Пламенев. Книга 13 (СИ), стр. 47

И если я пойду напролом, не зная, непременно столкнусь с этим. С тем, что сильнее меня в любом случае. А значит, готовиться нужно тщательнее.

Дни во дворце были устроены так, чтобы их не считать. Завтрак у окна, прогулка с Прохором, обед, тренировочный зал наверху, где я работал с Крушителем один, ужин. Я продолжал искать лазейки, но не находил.

К концу третьей недели ко мне впустили Илью. «За хорошее поведение». Илья вошел после обеда один. Его слуга остался за дверью, а Прохор встал у окна.

Илья похудел в кости после Истока, но стал шире в плечах. Он оглядел комнаты, окно, Крушитель и покрутил плечом, как крутил всегда перед борьбой.

— Ну… живешь.

— Живу. Сядь.

Он сел. На край, не откидываясь.

— Как все?

— Хорошо. — Он дернул уголком рта. — Нет, правда хорошо. Ходим по городу. Деньги дают каждому на руки, почти без счета, если не наглеть. Ребята уже половину столицы обошли. Кормят как на убой.

— Все выходят?

— Все, кто хочет. Говоришь куда, к какому часу вернешься — и идешь.

— Тренируетесь?

— Ага, конечно.

Он посмотрел на Прохора и обратно на меня.

Дальше он рассказывал, кто чем занят. Слава нашел в столице рассказчиков, которые сидят на площадях за деньги, ходит их слушать и уже спорит с ними. Один раз сам рассказал какую-то историю, и ему реально заплатили.

Зина спит. Спит по полдня, а потом идет в зал и кладет на лопатки любого, кто согласится. Маша с Женей гуляют. Женя купил ей что-то, чего Илья не разглядел, и Маша с тех пор носит это под воротом. Демьяну и остальным, оставшимся у Соколовых, передали, что мы живы.

Все это было приятно слушать, и все это было тем, что можно говорить при Прохоре. Я слушал и кивал, и мне это нравилось, потому что я месяц ни от кого не слышал этих имен.

— А ты сам? — спросил я.

— А я тут читать начал.

Я не сразу ответил.

— Ты?

— Ну да, я. — Он дернул подбородком. — У них тут библиотека. Не как у нас в Вязьме, тут прям… я не знаю, город. Хожу, изучаю. Образование, понимаешь, восполняю.

— И что читаешь?

— Про Дух в основном. Особенно захватила книга… как там… постоянно название забываю… Что-то вроде «Труд по изучению превращения энергий, их высших форм и иных ипостасей», ну или типа того. Тяжелая книга, приходится прямо продираться через термины. Но мне понравилось.

Лицо я удержал невозмутимым, хотя в то, что Илья с бухты-барахты взялся за изучение настолько фундаментальных научных трудов, не поверил ни на секунду. Это не был Илья. Это был кто-то, кто говорил его голосом о чем-то важном.

— Дочитаю, верну, — сказал он. — Дня через три. Возьми тогда. Тебе будет интересно.

— Ладно.

Я хотел спросить, что за глава, кто дал ему эту книгу и почему три дня, но не стал. Не стоило показывать свой интерес Прохору. Мы поговорили еще, Илья встал, потянулся всем телом и стукнул меня кулаком в плечо.

— Три дня, командир.

Когда Илья вышел, я остался сидеть. Что-то в этом было не так, и дело не в книге. В том, как он сказал «три дня», — будто отмерял, а не прикидывал. И в том, что он не смотрел на меня, когда это говорил.

Три дня я почти не спал и не ел. Все три дня под ребрами сидело ощущение чего-то готовящегося, чего-то очень нехорошего. Но когда я заходил в библиотеку, нужной книги не было в доступе.

На третий день я записался в библиотеку на восемь утра. Она занимала целый ярус нижней башни, кольцом, и стеллажи поднимались в четыре этажа, с лестницами на колесах, и на каждом этаже по своей галерее.

Пахло кожей и пылью, которую здесь вытирали, но она возвращалась. Свет падал сверху, из кольца окон под потолком, и до нижних полок доходил уже серым. Зал пустовал. Библиотекарь, сухой человек в сером, с чернильными пальцами, встретил нас у входа с тетрадью записей.

— Вы записаны, — сказал он, — на один час. Что желаете?

Я назвал.

Он посмотрел в другой список, толще.

— Не возвращена. Взята шесть дней назад. Срок вышел вчера.

Я постоял. Ждать дольше положенного я не мог, так как после запланированного часа библиотеку мог захотеть посетить кто-то из других «пленников», а нам по правилам нельзя было пересекаться.

Пропуска придумали не для порядка. Их стыковали по времени так, чтобы ни один из нас не встретил другого ни в библиотеке, ни в зале, ни на лестнице.

Мы вышли. Прохор записал меня снова, через два часа. Это время я провел в тренировочном зале, и Крушитель ни разу так и не лег в руку правильно: я бил как новичок, злился на это и бил еще хуже.

В десять книга не появилась. Библиотекарь только качнул головой. Мы вышли снова, я снова перезаписался еще через два часа. В этот раз я в зал не пошел. Сел у себя у окна и смотрел на город, не видя его.

В полдень она лежала на столе у входа.

— Вернули, — сказал библиотекарь. — Совсем недавно. Решил не относить на стеллаж. Вот.

Она была тяжелая, в кожаном переплете, с обрезом, стертым до серого. Я унес ее к столу у окна и раскрыл.

Ничего не нашлось — ни записки, ни листка, ни закладки. Ни следа Духа в переплете, я проверил. Обычный том, читанный сотни раз, с пятнами на полях.

Впрочем, этого я и ожидал. Даже если Прохор не понял, насколько важными были слова Ильи, одного упоминания книги должно было быть достаточно, чтобы ее проверили после возвращения максимально тщательно. А значит, нужно было искать что-то, что предназначалось исключительно мне.

Я листал. Оглавление, предисловие, главы о природе Духа, главы о Кругах, о пределах. Чем дальше, тем тяжелее язык.

Глава четырнадцатая. О ПРИЧИНАХ ПЕРЕХОДА НА СТУПЕНЬ ЭФИРНОЙ СФЕРЫ С ПЯТОГО И ШЕСТОГО КРУГОВ.

В слове «КРУГОВ» к букве Г снизу был подрисован хвостик. Карандашом, тонко — так, что разглядел бы только тот, кто ищет. Буква Г как будто бы стала С.

С — Саша.

Я прочел название еще раз, сел ровнее.

Глава начиналась с того, что и так помнилось из академии, и первые страницы я пробежал глазами, не читая. Круг за Кругом, каждый следующий Круг Маг берет так же, как предыдущий, только дольше и дороже. Сформировал Пятый — копи на следующий. Это был бы просто очередной шаг.

Но Сфера шагами не бралась. Здесь автор менял тон, текст становился плотнее, занимая по три страницы на одну мысль. Я сбавил ход.

Чтобы получить Сферу, Круги нужно было сломать. Все сразу, расформировать до состояния, в котором Дух в них «забудет», что был Кругами. На пересборку в главе отводилось два десятка страниц с чертежами, и я их пролистал, вычленяя лишь суть.

Весь запас, который Маг накопил за жизнь на своих Кругах, уходил в этот один слом, и остатка не предусматривалось. По спине пошел холод, от лопаток к пояснице.

Дальше автор писал то, чего в академии не проходили. Большинство неудачных прорывов на Сферу случается не от нехватки силы. Прорывавшихся губило то, что человек не отдавал себя целиком, потому что тело не позволяло. Так же оно не позволяет мышце выложиться до конца, иначе рвутся связки, и так же оно не дает вылить весь Дух и весь внутренний резерв в одно дело, словно придерживая часть на случай неудачи.

Но при прорыве на Сферу неудача означает разрушение части Кругов, потерю Духа или и вовсе смерть, так что придерживать на этот случай нечего. Кто придержит хотя бы малую толику, тому не хватит сил для полного переформирования Кругов, а это провал.

Потом начинался чуть иной раздел о выборе.

Маг Пятого Круга, у которого более чем хватает таланта на следующий, часто на этот следующий не идет. Потому что Сфера с Пятого Круга дается тяжелее, чем Шестой Круг, но намного легче, чем Сфера с Шестого. Если ты не гений, а просто хороший, пускай даже отличный Маг, Шестой Круг закрывает тебе Сферу навсегда. С него на нее прорываются единицы.

Так что, если чувствуешь в себе потенциал для Сферы, останавливайся на пятом. Сфера пяти Кругов была низшей из Сфер, но это Сфера. Дольше жизнь, выше положение, сила больше любого Круга. То же действовало и ступенью выше, вся лестница была устроена одинаково.