Неукротимый Бастард 5 (СИ), стр. 31

Софья первой успела вмешаться. Из песка перед ногами Мирона один за другим поднялись невысокие земляные выступы, заставляя его сбиваться с шага. Я ударил встречным порывом ветра, сбивая очередной огненный поток в сторону.

— Илья, сейчас!

Тот уже восстановил равновесие, короткая вспышка, разряд попал точно в защитный костюм Мирона. Голубые кристаллы вспыхнули и погасли. Всё, победа.

Я тяжело выдохнул и только теперь понял, насколько сильно колотится сердце. Со стороны могло показаться, что победа получилась разгромной, нас осталось трое. На самом деле Мирону не хватило буквально мгновения, чтобы вывести Илью из строя, и тогда всё могло пойти совсем иначе.

Снова протрубил рог, обозначая окончание боя. Костюмы деактивировались, и все выбывшие теперь могли спокойно подняться и отряхнуться от песка.

Савелий встал сам, несколько раз повёл плечами, затем посмотрел на нас. Ни истерики, ни оправданий. Уже одно это отличало сегодняшний бой от наших прежних встреч.

Как мы и договаривались раньше, после боя обе команды собрались для короткого разбора ошибок. Несколько секунд никто не хотел начинать первым, в итоге Савелий посмотрел на меня.

— В начале все опять слишком много ждали команд лично от тебя, — сказал он совершенно спокойно. — Пока ты пытался держать всё поле, мы почти задавили Илью.

Возразить было нечего.

— Согласен, — кивнул я. — Именно поэтому потом командование взял Дмитрий.

Савелий коротко взглянул на него и тоже кивнул.

— И после этого стало хуже уже нам.

— Зато вы очень хорошо подготовились именно к первоначальной схеме, — продолжил я. — Особенно против моего подъёма. Земля и вода постоянно заставляли менять позицию.

— Для этого их и брал, — спокойно ответил Савелий.

— Вот только после выбытия Вельяминова перестроились вы уже хуже, — добавил я. — Продолжили давить почти по прежнему рисунку.

— Возможно, — Савелий немного нахмурился, но спорить не стал.

— Не возможно, а точно, — неожиданно тихо произнёс Мирон.

Все посмотрели на него. Он стоял чуть в стороне и отряхивал песок с рукава, даже не поднимая глаз.

— После того как Вельяминов выбыл, надо было сразу менять схему полностью. Мы этого не сделали.

Савелий с интересом посмотрел на брата, потом снова на меня.

— Значит, в следующий раз учтём.

— Как и мы свои ошибки, — ответил я.

— Бой оказался полезнее, чем я ожидал, — тихо сказал Мирон и наконец поднял взгляд, но больше он ничего не сказал.

Мы не радовались вместе, не обнимались, не улыбались друг другу, даже не пожали руки — лишь коротко кивнули и разошлись в стороны. Привычной ненависти между нами уже нет, но и дружбы тоже пока не наблюдается. Наверное, для начала и этого достаточно.

Уже направляясь к выходу, я всё же взглянул на ту часть трибуны, где сидел Андрей Вяземский. Сначала посмотрел именно на него, лицо Андрея выглядело совершенно спокойным. Никакого раздражения из-за нашей победы, никакого удивления из-за поведения Мирона или Савелия.

Я уже собирался отвернуться, и тут один из стоявших рядом с ним людей резко поднялся, развернулся и торопливо направился к выходу. Слишком уж быстро. Я невольно проводил его взглядом.

Возникло неприятное ощущение, что кому-то выше по цепочке спешат сообщить не столько о нашей победе, сколько о том, как именно изменились отношения между Пожарскими и Куракиными.

Утром за завтраком мы всё ещё продолжали обсуждать вчерашний бой. Теперь тема разговора больше сместилась к тому, насколько неожиданным оказалось поведение Савелия и Мирона, которые после поединка действительно спокойно разобрали с нами ошибки.

— Ещё ведь буквально несколько недель назад подобный разговор закончился бы взаимными оскорблениями, — первым заметил Марк. — А теперь Куракины ушли с арены без скандала… Я до сих пор в шоке!

— Ну и превращать их теперь в друзей тоже преждевременно, — ответил я. — Старые привычки и родовая неприязнь никуда за один день не исчезают.

— В этом ты прав, к сожалению, — кивнул Илья.

— Будем надеяться, что теперь хотя бы они не будут на нас бросаться, как дворовые собаки, — с ухмылкой сказал Никодим. В это время он смотрел в окно, потом задумчиво произнёс: — Не знаю, насколько это вообще возможно, но было бы здорово, если бы когда-нибудь вообще перестали делить окружающих на Пожарских, Куракиных и представителей других родов. Почему люди не могут понять, что все должны быть на одной стороне?

После сказанного Никодимом повисла пауза. Все задумались. Ещё совсем недавно подобная мысль показалась бы мне слишком наивной. Особенно здесь, где каждый второй первым делом смотрит не на самого человека, а на его фамилию и герб рода. Но после последних событий она уже не казалась совсем невозможной. Если наши отцы смогли вовремя остановиться и понять, что их кто-то намеренно сталкивает, значит, хотя бы теоретически и всё остальное когда-нибудь можно изменить.

В этот момент я почувствовал на себе взгляд. Обернувшись, увидел, как с тёплой улыбкой на меня смотрит Софья. Не просто мельком поглядывает, а действительно наблюдает уже какое-то время. Но стоило мне встретиться с ней глазами, как девушка почему-то сразу отвернулась и занялась своей кружкой, словно именно она сейчас представляла для неё невероятный интерес.

Немного странная реакция. Хотя чего я опять ищу загадку там, где её, скорее всего, нет? Вполне возможно, всё объясняется последними событиями между двумя семьями. Софья выросла внутри старой вражды и наверняка переживает происходящие перемены гораздо сильнее, чем показывает остальным. Для неё Куракины всю жизнь были врагами, а теперь всё внезапно начало меняться буквально за несколько дней. С этим объяснением я и решил пока остановиться.

Уже по дороге на занятия, на площади перед главным корпусом, мы встретились с Савелием и его людьми. Обе компании практически одновременно замедлили шаг, разговоры вокруг нас на мгновение стихли.

Я машинально приготовился услышать привычную колкость. Марк рядом тоже напрягся и покосился в сторону Куракиных, явно ожидая чего-то подобного.

Савелий посмотрел прямо на меня, несколько секунд ничего не происходило. Потом вместо привычного оскорбления он просто сухо кивнул. Я после короткой заминки ответил тем же, и мы пошли дальше.

— Кажется, я стал свидетелем исторического события, — произнёс Марк, когда между нашими группами появилось несколько шагов расстояния.

— Типа того, — усмехнулся Никодим.

Я тоже едва заметно улыбнулся, но продолжал краем глаза следить за Куракиными. Мирон держался значительно напряжённее старшего брата. Сначала мне даже показалось, что он тоже собирается просто пройти мимо. Его лицо на короткое мгновение стало почти нейтральным, а взгляд скользнул в мою сторону без прежнего презрения.

Потом Мирон куда-то посмотрел через плечо, я невольно проследил за его взглядом. Чуть в стороне возле входа в главный корпус стояли двое людей, которых я уже неоднократно видел рядом с Вяземским. Мирон сразу изменился. Губы презрительно скривились, плечи чуть расправились, а на лице словно сама собой появилась знакомая надменная маска.

— Смотри не возгордись после вчерашнего, Пожарский, — бросил он достаточно громко. — Один удачный бой ещё ничего не значит.

Вот теперь всё понятно.

— Обязательно учту, — спокойно ответил я и даже не стал замедляться.

Марк удивлённо посмотрел сначала на меня, потом на Мирона, но ничего не сказал.

Мы вошли в лекционный зал и расселись по своим местам. Преподаватель обвёл аудиторию взглядом и не спешил начинать лекцию. Вместо этого открыл блокнот с записями и громко объявил:

— Сегодня после обеда у вас будет большой практикум. Причём для вас довольно неожиданный, — мужчина снова поднял глаза на аудиторию и едва заметно улыбнулся. Почему-то эта улыбка мне сразу не понравилась. — Привычные учебные команды впервые намеренно перемешают жеребьёвкой.