Пламенев. Книга 13 (СИ), стр. 41

Меня разобрал смех. Он вырвался из груди прежде, чем я успел его удержать, злой, даже яростный.

Я собирался надавить снова, не давать ей думать. Собирался кончить это за минуту. Но вместо этого открыл рот. Ошибка, и я понимал это, пока говорил, но говорил все равно:

— Долг? Вы говорите о долге? Те, кто хочет снести Стены и выпустить Зверей на города? Крестьян, лавочников, детей. Девяносто девять человек из ста на этой планете не выдержат и секунды против Зверя. Какое право у вас после этого говорить про такую морально ответственную вещь, как долг?

— Замолчи! — Роза поднялась выше на своей колонне, стебли под ней напряглись. — Ты ничего не знаешь. Ни обо мне, ни о тех, кто со мной. Ты хоть представляешь, кем я была? Империя отняла у нас все и ничего не дала взамен. Мы для нее были просто скотом. За такую Империю ты предлагаешь мне воевать? Я выбрала того, кто разглядел, что мы чего-то стоим, и не побрезговал. Я иду за ним, сражаюсь в его войне, а на войне умирают с обеих сторон. Так везде было.

Лилия промолчала. Она не подхватила ничего из сказанного, а рука сползла с рукояти меча. Она глядела на Розу, потом вниз, на дом, потом опять на Розу.

— С обеих сторон? — переспросил я. — Да, это правда. Правда, когда воины против воинов и они гибнут. Деритесь с теми, кто вам ровня. С Кавелиными, Орлами, Соколовыми, со мной. Крестьянин в Морозовской волости тебе не противник. Он не может дать тебе сдачи, не имеет никакого отношения к этой войне. Именно поэтому ты — отвратительная мразь, а не потому, что твои бойцы убивали моих!

— Ты…

— Хватит.

Лилия сказала это тихо, и Роза осеклась.

— Хватит, — повторила Лилия. — Зачем ты с ним споришь? Он ведь прав! Ты это понимаешь не хуже меня. Долг, поручение, обязательства — все это для рядовых, для тех, кого мы вербуем в подворотнях и на свалках! Мы с тобой давно знаем, что это ложь! Давай хотя бы здесь и сейчас, прилетев против всех приказов и правил, не будем делать вид, что за этим есть какая-то великая идея, Роза!

Колонна под Розой застыла. Рот у нее приоткрылся и закрылся.

— Это он. Это твой мальчик тебе в голову напихал. Я говорила еще тогда, надо было его убить, когда все только началось. Не давать тебе ездить в Вязьму так часто. Убить и закопать, и ты бы сейчас была собой.

— Он не знает, кто я. — Лилия сказала это без нажима. — До сих пор не знает. За три года я ни словом не проговорилась, и он никак не пытался меня переубеждать. Я просто говорила с ним, и этого хватило, чтобы кое-что пересмотреть. Мозги мне никто не пудрил. Я сама.

У меня заломило в затылке. Я никогда не считал Кость стаей, где все думают одинаково, — слишком многих я успел повидать. Но глядеть на это вблизи, на двух Сфер, которые ругаются передо мной про любовника и про долг, было слишком странно. А еще это дало мне понять кое-что.

— Стало быть, — сказал я Лилии, — все это, все твое «убей меня лучше», это про страх? Ты банально боишься его? Того, кто у вас главный.

— Да, — сказала она сразу, — боюсь. И ты бы боялся, будь у тебя голова на плечах. Он сильнее тебя, и это самое малое. Он умнее тебя настолько, что ты не заметишь, где ошибся. Он умеет говорить так, что через час ты будешь думать, что сам этого хотел. Против него у тебя нет ничего, да ни у кого нет. Найти базу ты, может, и сможешь. Но дальше ты умрешь, а я умру еще раньше тебя, потому что я ее выдала.

— Это уже не твоя забота. Твоя забота кончается на том, что ты мне скажешь где. Дальше мое дело.

Она открыла рот, и в этот миг Роза ударила. Лед пошел с ее рук веером, десяток сосулек с копье, в Лилию. Та даже не сдвинулась. Лозы выросли перед ней стеной, толстые, лед вошел в них и застрял, а лозы сжались и переломали его на куски. Куски осыпались вниз, на аллею.

— Ты проиграла этот спор. — Лилия так и не обернулась к ней. — Не вмешивайся. Не делай хуже, чем есть.

Потом она повернулась ко мне.

— Красный океан. От форпоста Морского Дьявола на восток-юго-восток. Координаты 18.145, 149.301. Это остров. Небольшой, гористый, с одной бухтой на северной стороне. Когда Империя переделывала эту планету, ее Маги держали там свою базу, и с тех пор на острове работают их артефакты сокрытия. Ты его не увидишь ни духовным зрением, ни глазами, пока не пройдешь прямо над ним или совсем рядом.

Роза зашипела без слов. Стебли под ней стянулись и отпустили, а по рукам выступил лед, тут же осыпавшийся из-за отсутствия стабильности Духа. На вид она бесилась по-настоящему. Если это был спектакль, то очень качественный.

Конечно, они могли разыграть это вдвоем. Прилететь врозь, поругаться при мне, чтобы выглядело убедительнее и остров окажется ямой, где меня ждут.

Проверить это я не мог. Часов шестнадцать лета туда минимум, и любой, кого я пошлю, полетит на смерть, неважно база там, или ловушка. И не факт даже, что кто-то слабее меня разглядит остров под их артефактами. А ждать дольше нельзя. Слишком многие уже знали, что я жив и чем занят.

Оставалось поверить. Если там база, мы придем на базу. Если ловушка, мы придем в ловушку. Но после Заряновых Кость не пошлет в эту ловушку слабый отряд. Они пошлют все, что у них есть, и главу, возможно, тоже. Так что ударим мы все равно по живому.

— Хорошо, — сказал я. — Я тебе верю.

— Тогда ты отпустишь его?

— Его отпущу. — Я поднял голову. — Вас обеих — нет.

Плечи у нее опустились на слове «отпущу» и снова поднялись на «нет». Она глубоко вдохнула, и правая рука сомкнулась на рукояти меча.

— Попробуй, — сказала она.

— Ха! Да ты ничуть не лучше нас! — Роза подала колонну вперед. — Она сказала. Она отдала тебе то, за что нас обеих повесят. И ты…

— Я ей обещал, что отпущу его. — Смешно мне было и теперь, но уже без злости. — Про нее уговора не было. Про тебя и подавно. Так что не надо тут играть словами, у вас обеих это плохо получается.

Роза обратилась к Лилии:

— Помоги мне. Верни возможность драться.

Глава 17

Лилия просто кивнула. Перед угрозой в моем лице они отбросили противоречия. Ее Дух пошел вниз по колонне из стеблей, и стебли под Розой налились, потемнели и перестали шевелиться.

Сфера Розы перестала проваливаться. Она выровнялась, потом раздалась, и внутри вспыхнуло то, что я помнил по Заряновым, — чужое, сверх любой Сферы семи Кругов. Конечно, это было меньше, чем тогда. Но и этого хватило, чтобы у меня на загривке встали волосы.

Единый никуда не делся, но в процессе разговора, особенно из-за спора о долге, я чуть растратил концентрацию, так что, чтобы пустить его в дело, понадобилось несколько вдохов.

Потом я отдал все в движение. Единый ушел в ноги, спину и руки с Крушителем, и взрыв, которым я обычно просто толкал себя в полете, ударил, как пушечное ядро. Меня сорвало с крыши так, что кровля под ногами лопнула.

Что-то хрустнуло в носу, глаза налились красным изнутри, сосуды лопались в них и в ушах, а меня вдавило в собственный доспех, будто на спину легла гора. Из всего тела я вел только одно — руку с лезвием, на большее меня не хватало.

Она успела. Лед вышел мне навстречу, сосулька размером с башню, как у Заряновых, убившая Ложкина, только Духа в ней было заметно меньше. Острие сосульки встретилось с лезвием Крушителя, и все, что было во мне и в ней, разрядилось в одной точке.

Взрыв ударил вниз и во все стороны. Я был внутри него. Восприятием, уже на излете, поймал, как волна прошла по дому и снесла крышу, стены, флигели. Под ними встали десятки щитов моей гвардии, слоями — над связанными в зале, над чистыми во флигелях, над Яном и Георгием. Щиты гнулись, но выдержали.

Потом стало белым-бело, и я ослеп на пару мгновений.

Пришел в себя в поле. Расстояние до дома не смог оценить сразу, но, когда выровнялся, вышло несколько сотен шагов, преодоленных за секунду. Во мне торчал лед. Три осколка, с ладонь каждый, вошли сквозь доспех в бок, плечо и в бедро. Не слишком глубоко: до мяса, но не до кости.