Неукротимый Бастард 5 (СИ), стр. 43

Прошёл ещё несколько шагов, выдержал паузу, потом сам рассмеялся и махнул рукой.

— Конечно, поделюсь. Я же не зверь какой-нибудь.

По одной из второстепенных дорог северо-восточнее Солнцеграда двигалась небольшая группа обычных неприметных людей в составе вполне заурядного хозяйственного обоза.

Со стороны всё выглядело совершенно естественно: пара телег, нехитрый груз, неторопливо идущие рядом люди в простой неброской одежде. Кто-то вёл лошадь под уздцы, кто-то лениво переговаривался о дороге, погоде и ценах на продукты, один из мужчин даже время от времени поправлял сползающий мешок, изображая обычного помощника торговца.

Но если присмотреться внимательнее, для знающего человека под капюшонами и широкими шапками угадывались несколько знакомых лиц: Борис Николаевич Каменский, Остап Афанасьевич, Виктор, Степан и несколько проверенных бойцов.

Разговаривали они нарочито спокойно, однако каждый внимательно следил за обочинами, лесом и редкими встречными. Оружие было спрятано под плащами так, чтобы при необходимости до него можно было добраться одним движением. Люди старались двигаться чуть сутулее и медленнее, чем обычно, изображая усталых возчиков, и только слишком внимательный взгляд мог заметить, насколько грамотно они держат расстояние друг от друга.

Борис Николаевич шёл возле первой телеги и вроде бы больше всего интересовался поведением лошади, но на самом деле уже давно следил за дорогой впереди.

На узком участке между лесом и неглубоким оврагом показался вооружённый отряд без каких-либо знаков принадлежности.

Каменский едва заметно прищурился. Уже одного взгляда хватило, чтобы понять: на обычных разбойников эти люди совершенно не похожи. Хорошее оружие, добротные сапоги, подогнанная по фигуре одежда, уверенная манера держаться. Даже стояли они не беспорядочной толпой, а так, чтобы перекрыть дорогу и одновременно не мешать друг другу. Слишком правильно.

Борис Николаевич продолжил вести под уздцы запряжённую в телегу лошадь и не изменил ни шага, ни выражения лица.

Почти поравнявшись с отрядом, он поднял голову и обратился тому, что был впереди:

— А вы, мил человек, часом не заблудились?

— Мы-то часом нет! — грубо ответил тот, кого Каменский ещё до первых слов мысленно определил командиром. — Вот вы, похоже, точно зашли не туда. Торговые обозы здесь редко ходят.

Борис Николаевич невозмутимо пожал плечами, будто услышал совершенно обычное замечание, а сам тем временем успел отметить положение ещё троих вооружённых людей, расстояние между ними и едва заметное движение одного из лучников в глубине группы.

— Знаю, — спокойно ответил он. — Мы регулярно здесь ходим. Каждые две недели. Неделю туда, неделю обратно.

Командир неизвестных нахмурился.

— Так если ты сам здесь нечасто бываешь, — с нарастающим раздражением продолжил он, — то откуда знаешь, что мы тут не свои?

Каменский чуть склонил голову набок, внимательно разглядывая собеседника.

— Да говор какой-то немного не местный, — с простоватой ухмылкой произнёс он. — Наверное, столичный или северный какой.

Взгляд незнакомца мгновенно изменился. Борис Николаевич это заметил, значит, задел куда надо.

— Что-то ты разговорился чрезмерно, торгаш! — уже не скрывая раздражения, рявкнул военный и положил руку на рукоять меча. — Показывай, что там везёшь! Может, и нам что понравится и пригодится?

— Да ничего особенного мы и не везём, — виновато развёл руками Каменский, продолжая изображать безобидного торговца. — Капуста, картошка да репа со свёклой.

Он сделал вид, что даже немного растерялся, но сам внимательно следил за рукой неизвестного.

— Как я сказал! — рявкнул тот и наконец вытащил меч из ножен.

Вот теперь сомнений не осталось. Борис Николаевич сделал пару неторопливых шагов назад, будто испугался оружия, хотя на самом деле просто освобождал пространство перед собой и одновременно подавал людям условленный сигнал.

— Ну, как скажешь, мил человек, — всё тем же тоном ответил он. — Мужики, покажите любопытному путнику наши овощи.

Прикинувшиеся торговцами бойцы дружно сбросили плащи. В ту же секунду в руках вспыхнули мечи, засиявшие разноцветными магическими отблесками. Незнакомцы, впрочем, тоже оказались готовы к подобному развитию событий. Никто не застыл от неожиданности и не бросился бежать. Передние сразу шагнули вперёд, задние разошлись в стороны, освобождая пространство для боя.

Звон клинков ударил по лесу. Первые несколько секунд никто не получил явного преимущества. Люди Каменского сознательно отступали, отбивая удары и постепенно заводя противника глубже в лес, туда, где узкая дорога уже не позволяла незнакомцам держать строй настолько уверенно.

— Назад! Не растягиваться! — рявкнул их командир, быстро поняв опасность.

Но было уже поздно. Из чащи сзади ударили ещё несколько людей Каменского, всё это время шедших параллельно дороге и скрывавшихся среди деревьев. Незнакомцы попытались развернуться, однако теперь оказались зажаты между двумя группами.

Остап Афанасьевич отбил удар, резко шагнул вперёд и выбил меч из руки одного из противников, следующий удар угодил точно в шею. Рядом Виктор с кем-то сцепился почти вплотную, Степан отбросил другого к стволу дерева.

Крики, ругань и звон металла слились в один непрерывный грохот. Несколько чужаков упали почти одновременно, оставшиеся сражались упорно и явно знали своё дело, но численное преимущество уже оказалось не на их стороне. Люди Каменского медленно сжимали кольцо, не позволяя никому вырваться к дороге.

Через несколько минут всё практически закончилось, на ногах остался только один. Он отбивался сразу от нескольких бойцов и делал это настолько уверенно, что никто не решался без необходимости идти на прямой размен ударами.

— Живым его! — резко приказал Каменский.

Бойцы сразу стали действовать осторожнее, стараясь не убить последнего противника.

— Брось оружие — останешься цел! — крикнул Борис Николаевич.

Ответа не последовало, лишь лязг клинков, топот сапог по рыхлой земле и тяжёлое дыхание. Кольцо постепенно сжималось. Последний противник пятился, отражая одну атаку за другой. Один из бойцов резко выбил его руку в сторону, клинок задел край капюшона, и тот слетел с головы.

Каменский вдруг застыл, на мгновение в его лице исчезло привычное спокойствие.

— Это же Коршун, — тихо сказал подошедший Степан.

Остап Афанасьевич нахмурился и внимательно посмотрел на открывшееся лицо.

— Он самый.

Виктор тоже перестал улыбаться. Теперь уже никто не воспринимал последнего противника как обычного безымянного исполнителя. Борис Николаевич сделал шаг вперёд.

— Сдавайся, Коршун! — крикнул он. — Всё закончилось.

Коршун быстро осмотрел окруживших его людей, выхода действительно не было. Несколько бойцов стояли впереди, ещё двое перекрывали дорогу назад, а по бокам оставались люди Остапа.

На несколько мгновений показалось, что сейчас он всё-таки бросит оружие. Именно этого Каменский и ждал, живой Коршун мог рассказать намного больше, чем десяток мёртвых наёмников. Но вместо этого тот резко отбил очередную атаку, отступил на шаг, свободной рукой полез под одежду и вытащил крохотный пузырёк.

— Стой! — рявкнул Каменский.

Поздно. Коршун одним движением поднял пробку и проглотил содержимое. Бойцы уже рванули к нему, но он поднял меч, заставляя их ещё на мгновение задержаться. На губах быстро появилась белая пена.

Коршун посмотрел прямо на Бориса Николаевича. На его лице не было ни паники, ни сожаления.

— К сожалению, прощай, барон, — с трудом произнёс он.

Колени подогнулись, Коршун ещё несколько мгновений удерживался на ногах, затем меч выпал из пальцев, а сам он тяжело рухнул на землю. Наседавшие на него бойцы остановились и невольно отступили на несколько шагов. Над лесной дорогой внезапно стало очень тихо.

Каменский медленно подошёл ближе, Степан, Виктор и Остап Афанасьевич встали рядом. Несколько секунд никто ничего не говорил. Остап первым стянул с головы шапку. Степан последовал его примеру, затем Виктор и сам Каменский. Не из-за смерти родственника или близкого человека, перед ними лежал опасный и достойный противник, которого они знали достаточно хорошо, чтобы уважать его профессионализм. И которого теперь уже ни о чём не спросишь.