Неправильный. Трилогия (СИ), стр. 137
Повозившись, затаскиваю с улицы еще одного мертвяка, сую ему в руку штык – пусть поломают голову, что у них тут за поножовщина произошла. С сожалением оставляю винтовку прежнему хозяину, а пистолет бросаю просто на пол, предварительно вернув в кармашек на кобуре запасной магазин. Осторожно выглядываю на улицу – тихо.
Быстро, стараясь не топать по ступенькам, сбегаю вниз и торопливо выбираюсь на улицу.
А вот теперь – идем спокойно, не бежим!
Я успел отойти почти на квартал, когда позади меня вдруг грохнули выстрелы!
И моментом на улице опустело – немногочисленные прохожие бросились наутек. Не отставая от них, пробегаю еще метров сто, сворачиваю и перемахиваю через невысокий кирпичный заборчик.
Что это за здание непонятно, но во дворе никого нет.
И чего теперь делаем? Бежим? Логично.
Но, если по всему городу устроят облаву… в окровавленном пиджаке я далеко не сбегу! Одно дело – идти по улице, ни к кому не приближаясь, чтобы никто таких подробностей не увидел. И совсем другое, когда меня тормознут для проверки! Да и обшлага у рубашки тоже… того… запачканы.
Собаки?
После моего бега по улицам? И чей, простите, след будут они брать на крыльце полицейского участка? Я уж точно не первый и единственный, кто там сегодня прошел! Своих вещей я там не оставил, след будет взять… весьма проблематично.
Так, но от пиджака избавляться надо срочно! Помним про собак!
Сжечь? Наиболее эффективный вариант… но где и как? Снять его, однако же, необходимо – и прямо сейчас. Нельзя и просто бросить – кто‑нибудь да найдет. А запашок‑то на нем ещё долго останется. И пойдут собачки по следу…
Пробираясь по саду, порядком, кстати, заброшенному, обнаруживаю висящий на какой‑то палке мешок. Туда и запихиваю пиджак со следами крови.
Снова забор.
Прислушиваюсь – тишина.
Ну – рискнем!
И перемахиваю – прямо в группу каких‑то мужичков! Надо полагать, они тут тоже суматоху пережидают. Непонято кто из нас больше охренел, но врассыпную бросились все – и ваш покорный слуга в том числе.
Уже совсем запутался где я и куда срочно надо сваливать – кругом почти одинаковые дома. А сваливать надо – утром щеки будут сверкать свежей щетиной. Учитывая тот факт, что немцы отдали строжайший приказ – всем брить бороды, это может навести на некие подозрения. Утешает только одно, встретив по пути колодец, подбираю с земли два неслабых таких булыжника и еще раз проверив карманы пиджака, запихиваю его в мешок, туда же кидаю и подобранные каменюки. И все это добро отправляется в колодец! Все – кирпич с души…
К кладбищу я добрался весьма не скоро, уже комендантский час на носу, шастать по городу в такое время вообще нежелательно – немцы в последнее время даже никого и не окликают‑то особо – чуть что, хватаются за стволы. Лучше лишний раз судьбу не испытывать.
Вот и часовня, наконец‑то!
И через полчаса я валюсь на нары – все, кончилась беготня!
Глава 21
Берлин
Главное управление имперской безопасности
– Прошу всех садиться! – группенфюрер Ланциг указал вошедшим на их места.
Приглашенных на это совещание было немного. В основном, только те сотрудники РСХА, которых данный вопрос касался напрямую.
– Я хотел бы кратко подвести итоги работы некоторых наших подразделений за последнее время. А также коснуться ряда операций, в которых они принимали участие.
Он раскрыл лежащую на столе папку.
– Итак! Операция по захвату участников вражеской бандгруппы, совершивших нападение на объект НКВД, известный как «Розовка». Ими были там захвачены некоторые специалисты управления 3 «В» – в частности, руководитель лаборатории проф. Дормайер, доктор Аншадт и профессор факультета естественных наук Парижского университета Жозеф Фор. Помимо этого нападавшие вывезли с объекта ряд материалов, которые представляли собою значительную разведывательную ценность. В результате предпринятых действий, нам удалось настичь данную группу, но, воспользовавшись захватом заложников из числа офицеров СС, они смогли на какое‑то время оторваться от преследования. Поисковые мероприятия, распространенные на обширную территорию, позволили обнаружить данных бандитов в г. Злочевске. Туда было направлено секретное подразделении войск СС, основной целью которого являлся поиск и задержание данных бандитов и освобождение удерживаемых ими заложников.
Группенфюрер закрыл папку и посмотрел на присутствующих.
– Вы все знаете, чем это закончилось… Несмотря на то, что местному отделению ГФП удалось выйти на след бандитов, они сумели организовать прорыв из города, вывезя с собой все захваченные материалы и заложников. Их следы потеряны. Более того! Спецподразделение СС попало в засаду и понесло чувствительные потери, а командир подразделения был ранен, получил ожоги и находится в госпитале. Итог – операция провалена! И я хотел бы услышать мнения присутствующих по данному вопросу!
Какое‑то время все присутствующие молчали – никто не решался взять слово. Слишком высок был шанс в самую первую очередь и получить на свою голову весь накопившийся негатив. А вот этого – хватало с избытком. Ни для кого из участников совещания не являлось секретом мнение рейхсфюрера Гиммлера по данному вопросу.
«Разобраться в причинах провала операции! Установить всех виновных в этом и самым строгим образом их наказать!»
Примерно в таком же духе высказались и еще некоторые влиятельные лица из числа руководства РСХА и СС. И причины у них для этого имелись! В том числе – и личные…
Со своего места приподнялся штурмбаннфюрер Хольц – и некоторые из присутствующих с удивлением на него посмотрели.
Вот уж кто‑кто, а он рисковал получить пинка менее всех – его подразделение вообще не занималось конкретной работой по данному направлению. Он и его люди всего лишь проверяли личный состав, в отношении которого возникали те или иные сомнения. Ну, а поскольку часть проверенных им людей принимала участие в данной операции, то его и пригласили, в числе прочих, на это совещание.
– Прошу прощения, группенфюрер, возможно, некоторые мои выводы покажутся присутствующим несколько… э‑э‑э… преждевременными или недостаточно обоснованными, но в силу полученной мною информации, которая, по моему мнению имеет непосредственное – и очень существенное отношение к данной операции, я просто обязан ее сообщить!
А вот тут удивился уже и Ланциг. Он, как никто другой, был прекрасно осведомлен о характере деятельности штурмбаннфюрера. И несколько даже его опасался – бульдожья хватка его сотрудников уже давно стала притчей во языцех. В их деятельности не существовало запретных тем и неприкосновенных людей – ну, разве, что некоторых… Другой вопрос, что в процессе сегодняшнего совещания у Хольца могли появиться некоторые причины для проведения тщательного расследования в отношении определенных лиц – и группенфюрер хотел быть в курсе этой информации.
– Прошу, штурмбаннфюрер, – кивнул хозяин кабинета. – Мы все вас внимательно слушаем.
Хольц поднялся. Он понимал, что от того, как и насколько он будет убедителен, зависит сейчас очень и очень многое. В его будущем и возможно успешной карьере. Нельзя сказать, что он был недоволен своей работой – напротив, его многое в ней устраивало. Но… сидеть всю дорогу на одном и том же кресле? В то время, как есть места и повыше!
– Майне херрен! Я, как несомненно, и вы, внимательно исследовал все обстоятельства, которые – в той или иной мере, сопутствовали всем тем событиям, очевидцами и участниками коих являлось большинство присутствующих здесь лиц. Пусть и не лично, но вы руководили подчиненными вам подразделениями, а стало быть, вся информация, о которой сейчас пойдет речь, была доступна и вам тоже. Несомненно, вы сделали должные выводы, которые и были – с различной степенью успешности, использованы при планировании дальнейших действий ваших подразделений. Я же, с вашего позволения, затронул тот аспект, который, по какой‑то случайности, должно быть, ускользнул от вашего внимания.