Неправильный. Трилогия (СИ), стр. 102

– Не тяните, Кранц!

– Вместе с нами в расследовании принимали участие и сотрудники ГФП[1]. Как вы понимаете, они не собираются никак координировать свои действия с нами. Более того! Мне прямо было заявлено, что «это наше дело, и не следует абверу лезть в дела гестапо».

– Так… – Олендорф откинулся на спинку кресла. – А ведь это выход, гауптман! Вот что, поезжайте в ГФП и официально – вы меня слышите? Официально! Передайте им копии всех материалов по русским диверсантам! Было бы неплохо вручить их непосредственно руководителю или кому‑то из заместителей.

– Но… – растерянно посмотрел на начальника Кранц. – Почему? Ведь мы же…

– А потому, мой дорогой гауптман, что, как говорят славяне, «у семи нянек дитя без глазу». Иными словами, чем больше спецслужб будет топтаться на этой поляне, тем меньших результатов они смогут достичь! А уж тем более ГФП… Я‑то знаю, какими методами они привыкли работать. А мы в это время, никого не ставя в известность, будем продолжать свою работу. В тишине и без ненужного шума.

Отдел ГФП 2 армейского корпуса вермахта

– Вилли! Загляни ко мне, похоже, эта информация по твоей части! Думаю, тебе будет интересно это услышать, – фельдполицайсекретарь[2] Вейде опустил трубку телефона и посмотрел на сидевшего на стуле собеседника. Невзрачный мужичок… но обильные татуировки по всему телу подсказывали, что он далеко не так прост, как это могло бы показаться.

Стукнула дверь – вошел тот, кого вызывали по телефону. Фельдполицайоберсекретарь[3] Ронге – здоровенный и угрюмый, он всегда вызывал в собеседниках некоторую оторопь. Казалось, что кулак и палка гораздо более знакомы ему, нежели авторучка и блокнот. И это было огромной ошибкой: Ронге был прекрасно эрудированным человеком и в свое время даже учился в университете! Который, правда, не успел закончить…

– Кто это? – кивнул вошедший на татуированного мужика, который при его появлении вскочил со стула.

– Ну… как бы тебе это сказать… это вор.

– Ганс, но для них существует полиция! Мы, слава Всевышнему, не занимаемся мелкими кражами!

– Вилли, – покачал головой хозяин кабинета, – это не мелкий воришка, который крадет что‑то у торговцев на рынке. Это – ВОР! Большими буквами!

– Ну, хорошо, – согласился визитер. – Пусть так. И что с того? Кто он и чем может быть нам полезен?

– Ты не понимаешь… Он главный над всем этим местным криминалом. Мимо него не проходит ничего. У него, понятное дело, есть определенные проблемы с местной полицией, которая и сама не слишком‑то отличается от его подопечных. Полицаи его сюда и привели. Честно говоря, я сначала и сам не понял ничего, но когда он начал говорить… все изменилось.

Ганс протянул визитеру несколько листов бумаги. Тот взял их в руки, присел у стола… И по мере прочтения его брови приподнимались все выше.

– Он понимает по‑немецки?

– Нет. Но для чего‑то же существуют переводчики?

«… Со слов главаря местного криминала по кличке 'Михей Сивый», непосредственно перед приходом германских войск от его информаторов поступило сообщение о том, что в городском отделении банка находятся крупные суммы денег и большое количество золота. Ввиду недостатка времени, собрать группу для налета на банк, «Сивый» не успевал. Но ему удалось включить в состав конвоя, который вывозил деньги и золото, своего человека в качестве водителя второй автомашины.

На двух машинах банковская документация и сейфы с ценностями были вывезены за город, в бывшее имение графа Бобровского, где в то время располагался военный госпиталь. Со слов водителя, сейфы с ценностями и ящики с документацией уносили куда‑то вниз, вероятнее всего, в подвалы имения. По слухам там имелась обширная сеть таковых коридоров.

Вернувшись в город, водитель обо всем рассказал своему главарю. И тот направил в госпиталь под видом раненых бойцов Красной армии трех своих доверенных людей. Сопроводительные документы были подделаны, и подозрений мнимые раненые ни у кого не вызвали. Осмотревшись на месте, он должны были выяснить местонахождение денег и ценностей, о чем сообщить «Сивому». Но в результате бомбежки госпиталя немецкой авиацией и последующего пожара главарь бандитов утерял связь со своими людьми, которые, скорее всего, там и погибли.

Исходя из полученных данных, можно сделать вывод о том, что обнаруженная в лесах группа русских диверсантов пытается в настоящий момент вынести золото и деньги в расположение советских войск'.

'По полученным от сотрудника оперативной группы абвера гауптмана Кранца сведениям и документам, в тылу германских войск длительное время действует диверсионная группа красных. В течение некоторого времени они, маскируясь под окруженцев и партизан, производили какие‑то поиски в лесах. Иногда они объединялись с другими группами диверсантов для проведения нападений на объекты германской армии. Следует отметить, что указанное подразделение русских всегда держалось особняком от остальных диверсантов, преследуя какие‑то свои, только им одним известные, цели.

По оперативным данным они длительное время производили поиски в районе бывшего имения графа Бобровского'.

[1]На немецком армейском сленге ГФП называли «гестапо вермахта» (Gestapo der Wehrmacht), а также «полевое гестапо» или «фельдгестапо»

[2]Соответствовало званию лейтенанта

[3]Соответствовало званию оберлейтенанта

Глава 29

Ух как фрицев проперло! Даже никакое другое слово на ум не приходит! Начнем с того, что в бывший госпиталь нагрянуло сразу чуть менее сотни человек. Расставили посты, понатыкали повсюду пулеметы – и занялись тщательной перетряской развалин. И постоянно к ним подходят новые и новые подкрепления.

Бомба, кстати говоря, так и не взорвалась: немцы как‑то ухитрились ее обезвредить, после чего вывезли на пустырь и уничтожили уже там. Мысленно аплодирую их саперам – молодцы! Это реально был еще тот геморрой.

А с другой стороны… Ну и чего они там рассчитывают вообще обнаружить? Нет, в том, что они раскопают подорванный вход в тоннель, я не сомневаюсь ни единой минуты. Это они точно сделают. Ума хватит понять, что этот подрыв произошел не так‑то уж и давно, земля еще не слежалась. А дальше‑то что?

Ну, найдут они нашу старую стоянку… с которой все давно ушли. Кровати обнаружат – охренительной ценности трофей!

Дальняя часть подвала, где и начинался проход к комнате с сейфом, обрушена капитально – там столько копать надобно, чтобы только до коридора того долезть… так и сам коридор еще завален, там завал вообще метров на двадцать.

Правда, на сам сейф это повлияло незначительно: мы с большим, кстати говоря, трудом оттащили его в ответвление другого коридора. Туда, где у Охримчука была каптерка, и даже дверь в этой комнате присутствовала! Понятно, что не стальная, как в банке, но все же имелась. И в этом сейфе остались «забытые» расписки и всякие прочие бумаги. Думаю, что находка сия очень даже много кого подстегнет к поискам!

Лежим, заныкавшись в чащобе и посматриваем на то, как немцы усиленно раскапывают засыпанный когда‑то авиабомбой вход в еще один подвал. Мы туда, честно говоря, вообще даже и не пробовали залезать. Но фрицы‑ народ настырный! Роют – аж искры летят! Значит, сейф они пока еще не нашли…

– Командир, – спрашивает меня Марк. – А за каким вообще хреном вся эта беготня с золотом и деньгами? Ну, зарыли бы мы их где‑то в лесу, пометили то место – да и смотались отсель. А уж после всего и выкопали – без всяких ненужных хлопот.

– Хм! Давно ждал – кто ж меня об этом спросит? Вот скажи мне, там ведь сейчас капиталисты землю роют?

– Дык! Другим‑то там откуда взяться? – пожимает плечами сержант. – Самые что ни на есть!

– А что главное для капиталиста?

– Так… Деньги же!