Неправильный. Трилогия (СИ), стр. 121
Глава 9
Слава богу, нам не пришлось высаживаться с парашютом. Не сказать, чтобы я этого побаивался… но какое‑то недоверие к нему всегда присутствовало. Так ещё и грузы пришлось бы потом искать…
Нет, площадку для высадки нам подготовили. Не сильно близко от города, километров сорок, которые нам предстоит ещё как‑то пройти. И желательно – не привлекая к себе никакого внимания! Ну, да… и еще снаряжение туда доставить…
Покинули борт мы быстро – тренировки все же привели нас к закономерному итогу – никаких задержек и проволочек при высадке! И при посадке – ну, это уж само собою разумеется. Унести вовремя ноги – тоже дорогого стоит!
Встречавшие нас партизаны быстро загружают в самолет нескольких раненых, забирается туда и десяток женщин с детьми – и крылатая машина взмывает в воздух.
Все – началась наша работа…
– Ну, – чешет в затылке командир партизанского отряда, Павел Васильевич Гришин. – Даже и не знаю…
Злочевск – в принципе, немаленький город – в прошлом областной центр. Немцы там, разумеется, есть – и в немалом количестве. Имеется, само собою разумеется, и полиция – как в городе, так и в окрестностях. Их там не так‑то уж и много, но впечатление о них у командира партизан самое негативное.
– Видишь ли, немцы, с самого начала, поставили себе задачу, чтобы в городе было бы тихо – тут у них какие‑то серьёзные ведомства расположены. Опять же – госпиталь и весьма серьезный. Тут больших шишек лечат! Парни даже генерала там как‑то видели! Да и вообще там всяких фрицев полно… Гестапа ихняя, прочие всякие…
– Не может у них тут гестапо быть – это только в рейхе… ну, в смысле в самой Германии. Здесь – ГФП, что, тоже, в принципе, не сахар… – возражаю я командиру.
– А нам‑то, не один ли хрен? Что те, что эти – сволочи!
– Это да… А подполье в городе есть?
– Было… Не шибко дофига, да и опыта почти никакого не имелось. Начали с листовок – этим все и закончилось. Стоило всего пару раз их разбросать – немцы моментом провели облаву, кого‑то, вроде бы, на месте взяли – и всех разом, на следующий день и повесили. Согнали население – и на площади всех арестованных и вздернули. И снимать запретили – так, почитай, неделю и висели…
– То есть, никого из своих там нет?
Гришин вздыхает.
– Есть… но мало их. И ничем конкретным они вам не помогут.
– Да, мы и сами как‑нибудь обустроимся, нам бы только первые дни там перекантоваться.
Партизан мрачнеет.
– Эдакую прорву народа…
– Нет! Двоих‑троих – и все!
– Ладно… посмотрим…
Несколько не такого приёма я, откровенно говоря, ожидал! Все же самолет к ним прилетает, посадочная площадка есть… Не совсем уж, стало быть, позаброшенные лесные обитатели. Но… Что там говорится насчет чужого монастыря?
Скрипя колесами, телега неторопливо движется по дороге. Унылый возчик согласился нас подбросить до города. Пока – двоих. Я и представитель партизан, немолодой уже мужик, сильно прихрамывающий на левую ногу, сейчас сидим на телеге и перебрасываемся словами с ее хозяином. По легенде я – сейчас еду в город с целью закупки там какого‑то количества обуви. И это вполне реально – ибо в нем уцелела обувная фабрика, которая была здесь основана еще до революции. Работает она и сейчас, позволяя кое‑как сводить концы с концами некоторому количеству местных жителей. Часть ее продукции даже как‑то ухитряются продавать – и на этом кормится изрядное количество всяких ушлых деятелей. Немцы об этом знают и особо не мешают. Полагаю, что и у них в этом есть какой‑то интерес.
Телега поворачивает направо – и на дороге становиться виден шлагбаум. Около него трое полицаев с винтовками, сейчас равнодушно взирающих на нас.
Подъехав ближе, возница без всяких напоминаний останавливается – стало быть, здешние порядки ему привычны. А к нам, не торопясь, подходит молодой парень с винтовкой за плечом.
– Кто такие? Документы есть?
Спрашивает он только у нас двоих, возница ему не интересен. Надо полагать, он часто тут проезжает, вот, полицаи его и запомнили.
– С Мачихино я, – отвечает мой спутник. – Вот, документ – прошу, господин полицейский!
Тот просматривает бумагу, хмурит брови – при этом его взгляд останавливается на косо стоптанном сапоге хозяина. Ага, заметил! То есть – перед ним хромой… не интересно…
– Держи… – бумага возвращается к владельцу. – У тебя чего?
Протягиваю аусвайс – вполне себе подлинный… ну, почти… Бланк, во всяком случае, настоящий.
– Демидов Игорь… – переворачивает страницы полицай. – В армии служил?
– По здоровью негоден – эпилепсия… – развожу руками. – Куда уж мне!
– Лысьино… Это где ж тут такое место?
– Не здесь – верст с семьдесят отсель. На перекладных, вот, добирался. А по пути – у Мачихино аккурат, с ним и встретился.
Мой спутник кивает – мол, все так.
– Едем куда? И зачем?
– В Злочевск. На фабрику тамошнюю. Хочу малехо у них обувки закупить.
– Закупить? – со стороны подходит еще один постовой. – Ты, как я гляну, купец! На какие‑такие шиши собрался покупать? Чевой‑то я у тебя портфеля с деньгами не вижу!
– Дык… – развожу руками. – Мое дело пятое – товар найти, да обговорить все. А тогда уж и с деньгами, кто посурьезнее, приедет… Времена‑то ныне, сами знаете каковские! Кто ж ноне с деньгами‑то, да лесом, поедет?
– Ну‑ка, слазь… купец! – толкают меня в плечо. – Что‑то мне твои речи подозрительны! Скидай и мешок свой! А вы – вон туда, в сторонку, отъезжайте. И тама ждать!
Суетясь, спрыгиваю с телеги и протягиваю руку за мешком. Ан – фига! Он уже в руках у третьего полицая. Он выворачивает его на траву, падают всякие мелочи, вываливается опасная бритва, обмылок в тряпице, полбутылки молока, портянки, рубашка… больше ничего нет.
– А жить, мил человек, ты там на какие шиши собрался – коли у тебя денег с собою нет? И еды – что‑то не дофига! С голодухи‑то, случаем, не подпухнешь там?
– Ларичев там есть, торговля у него. Он моему хозяину должен… Примет меня на первое‑то время. А дальше – там уж, как выйдет…
Слово «хозяин» произношу без запинки, явно, оно мне вполне привычное. Полицаи переглядываются.
– Иван Саввич?
– Он! У рынка лавку держит!
– Седой такой?
– Про то не ведаю… – сокрушенно развожу руками. – За лавку только и знаю.
– Ну, а не сыскал бы его там – что тогда?
Пожимаю плечами – ну, что, мол, сейчас‑то об этом говорить? Будет день – будет и пища!
Первый полицай снимает с плеча винтовку, прислоняет ее к дереву – чтобы не мешала, и присаживается на корточки, рассматривая мои вещи, которые высыпались из мешка.
Чу! А у второго руки напряжены – видно же под пиджаком! Он явно с чужого плеча, маловат нынешнему хозяину – вот руки‑то и под пиджаком прорисовались… То есть, стрелять он готов, но оружия отчего‑то не берет? Не вижу третьего… вот он! Как специально отвернулся – а спина‑то напряжена!
Они явно чего‑то ждут… Снятая и приставленная к дереву винтовка, скорее всего, даже и не заряжена! Это провокация!
И я делаю шаг назад, увеличивая расстояние между присевшим полицаем и мною. А заодно – и его оружием!
Молча наблюдаю, как полицай увлеченно роется в моих вещах – пусть его… там, все равно ничего нет!
Наконец, ему тоже надоедает ломать комедию и он встает. Берет свое оружие.
– Купец, сталбыть?
– Пущай едет! – произносит кто‑то позади.
Медленно оборачиваюсь – за спиною стоит четвертый полицай. Пока он и не показывался – ждал. И я, заметив у него на поясе расстегнутую кобуру с наганом, прекрасно теперь понимаю – чего же именно он ожидал… Ведь я‑то видел только троих полицейских, а про этого так и вовсе ничего не знал.
– Как изволите приказать, Василий Федорович! – отвечает молодой. – Эй, собирай свою хурду – и вали!