Неправильный. Трилогия (СИ), стр. 109
Вернул бумагу фельдполицайкомиссару и опустился на свое место.
– Увы… Колонна – это уж точно не пять‑шесть человек. Мы не знаем сколько там этих похитителей. Вполне возможно, что не менее взвода – кто‑то же должен вести эти машины? Изображать наших солдат? Они абсолютно точно окажут ожесточённое сопротивление. И тогда гауптштурмфюреру конец. А нас с вами ждет Восточный фронт – обергруппенфюрер этого просто так не оставит.
– И что же нам тогда делать?
– Вы хоть представляете насколько тщательно подготовлена эта операция? – хмыкнул эсэсовец. – Я уверен, что колонна настоящая, а это значит, что они как‑то смогли это организовать – поместить свои машины в колонну наших войск. Мы не знаем – что и кого они пробуют вывезти! Использовать в прикрытии двух офицеров СС – настолько наглости ещё не хватало ни у кого на моей памяти!
– Золото…
– Что?
– Русская спецгруппа пыталась вынести к своим около сорока килограммов золота из запасов местного отделения Госбанка, – пояснил свои слова фельдполицайкомиссар.
– Угу… кивнул Хубер. – И они везут его к нам в тыл… А кто тогда эти пленники? Хайнеманн видел троих! Незадачливые банкиры?
– Так что же тогда нам делать?
– Ждать. У вас есть другое предложение?
– Командир! ‑поворачивается ко мне водитель, – проехали указатель!
– Сигнал!
Машина трижды мигает подфарниками и габаритными огнями. Со следующего за ними грузовика в ответ мигают фарами – сигнал принят.
Машины прижимаются к обочине, и из первого грузовика перегружают в коляски мотоциклов бочонки. Взревели моторы – и мотоциклы разъехались в разные стороны.
Выхожу из машины и подбегаю к кузову первого грузовика.
– Что там?
Радист, сдвинув с головы наушники, показывает мне большой палец.
– Пятнадцать минут, товарищ лейтенант!
– Занять оборону!
Разбегаются в стороны пулемётчики, залегают в кюветах остальные бойцы.
Я знаю, что разъехавшиеся в стороны мотоциклисты сейчас в спешном порядке устанавливают мины на дороге. Потом они отъедут назад и сгрузят бочонки.
И будут ждать сигнала.
Пять минут…
Десять…
– Товарищ лейтенант! – выглядывает из кузова радист. – Сигнал!
Пф‑ф‑ф – стартует в сторону от дороги красная ракета.
Её, при таком выстреле, видно будет только вблизи – но нам именно это и нужно.
Впереди и сзади разгорается пламя – это зажгли бочонки со смесью машинного масла и бензина. Вдоль дороги вспыхивает огненная полоса – это горит политый бензином хворост, который мы спешно навалили в кювет.
Ориентир для самолета – вот это что!
Начало и конец взлетной полосы обозначены горящими бочками, а горящий в кювете хворост – ее правую и левую границу.
Именно в этом месте лес отступает от дороги на достаточное расстояние, чтобы самолет мог спокойно приземлиться на дорогу, не опасаясь задеть что‑нибудь крылом. И именно эту точку мне и дал когда‑то командир отряда, как аэродром для эвакуации.
В воздухе слышен гул моторов – вот он!
Самолет делает круг, заходит на посадку.
– Общая команда! Груз – к самолету!
Топот ног – рванулись парни.
Поскидывав фальшивые повязки, поспрыгивали на землю и мнимые пленники, в одночасью превратившиеся в грузчиков.
– Пленного – на борт!
Как медленно тянется время!
– Погрузка закончена!
– Минировать машины!
Тут уже тоже все заранее заготовлено – только вынуть чеку…
– Минирование завершено!
– Снять посты! Погрузка!
Топаю к самолету и я. Неужто все прошло как и задумывалось? Похоже, что именно так…
Стою у самолета, наблюдая, как забираются по узкой лесенке мои ребята. Все? Да, последний залез. Борттехник вопросительно смотрит на меня. Мол, вам что – особое приглашение надобно?
Делаю несколько шагов в сторону… и вешаю на воткнутый в землю штык от немецкой винтовки… обычный стакан.
Гудят под ногами ступеньки лестницы, позади меня захлопывается дверь, и сразу же меняется ритм работы моторов.
– Садись, командир! – подвигается в сторону Охримчук. – Домой?
Опускаюсь на узкое сиденье вдоль борта, откидываюсь спиною на фюзеляж.
– Да, старшина… домой!
Незваные гости
Глава 1
Берлин
Главное управление имперской безопасности
Кабинет штурмбаннфюрера Хольца
Чем именно занимался Хольц, достоверно так никто и не знал. Он исправно прибывал на службу, добросовестно присутствовал на всех совещаниях, но никогда не брал слова и не выступал с докладами. Он просто был… как привычный элемент окружения. Но среди сотрудников РСХА[1] вызов в кабинет штурмбаннфюрера являлся крайне неприятным «звоночком»: вам не доверяют!
По правде сказать, таковые вызовы случались не так уж часто, но… они иногда происходили. И нередко те, кого вызывали в данный кабинет, потом внезапно обнаруживались на второстепенных должностях где‑нибудь в отдаленном шталаге[2] и никогда более не появлялись не то что в РСХА, но вообще в каких‑либо крупных городах.
И вот в этот кабинет сегодня вызывали штурмфюрера Хайнеманна.
Нельзя сказать, что он как‑то по‑особенному был этим взволнован и озадачен. После многочасовых встреч и разговоров в самых разных службах рейха, он в принципе был готов к чему угодно. Штурмфюрер понимал: произошел крупный провал в работе, и кто‑то обязан за это ответить. Понятное дело, что крайним ему становиться очень не хотелось. Не то чтобы его особо пугал перевод в какой‑нибудь шталаг. В конце концов он твердо отдавал себе отчет в том, что специалистов его уровня не настолько уж и много в рейхе. И разбрасываться ими никто попусту не станет. Особенно во время такой тяжелой войны.
Но… все могло быть!
И Хайнеманн тщательно подготовился ко всему. Друзья помогли получить копии некоторых его ответов на предварительном следствии, и он внимательно все прочитал. И не один раз! После чего, чтобы никого не подставлять, данные материалы были сожжены. Так будет спокойнее… Друзья – потому и являются таковыми, что никто из них никогда никого не подставлял. И вправе рассчитывать на это в будущем. Только тогда сохраняется возможность поддерживать друг друга и далее.
Кабинет штурмбаннфюрера оказался каким‑то уж и вовсе аскетичным. Только необходимая служебная мебель, никаких личных фотографий и чего‑либо похожего. Создавалось впечатление, что его хозяин бывает здесь только по служебной необходимости. Но Хайнеманн знал – это далеко не так! Хольц был высокообразованным человеком, закончил Кильский университет[3] и даже занимался музыкой! И вообще, как говорили многие, кто хотя бы изредка с ним общался, это был крайне эрудированный и приятный собеседник.
– Прошу садиться, штурмфюрер! – кивнул на стул хозяин кабинета после того как Хайнеманн, войдя в кабинет, поприветствовал Хольца общепринятым образом. – Не надо воспринимать ваш визит ко мне как еще один допрос – я не состою на службе в органах дознания или в контрразведке. И вас никто не обвиняет в измене рейху или в чем‑то подобном. Я хочу просто прояснить некоторые детали, не более того…
– Готов ответить на все вопросы, штурмбаннфюрер! Мне нечего скрывать!
– Не так громко, мой друг. Я прекрасно вас слышу. Садитесь же…
Штурмфюрер опустился на стул.
Хольц взял со стола одну из папок.
– Я внимательно прочел и изучил все материалы, связанные с этим непростым делом. И в процессе изучения у меня появились некоторые вопросы, на которые с вашей помощью мы и постараемся сегодня ответить.
Он вытащил из папки лист бумаги.
– Меня интересует ваше профессиональное мнение об этих бандитах. Вы в процессе расследования не согласились с утверждением о том, что это обычные, пусть и хорошо подготовленные, уголовники. Почему?