Неправильный. Трилогия (СИ), стр. 127
Но с другой стороны, возможность одним махом положить добрую часть партизанского отряда – это тот шанс, упускать который никак невозможно!
Вот они и затеяли всю эту комбинацию…
Ладно, это дело прошлое. Мы удачно вышли из боя, никаких ранений никто не получил. Чего не могу сказать за партизан – им явно было прилично хуже.
А где же те, кого схватили немцы?
Понято, что не в лесу – но где? И как все‑таки они смогли влить дезу сразу по двум направлениям?
– Марина, – присаживаюсь я на край нар, где она дремлет. – От кого ты получила информацию о задержании наших?
– Не лично… – она присаживается на тощем матрасике. – Я раз в день проверяю тайник, там лежала записка…
– Тебя не могли на этом срисовать?
Она неожиданно краснеет – даже в потемках это оказалось заметно.
– Там… так все устроено… Человек, который записку кладёт, не может видеть того, кто ее забирает…
– А подробнее?
Да, уж… голь на выдумки хитра!
Тайник оказался на рынке… в общественном туалете! Там, как и во многих других таких заведениях, их два – мужской и женский. И между ними есть вентиляционный продух – туда записки и кладут. С одной стороны пропихнул – с другой забрал. Бумажку сворачивают в трубочку и запихивают в стрелянную гильзу. Которую и убирают в то самое вентиляционное отверстие. Зафиксировать – кто именно забрал послание… скажем так, несколько трудновато…
Получается, что связной с той стороны – мужчина? А вот и нет, к продуху доступ свободный, вполне и с той же самой стороны туда что‑то запихнуть можно.
Пат. Ничья, если по‑русски выражаться. Марину этот связной не видел, так и она его не заметила. Забрать послание можно утром, можно – вечером… Да и на другой день – тоже никто этого сделать не мешает! Так что, никто, скорее всего, за этим местом постоянно не наблюдают.
Момент… Выходит, что основной упор делался именно на партизан? Ведь до сей поры городское подполье никаких вооруженных акций не предпринимало, и немцы вполне могли решить, что там попросту нет никаких вооруженных групп. А сообщили, скорее всего, попросту по врожденной немецкой аккуратности. Мол, сами бы точно такую информацию всем заинтересованным людям кинули, так и все прочие должны точно так же поступить! Есть у тебя силы на вооруженное нападение, нет – это уже дело десятое! Главное – вовремя сообщить!
Что ж… мы сделаем вид, что поверили…
Отдел ГФП г. Злочевска
Кабинет фельдполицайкомиссара Гауха
– Смотрите, гауптштурмфюрер, – бросил на стол записку Гаух. – Русское подполье действует ровно так, как я и ожидал!
Корн нехотя поднял бумагу со стола. Хорошо фельдполицайкомиссару, засаду в лесу не он устраивал! И остался, таким образом, на коне! Подпольщиков задержали его люди, а вот все, что связано с засадой, легло на плечи СС. И соответственно, все потери понесло именно подразделение гаупштурмфюрера. Теперь ему предстоит лично отписывать похоронные письма семьям погибших – что никак нельзя назвать приятной работой. А потери оказались весьма серьезными! Только убитыми эсэсовцы потеряли порядка двух десятков человек! Да не меньшее количество раненых… Среди партизан оказались достаточно меткие снайпера – почти все, кто пострадали в домиках хутора, имели ранения в голову. Неожиданно – и весьма неприятно!
А самое мерзкое – то, что партизаны все‑таки ушли! Да, у них несомненно имелись раненые и убитые, двоих они так и не успели вынести с поля боя – и их тела были доставлены в город. Корн распорядился выставить их на городской площади – в назидание всем жителям. Но… успехом это было нельзя назвать.
Взяв со стола записку, он повертел ее в руках – читать по‑русски эсэсовец не умел.
– Что тут сказано?
– Русские, вполне ожидаемо, стали искать предателя в своих рядах. Их связной передал соответствующее поручение. Ни слова о бое в лесу, только вопросы о задержанных подпольщиках.
– И… что?
– А то, мой друг, что у них нет оперативной связи с партизанами! Они попросту ничего об этом бое не знают!
– Не слишком ли дорогой ценой нам достались эти сведения? – не выдержал гауптштурмфюрер.
– Вы имеете в виду потери среди наших солдат? Война, мой друг… что ж вы еще хотите‑то? Без потерь не бывает… – развел руками фельдполицайкомиссар. – Иные проблемы, к сожалению, без потерь не решить. Пусть наш противник думает, что где‑то смог нас обойти. Уверенность в своих силах часто бывает очень обманчива!
– И что же вы планируете с этим делать? – кивнул на лежащую на столе записку эсэсовец.
– Мы ответим. Попросим личной встречи, мол, все поясним устно. Мне надо увидеть того, кто на эту встречу придет!
«Завтра вечером, после девятнадцати часов. Около старой церкви вас будет ожидать человек в серой кепке, с матерчатой сумкой в руках. Пароль: 'Вы кого‑то ожидаете?» Отзыв: «Не вас, любезный, проходите себе мимо».
Вот такую записку принесла сегодня Марина. На подстраховку с ней ушло сразу три человека, но все обошлось без каких‑либо эксцессов.
– Так… – чешу в затылке. – Это нас фрицы на разговор вытаскивают…
– С чего ты это взял, командир? – спрашивает Марк.
– А просто все. Что бы сделал лично ты, если бы у тебя разом хапнули бы часть товарищей?
– Ну… – пожимает плечами Лемон. – Других бы поберег. До того момента, когда хоть что‑то устаканится.
Петлин фыркает.
– Ну, да! А тут – личной встречи требуют! Начхав дружно на всякую там конспирацию!
– Значит, предатель сидит совсем близко – скорее всего, он сам эти записки и кладёт. Он же их и относит… точнее – относил кому‑то из руководства подполья. Не удивлюсь, если он их и пишет.
– И так может быть… А вообще – тут чисто немецкая логика просматривается. Сам смотри – первая информация, мол арестовано сколько‑то там подпольщиков. Чего ждут в ответ? Правильно – вопроса, что делать дальше. Как ответил бы подпольщик? А так, как Марк только что сказал – затаиться и ждать указаний! Беречь людей! Но нет же – требуют личной встречи! Зачем? Чтобы – что? Но немец – он по‑другому мыслит. Начальство сказало – надобно исполнять! Без раздумий! А наш – написал бы в крайнем случае, мол, вам поступило указание от… ну, Марина, знает от кого.
– В этом случае, – кутаясь в платок, произносит связная, – был бы передан привет от дядюшки Никифора. Но… его нет.
– Значит, действуем так! Связной на встречу не пойдет – это не его дело, да и не станут фрицы его подставлять. Придет кто‑то левый. И нашего человека постараются там же и взять. Чтобы экстренно его раскрутить… Ну, – развожу руками. – Бог им навстречу.
В указанное время на месте встречи появился один из торговцев, чья лавка была расположена на рынке. Относительно неплохо одетый, он топтался на месте, озираясь по сторонам. Было заметно, что он волнуется.
Когда к нему подошел связной – неброско одетый мужичок в серой кепке, с матерчатой авоськой в руках. Осмотрелся – и что‑то сказал. Торговец обрадованно закивал головой и что‑то произнес в ответ. Связной кивнул и сделал знак следовать за ним.
Толкаю локтем Петлина и взглядом указываю на колокольню старой церкви – там заметно какое‑то движение.
– Подстраховка. Фрицы страховали своего человека. Мало ли… Снимаемся, все ясно…
Отдел ГФП г. Злочевска
Кабинет фельдполицайкомиссара Гауха
«… ко мне явился один из людей, которые привозили мне товары, в частности, мясные консервы германского производства. Из уголовников – у него есть татуировки, какие обычно они делают. Он сказал, что его товарищи уходят из города и готовы передать мне на связь того, кто им поставляет продовольствие. Но не за так – им нужны деньги. Потребовал полторы тысячи рейхсмарок. Такой суммы у меня не было, я стал торговаться, и мы договорились за тысячу. Получив деньги, он назвал мне место встречи, описал того, кто должен туда прийти. И пересчитав купюры, он назвал мне те слова, которые я должен сказать человеку. Заставил меня дважды все повторить и ушел…»