Неукротимый Бастард 5 (СИ), стр. 28

Вот она, четвёртая ступень. Не только более сильный удар, возможность гораздо дольше оставаться полезным.

— Да уж, не назовёшь это удачно спланированным наступлением, — пытаясь восстановить дыхание, сказал Дмитрий. — Пришлось как следует попотеть.

— Не всегда удаётся всё спланировать на сто процентов, — заметил Илья, вытирая лоб рукавом. — Главное, чтобы после того, как план развалился, вместе с ним не развалились мы.

— Все справились на отлично, — заметил я. — И работали лучше, чем в прошлый раз.

— Особенно я, — тут же сообщил Марк. — Прошу отметить: ни одного бессмысленного применения Огня.

Дмитрий посмотрел на него.

— Записать в журнал?

— Обязательно.

— Красными чернилами, — добавил Илья. — Историческое событие.

— Да идите вы оба! — обиженно крикнул Марк.

Теперь даже Софья тихо рассмеялась.

Мы вышли к краю полигона, где нас уже ждал Валерий Степанович, записывая свои замечания в журнал. Он не торопился говорить, сначала обвёл взглядом каждого из нас, потом ещё раз посмотрел на укрепления и время на контрольном артефакте. На его обычно беспристрастном лице в этот раз было некое подобие улыбки, и вот это уже заставило меня насторожиться сильнее любого замечания.

Валерий Степанович редко хвалил просто ради того, чтобы поднять ученикам настроение.

— Ну что, господа адепты, — наконец произнёс он. — Должен заметить, что получилось у вас очень даже неплохо. Учитывая, что оборонительные сооружения стали значительно сложнее, а количество фантомов заметно увеличилось по сравнению с прошлым экспериментом, вы взяли флаг практически за то же время. Так что сегодня все молодцы.

Марк даже рот приоткрыл от удивления. Я, признаться, тоже не сразу нашёлся, что сказать. Если Валерий Степанович произнёс «все молодцы» без последующего «но», значит, результат действительно оказался хорошим.

Наставник перевёл взгляд на меня и некоторое время молча смотрел. Ну вот, рано обрадовались.

— В следующий раз одного захвата флага будет мало, — добавил он. — После этого придётся удерживать позицию и устоять перед контратакой. Понятно?

— Вот теперь узнаю нашего наставника, — негромко пробормотал Марк.

— Что-то сказали? — тут же спросил Валерий Степанович.

— Говорю, значит, в следующий раз нам будет совсем не скучно, — с невинным выражением лица ответил Марк.

— Совершенно верно, — кивнул мужчина с ухмылкой.

— Экономить ману надо будет ещё тщательнее, — задумчиво добавил Илья.

— И разрушать всё подряд нельзя, — тихо произнесла Софья, обернувшись на оставшиеся позади проломы. — Наносить оборонительным сооружениям повреждения, достаточные для того, чтобы пройти, а за своей спиной сразу восстанавливать. Иначе потом сами же получим открытые проходы во время контратаки.

Я посмотрел на неё и кивнул.

— Наверное, так и будем делать, но подумаем об этом позже. На сегодня с меня укреплений достаточно.

Все возвращались с полигона в отличном настроении, довольные прошедшей тренировкой. Марк продолжал доказывать Илье, что сегодня проявил невероятную бережливость, Дмитрий время от времени вставлял комментарии, от которых эта самая бережливость становилась всё невероятнее, а девушки обсуждали, как можно было быстрее пройти последнюю стену.

Мы уже вышли на центральную аллею. Я слушал друзей, улыбался и впервые за весь день просто наслаждался приятной усталостью после удачной тренировки.

А потом всё изменилось, всего на мгновение. Шум голосов словно отодвинулся куда-то в сторону. Я невольно замедлил шаг, чувствуя уже знакомое тянущее ощущение где-то на границе сознания.

Книга, снова.

Теперь я уже не мог назвать это просто странным чувством или случайным толчком. Это была прочная незримая связь, и я совершенно точно знал, откуда она тянется и чего хочет от меня. Она звала.

На фоне радости друзей это ощущение показалось особенно неприятным. Несколько минут назад всё было просто и понятно: укрепления, фантомы, ошибки, победа, усталость. Обычные проблемы, которые можно разобрать, исправить и попробовать решить лучше в следующий раз.

С Книгой так не получится.

Я заставил себя снова идти в прежнем темпе, чтобы никто не заметил заминки. Похоже, древняя Книга-артефакт совершенно не собиралась ждать, пока я разберусь с более обычными проблемами.

Был уже поздний вечер. Яков Семёнович Кобылин всё ещё работал с документами. Воспользовавшись полным доступом после разговора с царём, он собрал самое нужное из того, что нашёл, и разложил на столе. Здесь были и старые дела Тайной канцелярии, и отчёты наблюдателей из Академии, и несколько совершенно отдельных материалов, касающихся Михаила Пожарского.

Яков Семёнович неторопливо переворачивал страницы. Лицо его при этом постоянно менялось: то он улыбался, то хмурился. Иногда открывал глаза так широко, что казалось, они вот-вот выйдут из орбит и упадут прямо на документ.

Особенно интересные бумаги он откладывал отдельно, собираясь вернуться к ним позже. За последние дни имя Михаила Пожарского встречалось ему настолько часто и в настолько разных делах, что советник уже начинал подозревать: обычным совпадением всё это быть просто не может.

В дверь негромко постучали. Яков Семёнович даже чуть не подпрыгнул от неожиданности, настолько отстранился от реальности и окружающего мира. В кабинет заглянул слуга.

— Прошу прощения, ваше сиятельство. К вам посетитель — иностранец. Добивается личной встречи и располагает официальными бумагами, позволяющими хотя бы выслушать его.

— Даже так? — вскинул брови советник царя.

Пальцы несколько раз нервно постучали по пачке документов. Поздний иностранный визит, да ещё с официальными бумагами, сам по себе выглядел достаточно необычно. Затем Кобылин коротко кивнул.

— Пусть заходит.

Он спешно закрыл несколько папок, убрал их в сторону и прикрыл сверху обычными отчётами. Незнакомцу совершенно незачем видеть, чем именно занимается советник государя поздними вечерами.

В кабинет вошёл мужчина средних лет, одетый хорошо, но без лишней напыщенности. Камзол дорогой, однако неброский, украшений самый минимум. Поздоровался он по-русски вполне свободно, но с отчётливым немецким акцентом.

— Что же привело вас ко мне, сударь? — вежливо спросил советник, указав незнакомцу рукой на стул.

Мужчина опустился на предложенный стул, аккуратно поправил полы камзола и только после этого неторопливо начал:

— Полагаю, нас с вами интересует один и тот же человек.

Он замолчал, внимательно глядя в глаза советнику.

— Интересно, — сказал Яков Семёнович, сложив руки на груди и не отводя взгляда от собеседника. — И кто же именно вас интересует?

— Думаю, вы уже поняли, что я имею в виду Михаила Пожарского.

Кобылин старался сохранить невозмутимость. На его лице не дрогнул ни один мускул, не шевельнулась бровь. Даже пальцы больше не постукивали по столешнице, хотя очень хотелось.

— И чем молодой адепт Царской Академии смог заинтересовать иностранное государство? — спросил он после короткой паузы.

На губах посетителя появилась едва заметная улыбка.

— Вы ведь и сами уже догадываетесь, что он бастард. Только не Пожарского.

Вот теперь Кобылину действительно пришлось приложить усилие, чтобы сохранить прежнее выражение лица. Подозрения у него имелись уже давно, слишком многое в истории Михаила не сходилось, слишком много людей вдруг начали проявлять к деревенскому парню совершенно несоразмерный интерес. Но одно дело — самому строить предположения, перебирая документы в кабинете, и совсем другое — услышать подобное утверждение от иностранца, явившегося с официальными полномочиями.

Советник чуть склонился вперёд, но промолчал, давая понять, что ждёт продолжения.

— Михаил является наследником древнего, почти исчезнувшего рода, — уже без улыбки произнёс немец, чуть понизив голос. — Следы которого сохранились в германских архивах значительно лучше, чем в русских.