
Он один, никого из руководства или преподавательского состава с ним нет.
Генерал проходит к столу, опускается на стул. И оглядывает собравшихся.
– Я так понимаю, что у всех вас на устах один вопрос – зачем вас собрали? Так?
Молчание.
– Так, товарищ генерал‑майор! – это Руслан. Он вообще никогда за словом в карман не лезет.
– Хорошо… – кивает генерал. – Для начала – моя фамилия Мечников. Иван Федорович.
Мне это ничего не говорит, но вижу, что несколько человек из числа курсантов обмениваются быстрыми взглядами – они явно что‑то про него знают! И их взгляды становятся очень‑очень внимательными… Что же это за генерал такой⁈ Что одна только его фамилия заставляет насторожиться весьма неслабых бойцов?
– У вас всех, наверное, не раз возникал вопрос – к чему вас готовят? И почему такая странная система обучения? Так?
Многие кивают. Да, такой вопрос, можно сказать у всех на устах.
– Тогда – вопрос уже к вам! За что воюют наши противники?
Ответов было сразу великое множество! Мечников внимательно их все выслушивает и кивает.
– В целом – верно. И всё же? Одним предложением?
– Да, за деньги они воюют, товарищ генерал‑майор… – неожиданно даже для себя самого произношу я. – Чтоб, значит, ничего не делать – и чтобы деньги были.
– У них! – подчёркивает собеседник. – Верно! Капитализм – это всегда о деньгах. А у нас тут есть очень много того, что позволит им эти самые деньги получить. Не заработать! А получить… На халяву – как некоторые выражаются.
Курсанты переглядываются – эта мысль оказалась несколько неожиданной. Ну, да… за деньги можно вкалывать до седьмого пота, но, чтобы рисковать своей головой?
– А мнения солдат там вообще никто и не спрашивает, – продолжает генерал. – Да и каждому из них давно уже прожужжали все уши, что, мол, там – у нас их всех ждут покорные рабы и несметные сокровища. Вот за это они воевать готовы! И ведь не в первый раз уже к нам лезут! Но всякий раз по мордасам получают…
Он отпивает воды из стоящего на столе стакана.
– Итак – к чему вас готовят? – Мечников смотрит на зал.
– Разведка…
– Нет! Разведчиков, пусть даже и армейских, что на переднем крае ползают, таким вещам учить нецелесообразно. Чему‑то, да, можно и нужно. Но не в таких масштабах.
Зал молчит.
– Можно и нужно тщательно готовить артиллериста. Но, что он сможет сделать если к пушке не будет снарядов? И даже самый классный пилот ничем не поможет своим, если в самолете не будет бензина. А танк без снарядов и топлива превращается в стальной гроб для экипажа. Выводы?
– Диверсанты, – это Михалев.
– Верно. Из вас готовят именно диверсантов. Командиров диверсионных групп. Которые смогут в любой обстановке и какими угодно способами нанести максимальный ущерб противнику. Именно поэтому здесь собраны представители всех родов войск. Ну разве, что летчиков у нас тут нет… А так вы можете учиться – и учить друг друга. Можно долго рассказывать об искусстве меткой стрельбы, например – но кто объяснит это лучше снайпера? Можно прочитать кучу книг о правильной установке фугаса – и подорваться при первой же попытке это сделать. Потому, что с вами не работал сапёр…
Ну что‑то в этом роде я и подозревал…
Но про такое обучение никогда и не слышал даже! Вообще ничего!
– И вот, что, ребята… – генерал делает паузу.– Имейте в виду следующее. Не возмущайтесь тому, что вас учат так долго. Никому не нужно выпускать скороспелок, что сложат голову на первом же задании. Война не сегодня началась и не завтра, увы, закончиться. А для вас – она вообще не заканчивается никогда… И не обо всём, что вы делали раньше – и будете делать завтра, вы сможете кому‑либо рассказать. Некоторые вещи не становятся известными даже в самом отдалённом и, сколь угодно светлом, будущем. Привыкайте к тому, что ваши имена не нанесут на гранитные доски в пример потомкам. Вы не всегда сможете объяснить своим детям – за что получены ваши награды. И в глазах соседей вы всегда будете выглядеть какой‑то тыловой крысой. И опять же, я не могу исключить того, что когда‑то в будущем, когда вы уже станете чисто гражданскими людьми, вам не позвонят однажды в дверь и не предложат вернуться назад.