Неукротимый Бастард 5 (СИ), стр. 40

Фантомов тем временем становилось всё больше. Они появлялись снова и снова с разных сторон, вынуждая нас медленно отступать. Я больше не пытался уничтожать их, только сбивал атаки, ломал построение, заставлял терять несколько секунд на обход завалов. Илья уже почти перестал атаковать, сохраняя ману на защиту.

— Ещё немного! — крикнул Дмитрий. — Последний раненый выходит!

Я поднял перед группой широкий воздушный поток, сбивая сразу несколько огненных сгустков вверх. Один всё-таки прошёл сбоку и ударил в землю совсем рядом с Марком, парня качнуло.

— Цел⁈ — крикнул я.

— Пока да!

Сзади Евдокия снова посмотрела на оставшихся среди развалин манекенов, я сразу понял, о чём она думает.

— Даже не думай! — крикнул Дмитрий. — Мы туда уже не вернёмся!

Девушка на мгновение замерла, потом стиснула зубы и продолжила отход. Ещё несколько секунд мы прикрывали эвакуацию, шаг за шагом отходя к краю полигона. Руки уже налились тяжестью, дыхание сбилось, концентрация начала проседать. Один из потоков у меня дрогнул, пришлось тут же выравнивать его, одновременно уходя от очередной атаки.

В этот момент резко прозвучал рог, наседавшие на нас фантомы тут же растворились.

Несколько секунд никто даже не двигался. Потом я опустился на землю и только сейчас понял, насколько устал. Рядом тяжело дышал Илья, Марк вытирал со лба пот, Софья с Анастасией выглядели так, словно сами несколько минут удерживали настоящий дом от обрушения.

Евдокия стояла чуть в стороне. Она не смотрела на нас, её взгляд оставался прикован к тому месту среди развалин, где лежали оставленные манекены.

— Довольно-таки неплохо, — объявил Валерий Степанович, когда мы, взмокшие и запыхавшиеся, подошли к краю полигона. — Результат, конечно, не идеальный, но вы спасли больше, чем чаще всего делает обычный отряд за тот же интервал времени. Погибло несколько условных пострадавших, но, если бы вы распылялись ещё больше, потери увеличились бы кратно.

Евдокия чуть опустила голову.

— Я могла попробовать спасти ещё того, у стены, — тихо сказала она. — Если бы быстрее стабилизировала остальных.

Валерий Степанович посмотрел на неё уже без привычной усмешки.

— Нет, — спокойно ответил он. — Если бы попытались спасти его, потеряли бы ещё как минимум двоих. А возможно, и больше. В настоящем бою у мага Жизни не всегда будет достаточно времени, маны и людей, чтобы помочь каждому.

Евдокия сжала губы, но ничего не сказала.

— Вот это и было главным уроком сегодняшнего занятия, — продолжил наставник. — Иногда правильное решение выглядит хуже всего именно для того, кто обязан его принять.

Он перевёл взгляд на меня.

— И ещё один момент. Правильным решением было дать Евдокии руководить действиями группы в своей области. Делегирование полномочий крайне важно в такой ситуации.

Я уже собирался просто кивнуть, но Валерий Степанович добавил:

— Хотя в самом начале ты всё-таки попытался решить за неё, кого спасать первым.

Вот ведь ничего от него не скроешь.

— Было такое, — признал я.

— И хорошо, что вовремя остановился, — продолжил наставник. — Командир не обязан знать всё лучше своих людей. Его задача — понимать, кому и когда нужно дать право принимать решения самостоятельно.

Я посмотрел на Евдокию. Девушка всё ещё выглядела подавленной, но теперь хотя бы не смотрела в сторону оставшихся манекенов. Пожалуй, сегодня именно ей пришлось тяжелее всех.

Мы привыкли считать хорошей тренировкой ту, после которой болят руки, ноги и почти полностью пуст источник, но, похоже, бывают занятия, после которых гораздо сильнее устаёшь совсем от другого.

Это утро в небольшом приграничном городке отличалось от всех других. Местных жителей заранее разогнали по домам и настоятельно попросили не высовываться на улицы без крайней необходимости. Редкие телеги всё же проезжали по площади, возле лавок копошились люди в простой крестьянской одежде, кто-то таскал мешки, кто-то неторопливо подметал крыльцо, но при внимательном взгляде становилось понятно: слишком уж часто эти «крестьяне» поглядывают по сторонам и слишком уверенно держатся для обычных горожан. Специально обученные люди старательно изображали привычный день, одновременно контролируя каждый переулок и каждый вход в нужное здание.

В небольшом трактире была назначена встреча. Фёдор Алексеевич Пожарский и Иван Ярославович Куракин уселись друг напротив друга за самым большим столом, на котором лежали собранные с обеих сторон доказательства вмешательства неизвестной силы, пытавшейся привести два рода к войне.

Барон Каменский разложил перед ними то, что удалось найти при обыске погибших «серых воинов»: одежду без каких-либо знаков, обезличенное оружие, тщательно удалённые клейма, монеты из разных мест и, самое главное, качественное снаряжение, слишком хорошее для случайной шайки наёмников.

Иван Ярославович взял со стола клинок и несколько раз медленно повернул его в руке, рассматривая место, где когда-то находилось клеймо мастера. Фёдор Алексеевич тем временем провёл пальцем по краю металлической накладки, на которой тоже были заметны следы обработки.

— Противник намеренно сделал всё возможное, чтобы определить его принадлежность оказалось невозможно, — подвёл итог Борис Николаевич, обводя рукой разложенную на столе добычу. — Всё, что могло хоть как-то вывести на заказчика, либо уничтожено, либо смешано с десятком ложных следов.

Князья некоторое время молчали, продолжая рассматривать практически бесполезные трофеи.

— Знаешь, Фёдор Алексеевич, — после небольшой паузы начал Куракин, всё ещё не выпуская клинок из рук. Его лицо оставалось хмурым, а голос звучал тихо и сдержанно. — Я, конечно, давно зуб точу на твою приграничную территорию на этом берегу Уховки. Тут спорить не буду, ты прекрасно это знаешь.

Он ещё раз посмотрел на очищенное от клейма место, затем с раздражением положил клинок обратно на стол.

— Но сейчас, когда невесть кто чуть не заставил нас поубивать друг друга, этот вопрос отошёл в сторону. Не исчез, заметь, просто сейчас есть вещи важнее.

Фёдор Алексеевич медленно кивнул. В уголках его губ мелькнула почти незаметная улыбка, но расслабленным он не выглядел.

— Вот теперь звучит честно, — сказал Пожарский. — Продолжать противостояние на таком фоне — полнейшая глупость. Только давай сразу договоримся: старые споры остаются старыми спорами, но на новые обвинения без проверки больше не отвечаем.

Иван Ярославович прищурился, словно по привычке пытаясь понять, нет ли в словах соседа скрытой уловки.

— Предлагаешь верить тебе на слово?

— Ни в коем случае, — почти сразу ответил Фёдор Алексеевич и откинулся на спинку стула. — Я тебе тоже на слово верить не собираюсь.

Куракин неожиданно усмехнулся.

— Вот это уже больше похоже на нормальный разговор.

Фёдор Алексеевич тоже едва заметно улыбнулся.

— Если на землях одного княжества снова появится доказательство якобы участия второго рода, — продолжил он уже серьёзнее, — сначала передаём сведения доверенному человеку другой стороны, проверяем, сверяем факты. И только потом принимаем решение.

— Верно, — поднял взгляд на соседа Иван Ярославович. — Никаких немедленных обвинений, сборов войск и красивых речей про родовую честь. Сначала проверка. Причём через тех людей, которым мы действительно доверяем, а не через очередного чиновника, который неизвестно кому докладывает.

Последние слова прозвучали заметно жёстче. Фёдор Алексеевич помолчал, затем чуть подался вперёд.

— Кстати, об этом. После последних нападений со мной лично связался советник царя Яков Семёнович Кобылин и предложил государственную помощь.

Иван Ярославович сразу перестал улыбаться.

— Сам Кобылин?

— Сам, — подтвердил Пожарский. — И поставил необычное условие: действительно важные находки передавать лично ему. Минуя секретарей, чиновников, помощников и любые промежуточные звенья.