Другая жизнь Ромы Гончарова 3 (СИ), стр. 11
Обиднее всего оказалось другое. Она знала Борю с двенадцати лет, с юношеских турниров, где он, если проигрывал, не искал ни оправданий, ни отговорок. Злился, швырял полотенце, один раз ревел в раздевалке при всех. Но на следующий день после неудачного выступления приходил на тренировку раньше других. Все эти годы она с ним разговаривала, потому что верила, что тот мальчишка никуда не делся. Теперь стало ясно, что она ошибалась. Пусть дальше сам с собой разбирается, ее это больше не касается.
Дома Нину встречали как с войны. Мать первым делом велела показать запястье и осталась недовольна, отец забрал сумку и весь вечер пересказывал, кто звонил. Церемонию они смотрели целиком и записали на память на видеокассету. Коммуникатор Нины не замолкал третий день: поздравляли девочки из группы, тренер требовал явиться во вторник со свежими ногами, ежедневный «Спортивный экспресс» просил хоть пару слов для своих читателей.
Газетчики все же уговорили. Вернее, семейный пиарщик настоял, чтобы Нина дала интервью.
Она ждала вопросов про подтверждение, а спрашивали про другое: кем ей приходится Игорь Ланской, часто ли она видится со знаменитой родней и не думала ли о сцене. Про теннис спросили в конце, из вежливости. Нина ответила и попрощалась, окончательно убедившись, что «Спортивный экспресс» куда больше желтое издание, чем спортивное.
Впрочем, так было всю жизнь. Страна знала Ланских по сцене и экрану: поколения актеров, жюри всех конкурсов, лицо страны в каждом телевизоре. Нинина ветвь в этом роду была боковой и непарадной. Отец оформлял патенты на чужие изобретения, мать принимала пациентов, а корты и сборы оплачивала юношеская программа. Фамилия обеспечивала внимание и открывала многие двери, только жить на нее, как в некоторых других Домах, было нельзя, потому что дальше все равно спрашивали, что Нина умеет сама. Заметка вышла в субботу под заголовком «Ланская выбрала корт вместо сцены». Третье место в стране на подтверждении уместилось в одну строчку спортивной газеты. Всех затмил Гончаров со своим удивительным бэкграундом и рекордом.
В понедельник Нина отвезла в приемную комиссию подписанный бланк Московского университета. Химический факультет она выбрала еще в июне, и подтверждение ничего в этом не изменило.
Во вторник вышел тяжелый разговор. После шумного лета в федерации о Нине вспомнили очень вовремя: в осеннем составе молодежной сборной освободилось место, а первой запасной по весеннему рейтингу проходила именно она. За такое полагались две тренировки в день и сборы по всей стране. Тренер сказал прямо, что дневная учеба в такую жизнь не влезает. Девочки из группы поступали в физкультурный, где сборы входили в учебный план, а пропущенное разрешали сдавать по своему графику. То же самое он советовал и Нине, пока зовут.
— До первой сессии попробую совместить, — ответила она. — Не потяну — уйду из состава. Химфак не брошу.
Тренер покачал головой, но переубеждать ее не стал, потому что знал, что бесполезно.
К тому же про то, чем часто заканчивается спорт, ей рассказывать было не нужно. В пятнадцать лет Нина повредила запястье и пропустила почти весь сезон. Из состава ее убрали через две недели, на сборы звать перестали и разговаривать с ней начали ласково, как с бывшей, с той, кто уже закончил, но сам об этом пока не догадывается. Девочки сначала спрашивали, как она, но недолго, потому что у них были турниры, а у нее лечение. Вытащила ее оттуда мать — жестким расписанием, насыщенным дневником нагрузок и злющим терпением на двоих.
Фамилия тогда помогла ровно в одном: у нее остались хороший врач, тренер и корт. А место в заявке пришлось отыгрывать самой, турнир за турниром.
С химией Нина рассчитывала на то же самое. Фамилия могла открыть дверь лаборатории, но запустить реакцию была не в силах.
Вот только внутри нее все это время тлела другая химия. Биохимия.
О Гончарове за эту неделю Нина вспоминала чаще, чем полагается думать о случайном знакомом. И нет, дело было не в загадке, откуда у школьника из маленького городка такой поставленный прием.
Хотя сама Нина оправдывала себя именно этим, когда дала ему свой номер в день отъезда.
С ним было интересно разговаривать, он не заискивал перед ее фамилией и, кажется, даже не понимал ее ценности. Ту задачу с подтверждения показал только с начала, а когда Нина забрала карандаш, не полез с подсказками и молча дождался ее ответа, хотя тот же Вяземский не упустил бы случая показать свое превосходство.
А еще Гончаров не оставил себе выигранные деньги, что на самом деле говорило о нем куда больше, чем он мог предположить. На такие поступки способны либо дураки, живущие одним днем, либо те, кто считает деньги лишь инструментом. Дураком Гончаров точно не был, а деньги, очевидно, не сберег не из расточительства, а потому что уверен, что это не последние. Что добудет еще, причем столько, сколько нужно.
Нина хотела ему написать, но было некуда, да и незачем. Найти первого ученика страны она при желании могла бы за час, через редакцию или областное управление. Только это было бы уже не общение, а навязчивость. Свой ход Нина сделала еще в Новосибирске. Дальше решать полагалось Гончарову.
Коммуникатор пискнул, когда она подцепляла ногтем край новой обмотки. Номер был незнакомый.
«Нина, это Гончаров. Теперь на связи. Выбрал Московский университет. До встречи в столице».
Нина засмеялась и тут же оглянулась, потому что звук этот странно отдался эхом в пустой комнате. Сохранив номер, она написала в ответ: «Здравствуй, Роман. Хороший выбор. Позвони, как приедешь, — покажу университет».
Про свой химфак она писать не стала. Скажет, когда встретит его у главного входа, — тогда и посмотрит на лицо.
Коммуникатор мигнул и погас. Нина взяла ракетку и закончила обмотку.
Глава 4
Особый порядок
Утром система дождалась, пока я умоюсь, и развернула окно прямо над кухонным столом.
Обязательное задание № 10.
Наименование: сбор.
Условие: до 23:59 назначить место и время и обеспечить добровольное прибытие не менее десяти человек в пределах пятнадцати минут от назначенного времени. Оплата участия, обман и ссылка на административный ресурс запрещены.
Награда за выполнение: отсутствует.
При невыполнении: задание переходит в долг, выдача наград и доступ к каталогу блокируются до погашения.
Я отложил вилку с нанизанной сосиской и задумался. До сих пор система гоняла меня одного, загружая отжиманиями, приседаниями и прочими скороговорками. Теперь ей понадобилась массовка, десяток человек, причем добровольно, без оплаты и без обмана. Знать бы еще, куда я их соберу. На лавочку у подъезда? На собрание жильцов по вопросу мусоропровода?
«Уточнение: цель сбора имеет значение?»
Способ выполнения определяется исполнителем. Оценивается результат.
Ну, спасибо, система. Сама любезность.
Окно свернулось в таймер, а я вернулся к яичнице и стал прикидывать, кто в середине августа может собраться в одном месте толпой, кроме чаек на помойке.
Додумать мне не дали. В коридоре зазвонил телефон, мать взяла трубку, и по тому, как быстро замолчала, я понял, что звонят не тетя Зоя и не баба Шура.
— Ромка, тебя, — сказала она, прикрыв трубку ладонью. — Из школы.
Оказалось, звонила завуч. Услышав меня, она строго велела:
— Гончаров? К одиннадцати часам подойдите в школу.
— А по какому вопросу, не подскажете?
— Придете и узнаете. Не опаздывайте.
В трубке щелкнуло, и я остался стоять с гудками в руке.
Немного ошалев от вежливости, я все же хмыкнул. Ну да, завучи и завхозы везде одинаковые, хоть в третьей школе Светлогорска, хоть в Хогвартсе, должность обязывает, и плевать, рекордсмен ты, которому государь жал руку, или Гарри Поттер.