Неукротимый Бастард 5 (СИ), стр. 29

— Что это за род? И откуда вы всё это знаете? — спросил Яков Семёнович.

Очень хотелось задать ещё с десяток вопросов разом, но советник заставил себя не торопиться, пусть говорит сам.

— Этой информации я, к сожалению, сообщить вам не могу, — спокойно ответил гость. — Вам придётся опираться на собственные источники. Мне же распространяться на эту тему запретили.

— Удобная позиция, — заметил Кобылин.

— Возможно, — невозмутимо согласился немец. — Но могу заверить вас в одном: человек с таким наследием нужен Германии как… воздух.

Яков Семёнович едва заметно напрягся. Вот эта фраза ему понравилась ещё меньше предыдущих. Речь шла уже явно не о любопытстве какого-нибудь архивиста, учёного или отдельного дипломата. Если иностранное государство отправляет человека с официальными бумагами к советнику русского царя лишь затем, чтобы обозначить свой интерес к одному адепту Академии, значит, вокруг Михаила начинается игра совершенно иного уровня.

Немец наверняка заметил его реакцию, но вида не подал. Просто сидел напротив, спокойно ожидая ответа, словно сообщил нечто совершенно будничное.

— Видите ли, сударь, — после небольшой паузы произнёс Кобылин, — Михаил не вещь и не территория, которую можно кому-то передать. Если когда-нибудь ему предложат ехать в Германию, решение будет принимать только он сам.

Гость снова слегка улыбнулся, откинулся на спинку стула и сцепил пальцы на животе.

— Именно добровольного решения мы и добиваемся, будьте уверены.

— Не сомневаюсь, — сухо ответил советник.

— Я лишь должен был довести до вашего сведения, что подобный интерес существует. Чтобы впоследствии это не стало для вас неожиданностью. Насколько вы помните, Германия не является врагом Русского царства.

— Разумеется.

Кобылин некоторое время молча смотрел на собеседника. Немец тоже молчал. По всему было видно, что основная часть визита подошла к концу и больше никакой информации добровольно из него сегодня не вытащить. Советник чуть расслабился в кресле, словно тоже решил завершить разговор.

— Что ж, благодарю за откровенность.

Незнакомец уже едва заметно подался вперёд, собираясь подняться, когда Кобылин вдруг спросил совершенно другим тоном:

— А не Германия ли, случаем, организовала столкновение Пожарских и Куракиных?

Вот теперь ему наконец удалось заметить хоть какую-то реакцию, совсем короткую. На одно мгновение взгляд иностранца изменился, прежде чем лицо снова приобрело прежнее спокойное выражение.

— О чём это вы? — удивлённо спросил он.

Слишком хорошо сыграл, вот именно это Кобылину и не понравилось больше всего. Удивление получилось настолько правильным и искренним, словно незнакомец заранее репетировал именно такой вопрос. Советник чуть прищурился.

— Не думаю, что столкновение двух уважаемых князей могло ускользнуть от ваших служб, которые присутствуют на территории нашего государства.

Лицо немца едва заметно поблекло, но голос остался совершенно спокойным.

— Разумеется, сведения о произошедшем до нас доходили. Однако я категорически отрицаю участие своей стороны.

Кобылин несколько секунд смотрел на него, не произнося ни слова. «Своей стороны». Фраза была составлена слишком аккуратно. Формально придраться не к чему, можно считать прямым отрицанием. Вот только уверенности в невиновности Германии почему-то не прибавилось ни на крупицу.

— Что ж, будем считать, что я вас услышал, — сказал наконец советник.

Немец коротко кивнул и поднялся со стула, неторопливо поправляя камзол.

— В общем, я сообщил вам самое главное. Чтобы для вас не стало неожиданностью, если однажды Михаил Пожарский, как вы его называете, захочет вернуться к своим корням.

Последние слова он произнёс с едва заметной улыбкой. После этого незнакомец коротко поклонился и уверенным шагом вышел из кабинета, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Кобылин некоторое время неподвижно смотрел на дверную ручку.

— Вот ведь… — тихо пробормотал он себе под нос.

Потом тяжело поднялся с кресла и подошёл к большой карте, висевшей на стене кабинета.

Сначала взгляд остановился на Царьграде. Потом скользнул к землям Пожарских и Куракиных, где совсем недавно два княжеских рода едва не сцепились друг с другом в полноценной войне. Затем взгляд медленно ушёл дальше на запад.

До сегодняшнего вечера большая часть происходящего вокруг Михаила укладывалась хотя бы в границы Русского царства: Академия, Пожарские, Куракины, люди при дворе, неизвестные силы, сталкивающие два рода. Теперь границы этой игры заметно расширились.

Кобылин медленно сцепил руки за спиной.

Германия слишком хорошо знала о происхождении Михаила. Настолько хорошо, что решилась официально обозначить свой интерес. И это совершенно не означало, что именно она стояла за серыми, неидентифицированными войсками, пытавшимися столкнуть Пожарских и Куракиных.

Подозрение — ещё не доказательство, а Яков Семёнович слишком давно занимался подобными делами, чтобы путать одно с другим. Но теперь на карте появилась ещё одна сторона, за которой следовало очень внимательно присматривать.

Глава 11

Настал день командного боя моих бойцов против бойцов Савелия. После последних известий из дома для меня и Савелия он уже не должен был стать кульминацией старой семейной вражды, а возможностью наконец проверить, чего действительно стоят наши команды друг против друга. То есть теперь будет вполне здоровое соперничество.

Общим решением восьмёрки был утверждён состав команды: со мной пошли Дмитрий, Софья и Илья — такой набор мы сочли оптимальным.

Перед началом боя мы с Савелием подошли к длинному столу, за которым сидели наставники и наблюдатели.

— Так, господа, — начал главный арбитр, поочерёдно посмотрев сначала на Савелия, потом на меня. — Вы подтверждаете, что условия остаются стандартными и никаких дополнительных требований стороны друг к другу не имеют?

Мы с Савелием молча кивнули. Арбитр на мгновение задержал на нас взгляд, словно ожидал привычного обмена колкостями, но ничего не последовало.

— Тогда распишитесь вот здесь.

Он развернул к нам журнал. Я первым поставил свой росчерк, рядом расписался Савелий. Мы снова коротко кивнули друг другу и разошлись к своим командам.

Странное всё-таки ощущение. Ещё совсем недавно мы бы обязательно нашли повод сказать друг другу какую-нибудь гадость, а теперь спокойно стоим рядом и обсуждаем обычный учебный бой. Не друзья, конечно, но хотя бы без прежнего желания перегрызть друг другу глотки.

В команде Савелия я заметил Мирона и ещё двух парней. Насколько мне удалось узнать, один из них, Артемий Лихачёв, обладал второй ступенью Земли, другой — Родион Вельяминов с магией Воды. Куракин взял этих людей не случайно, тщательно продумав состав исходя из того, что можем я и моя команда. Маг Земли должен мешать мне свободно перемещаться над ареной и создавать укрытия от Ильи, а маг Воды — сбивать мои воздушные манёвры и прикрывать товарищей от огня Дмитрия. Два огневика способны постоянно давить сразу по нескольким направлениям.

Выходит, Савелий действительно готовился и не просто прикинул стихии противников, а явно разбирал именно наши сильные стороны.

Наши защитные костюмы ещё раз проверили и активировали. Кристаллы вспыхнули голубым светом. На трибунах собралось немало народу, которому было интересно посмотреть на наш бой. Однако в этот раз не было неприятных выкриков и улюлюканий, лишь приветственные слова и поддержка с обеих сторон.

Только Мирон выглядел так же, как и раньше, — смотрел на меня с прежней ненавистью. И я понимал почему. Он просто обязан играть всё ту же роль человека, ненавидящего Пожарских.

Последний раз взглянув на трибуну, я увидел там и Вяземского с несколькими приятелями. Вот теперь всё окончательно встало на свои места, Мирон просто не может позволить себе вести себя иначе. После этого я старался больше туда не смотреть.