Пламенев. Книга 13 (СИ), стр. 45

Первые часы Аркадий держался во главе своих. Потом, когда солнце опустилось к воде и оба строя сели на плоский каменный берег восточной части континента, чтобы раненые не провисели ночь на чужих руках, он сел в стороне, и до утра я его не встречал.

Костров не жгли. Поднялись затемно, и уже над водой он подлетел ближе и двинулся рядом со мной, никак это не обосновав. Вода под нами не менялась час за часом, и только тень от нас ползла впереди — длинная, одна на всех.

— Я ждал, — сказал Аркадий, — что вы спросите первым.

— О чем?

— Как мы вас нашли. Вы не спросили.

— Вы сами сказали. Донесение.

— Донесение сказало, куда вы полетели. Найти вас над океаном по донесению нельзя. — Он висел вровень чуть впереди и говорил в воздух перед собой. — Вам это не важно или не интересно?

— Не важно.

— Зря. Командир должен всегда все знать. Или как минимум должен знать больше, чем его противник.

Я хмыкнул. Похоже, он и правда пытался таким образом немного неуклюже втереться ко мне в доверие.

— И как же вы меня нашли?

— Вы шли слишком открыто. Над Вязьмой, днем, всем строем. Вас видели с земли, об этом доложили до того, как вы вышли к воде.

Я не ответил. Он подождал и переменил разговор сам.

— До того, как вы были объявлены мертвым два года назад, у вас был Пятый Круг. Теперь при вас девять Седьмых, Михаил на Восьмом и вы сами. Как это так, Александр?

— Никак. Извините, я не могу сказать. Тайна не только моя, и я не стану ее раскрывать. Но могу сказать одно: того способа больше нет. Второй такой клан я не соберу ни для вас, ни для себя, ни для Империи. Так что можете не ждать.

Он замолчал надолго, но потом сказал:

— Хорошо. Мне довольно того, что они есть.

Причину такой его любезности я видел всего одну, и она летела рядом со мной с копьем на ремне за спиной. Настоящий Восьмой Круг планеты и племянник Аркадия называл меня командиром при всех.

Обидь теперь Кавелины меня, Миша мог отвернуться от них в тот самый день, когда прилетит Империя и ему нужно будет просить за планету. Шанс на это был небольшой. Но Аркадий не мог его не учитывать.

— Что на вас за маскировка? Почему я не могу увидеть ваши Круги?

— Научился, пока пытался понять, как выбраться из лаборатории Черной Кости. Пока сыровато получается, но все впереди, как думаете?

Он кивнул и про технику больше не спрашивал.

— Лилия была вашей сестрой, — сказал я через минут пятнадцать молчания. — Вам ведь уже поступили донесения о том, что произошло над поместьем Железных и кем она была на самом деле?

— Да.

— Сколько в ваших рядах еще таких?

— Мы проверим.

— Кто проверит?

— Я. Лично. — Он произнес это со злобой, но не на меня, а скорее на Кость и себя за то, что допустил подобное.

Переспрашивать я ничего не стал, но даже этого оказалось достаточно, чтобы он поумерил пыл и отстал от меня на несколько часов.

Пока он не попросит меня снять кокон, я буду цел. Что дальше, решил сейчас не думать.

Континент вышел из-под воды к вечеру второго дня. Еще через несколько часов показалась столица. Она легла под нами всеми своими огромными домами, летающими экипажами и аппаратами с саморазогревающейся едой, которые я помнил с турнира.

Дворец стоял на возвышении и с воздуха казался кристальной горой. Башни росли из общего основания под разными углами, как растут грани из одной друзы, каждая в свету. На самой высокой медленно, так, что движение угадывалось только по бликам, поворачивался кристальный орел с двумя головами. Я помнил его снизу, из окна экипажа. Сверху он был будто бы даже прекраснее.

Мы сели на площадку у подножия самой высокой из башен, площадка приняла всех без тесноты, с запасом на еще один такой же строй. Аркадий сел последним.

— Теперь давайте поговорим спокойнее, — сказал он, когда я снял шлем. — Благодарю за то, что вы не стали делать глупостей, и я рад, что мы договорились, хотя вам, кажется, это и не по душе. Но и вы поймите. Отпустить вас я не могу, это вопрос буквально выживания планеты. Все, что понадобится, вам предоставят, вы ни в чем не будете нуждаться, но до прибытия кораблей Империи не покинете дворец.

— Понимаю, — кивнул я. — Кто где будет жить?

— Вы, Михаил и ваши Седьмые Круги — в верхней башне. Каждый в своих комнатах, при своем слуге. Прочие — ниже. Ваш Зверь — в зверинце.

— Верхняя башня. — Я оглянулся на своих. — Все вместе?

— Нет. Хотя я и привел вас сюда без сопротивления, но не могу не подозревать вас всех в желании сбежать. Так что всем Седьмым и Восьмым Кругам, лидерам вашего клана, будет запрещено пересекаться между собой. Слуги проследят, чтобы вы следовали этому правилу неукоснительно.

Мои люди смотрели на дворец. Не на нас с Аркадием — на стены, вверх. Кто-то выдохнул: «Мать честная». Я их прекрасно понимал. Если бы мне не нужно было сохранять лицо, я бы тоже взялся глазеть по сторонам, пытаясь запечатлеть в памяти все это великолепие.

Из ворот, ведущих на площадку, начали парами выходить люди в темном, и каждая пара забирала по десятку человек Пятых-Шестых Кругов. Увели Селезнева, увели Агату. Благо дворец все-таки не настолько огромен, чтобы я не смог поддерживать уже наложенный на нее Единый даже из другого его конца.

Вирр сел на краю площадки, в стороне, и охрана у ворот отступила от него на несколько шагов, не сговариваясь. Он лег мордой на лапы и смотрел на меня.

— Будь хорошим мальчиком, — сказал я ему, и по связи пошло обратно черное и тяжелое.

Не злость. Так он отзывался на клетку. Я послал ему картинку: я живой, стены, ночь, потом день. Он поднялся и пошел за еще одной парой, которые ждали его у ворот. Ни тот ни другой рядом с ним не встал.

До того как нас развели по комнатам, оставшихся на площадке Седьмых и Восьмых (ну, вроде как) Кругов отвели в лазарет. Броню с меня снимали слуги. Там, где вошли осколки Розы, черный металл вогнулся внутрь и пластины не отходили нормально.

Лекарь Кавелиных, старик с сухими руками, посмотрел раны, тронул бедро, где вошел плющ Лилии, и сказал, что это чистое, само закроется. Доспех унесли в ремонт. Крушитель я оставил себе, но на него никто и не претендовал.

Когда нас всех осмотрели и обработали, за каждым начали приходить пары. Гриша, Демид, Нина, Ярослав…

— Наташа, — сказал я, когда ее пара подошла за ней.

— Знаю. — Она подошла, я притянул ее к себе и поцеловал. — Ты что-нибудь придумаешь.

Миша стоял с Аркадием отдельно, и о чем они говорили, до меня не доходило. Потом Миша повернулся и сказал в голос, чтобы все услышали:

— Я останусь с командиром! Это мое условие.

— Это не условие. Назовем это просьбой, которую я без проблем удовлетворю. — Аркадий кивнул с натянутой улыбкой.

Наконец, повели в роскошную тюрьму и меня.

Внутри дворец начинался с коридора, в котором терялся взгляд. Коридор этот был выше дома, в котором я вырос, а дальний его конец тонул в свету. Мой дворецкий, Прохор, вел меня, идя чуть впереди. Невысокий, седой, руки на животе, одна в другой. При разговоре глаз он не поднимал выше моего подбородка.

— Здесь, — сказал он, когда довел меня до места. — Три комнаты, спальня, кабинет, купальня. Кухня работает всегда. Скажете, чего хотите, — принесут. Скажете, что хотите увидеть во дворце, — покажу. Библиотека, зверинец, оружейная, галерея. Но для посещения этих мест нужно согласовывать план заранее. За стены нельзя, остальное вам доступно.

Комнаты перекрывали по площади весь офицерский отсек Улья, окна выходили на город, и город лежал внизу, теряясь вдалеке в дымке энергии. Я положил Крушитель у стены, лезвием в пол. Он расколол плитку. Прохор поморщился, но ничего не сказал.

— Броню вернут?

— Как только починят. Мастера уже взялись за работу.

Я сел на край кровати. Тюрьма тюрьмой, но настолько роскошного жилища у меня не было никогда в жизни. И раз уж мне это было предоставлено, стоило брать, пока дают.