Неправильный. Трилогия (СИ), стр. 111
[4] Дерьмо! (фр.)
Глава 2
Похоже, писанина – это неотъемлемая часть вообще любого дела. Который уже день сижу и тщательно, в подробностях, описываю все наши похождения. Чуток стало легче от того, что огромадную кучу бумаг уже успели написать те, кто вернулся из немецкого тыла раньше нас. О происходивших там событиях уже в значительной мере известно со слов тех их участников, которые выполняли там свои задачи. Так что, я лишь уточняю те детали, которые по какой‑то причине остались не до конца выясненными.
А вот за пленников наших у меня получился вообще отдельный разговор!
Ну, с Грабером все выяснили и без меня – его, прямо с аэродрома, утащили какие‑то мрачные ребятишки – специально за ним машину прислали. Как мне потом пояснили, дядя его занимал какой‑то весьма нехилый пост в СС и представлял серьезный интерес много для кого. А вот со вторым деятелем…
– Это он? – кладёт передо мною фото майор госбезопасности, специально для выяснения данного вопроса, прикативший аж из Москвы.
– Он. Только тут он моложе немного.
Гость мрачнеет.
– Да уж… Обрадовали вы меня…
– Что это за птица такая?
– Один из самых опытных диверсантов рейха. Три личные благодарности от самого Гиммлера! Сколько он кровушки нашим союзникам попил…
– Так я ж его данные в центр сообщал! Сказали – неинтересен… – развожу руками.
– Да, к вам‑то никаких претензий ни у кого нет – тут уже наши товарищи прошляпили. По имеющимся данным, он вообще сейчас должен был в Париже находиться. Вот, кто‑то сдуру и решил, что это однофамилец. Здесь‑то ему и вовсе делать нечего – все его делишки с англичанами связаны, там его команда орудует. Он и сам прекрасно по‑английски говорит, по‑французски вполне сносно изъясняется…
– Надо же! – усмехаюсь я. – Вот уж не знал – такую бы ему комедию там разыграли!
И поясняю собеседнику некоторые моменты, связанные с поездкой пленников в грузовике. Это неожиданно приводит его в приподнятое настроение.
– То есть, по‑французски кто‑то из ваших ругнулся? Он точно это слышал?
– Так Валентин с ним рядом сидел! Это слово он аж целый день зубрил – чтобы все естественно прозвучало бы.
– Мда… – качает головою майор. – До такого фортеля и я бы не сразу додумался – а уж сколько лет этим занимаюсь.
– А что тут такого? Ну, ругнулся неведомый человек по‑иностранному… и что?
– Тут не сам факт ругани интересен, – поясняет собеседник, – здесь важно именно то, что он ругнулся по‑французски!
– Да, хоть по‑китайски! Какая вообще разница на каком языке человек в сердцах ругается?
– Ну, – усмехается майор, – не скажите…
Где‑то далеко под Москвой
– Вот ведь какая штука интересная получается, товарищ генерал‑лейтенант! – докладчик перевернул лист бумаги. – Я к вам совсем с другими вестями шел, ан, подвернулась тут любопытная новость! Вот, посмотрите!
И на стол перед хозяином кабинета лег документ.
Некоторое время в комнате царила тишина – генерал‑лейтенант читал. Закончил, по привычке перевернул бумагу текстом вниз и поднял глаза на собеседника.
– Это, что же такое у нас тут получается, Виктор Федорович? Хотите сказать, что эти сведения уже могли попасть на стол к Гиммлеру?
– Не могу этого исключить, товарищ генерал‑лейтенант. Хайнеманн фигура известная ему лично, несмотря на невысокое звание. Два Железных креста за так не дадут!
– И таким образом в известной операции наметился совершенно неожиданный поворот… Очень интересные новости вы мне принесли, очень! – хозяин кабинета откинулся на спинку стула. – Весьма неплохую комбинацию тут можно разыграть, да…
– Вот и у меня возникла такая мысль, – заметил собеседник.
– Абсолютно правильная мысль, хочу вам сказать! – поднял вверх указательный палец генерал‑лейтенант. – И своевременная! Гиммлер такую информацию точно мимо ушей не пропустит, тем более, что ее ему принес тот человек, которому он безусловно доверяет. Ваша задача, Виктор Федорович, сделать так, чтобы некие косвенные – вы меня понимаете? Косвенные! И никакие иные! Чтобы эти сведения попали бы к тем, кому это там интересно! Причем – по обе стороны линии фронта!
– Так…
– Ничего! Тот факт, что они нам сейчас союзники, ничуть не отменяет их давних интересов и предпочтений. Война – она закончится, а интересы эти будут всегда! Пусть поломают голову – им полезно будет!
США
Специальный отдел государственного департамента
– И откуда появились эти сведения? – сэр Вильям Брауди с интересом просмотрел документ, который положил ему на стол заместитель.
– Из главного управления имперской безопасности, сэр! Доклад предназначался лично рейхсфюреру, – заместитель был немногословен и предпочитал изъясняться краткими фразами.
– То есть, вы хотите сказать, что островитяне, не поставив никого в известность, орудуют почти на линии фронта русских?
– Не совсем так, сэр. До линии фронта там около ста километров, может, чуть менее… И – да, они работают без контакта с комми, даже вывозить пленников они предпочитают не через них.
– Ну, учитывая тот факт, что на русской территории пленниками неизбежно заинтересуется ГПУ…
– НКВД, сэр.
– А! – отмахнулся Брауди. – Какая, в принципе, разница? И те и другие – коммунисты. Но! Здесь открывается любопытная комбинация! Как вы думаете, Марк, что подумают русские, узнав о такой операции буквально у себя под носом?
– Дело даже не в этом, сэр… Всевозможные конфликты и взаимные претензии спецслужб разных государств возникали и ранее. И будут возникать в дальнейшем. Такова уж специфика их работы, увы… Но тот факт, что спецслужба одной страны целенаправленно наносит вред своему союзнику – это уже совсем другое дело!
– Что вы имеете в виду, Марк?
– Ознакомьтесь с этими материалами, сэр… – и на стол перед директором департамента легла папка.
А у меня закончилась писанина!
Вчера сдал очередной рапорт и со спокойной совестью отправился спать.
Назавтра предстоит работа… несколько человек, которых я в своё время в разных частях присмотрел, наконец‑то прибудут сюда. И мне, да и не только мне, предстоит работа по их всесторонней проверке, оценке их способностей… и так далее…
Кстати, в штаб отправились и наградные листы – вот уж какой писаниной я занимался даже с удовольствием! Заодно и представление к очередному званию ушло – сразу на пятерых.
А теперь – спать! Целых восемь часов – красота! Кому расскажешь, так не поверят же!
А наутро меня вызвал командир.
– Тебе полагается отпуск. Неделя!
Опа… и куда ж я поеду?
– Документы тебе выпишут в канцелярии, зайди туда.
– А… там бойцы новые пришли в отряд…
– Так ты же их сам и выбирал?
– Да.
Жаров пожимает плечами.
– Ты же мне совсем недавно представления на внеочередное звание писал – и как там только достоинства своих ребят не расписывал! Что, они вместо тебя не справятся уже? Двигай давай, пока командование не передумало!
Пока я топал в указанном направлении, у меня в голове начала вызревать некая мысль… Собственно говоря – а почему бы и нет⁈
Все‑таки у нашего подразделения есть некие преимущества… которые иногда можно использовать и в личных целях. Так, например, местонахождение конкретной воинской части мне удалось выяснить всего за пару часов.
Как я и ожидал, на прежнем месте ее не оказалось – перевели на формирование в тыл. Некоторым образом это даже удобнее – так в канцелярии и сообщу эти сведения.
И дверь блиндажа, где размещались наши повелители бумажного царства, я толкнул с уже вполне сформировавшимися намерениями.
Час всего и работы‑то! Даже и не думал, что это вообще можно так быстро оформить! Им, похоже, вообще по барабану – куда выписывать проездные документы. Хоть на Камчатку…