Пламенев. Книга 13 (СИ), стр. 38

В зал вошли трое. Я, Наташа, Агата. Артем, Ян и Виктор остановись у двери, снаружи. Нина и Миша остались наверху, в доме.

Зал был большой, со стальными листами на полу, с мишенями, со стойками для оружия по стенам. Свет шел от ламп под потолком, плоский, без теней. В середине, в круге света стоял Георгий в тренировочном костюме, с клинком.

Напротив него… Я ошибся, он был мне знаком. Видел его один раз, на новогоднем приеме. Григорий Железный. Отец Наташи. Постаревший, поседевший, все такой же прямой, как палка. Он что-то говорил Георгию про стойку.

Георгий за эти годы стал шире. Плечи, шея, кисти. Третий Круг на пике для его возраста был неплохим результатом, а Четвертый, на который он собирался пробиться, в рамках Вязьмы и вовсе должен был считаться гениальностью.

Григорий обернулся первым.

— Кто вы? Что вы… — И тут он увидел Наташу. — Наталья.

— Здравствуй, отец.

— Ты. — Он опустил клинок. — Ты здесь. Где ты была? Где пропадала? Почему от тебя не было ни слова, ни одного письма, ни через кого? Как ты могла?

На меня он не глядел, не узнавал. Ну, не удивительно. И не было похоже, что он пытался оценить нашу с Наташей силу, слишком сосредоточенный на том, чтобы ее отчитывать.

А вот Георгий узнал меня сразу, несмотря на все изменения. Клинок в его руке опустился, но лицо стало таким, каким я его никогда не видел. Он явно сообразил, что сейчас будет что-то очень неприятное, но притворяться не стал.

— Пламенев, — сказал он.

Григорий обернулся на слово. Глянул на меня, наконец.

— Пламенев, — повторил он. — Тот самый?

— Тот самый.

Он перевел взгляд с меня на дочь и обратно и ничего больше не спросил.

«Чисты. Оба», — пришло от Агаты.

Не Кость? Как интересно. Человек три года спит с женщиной из верхушки Кости, при этом в нем самом нет и следа черного Духа? Либо Селезневу наврали, и Георгий не тот, либо…

Либо Лилия осознанно не посвятила его. Если так, то мне же лучше. Это означало, что Георгий для нее действительно был кем-то важным, тем, с кем она хотела забыть о «работе» — Орлах и Кости, ее отдушиной. А значит, вероятность, что она клюнет на приманку, резко вырастала.

— Отец, — сказала Наташа, — похоже, нам нужно поговорить. Не здесь.

— Поговорить. — Григорий выпрямился. — Ты исчезла, дезертировала со службы на Стене, а теперь пришла сюда с… с этим и командуешь мне?

Наташа не ответила. Она просто приоткрыла Дух на секунду, чтобы отец наконец увидел его.

Григорий замолчал на середине слова. Рот у него так и остался приоткрытым. Георгий тоже это почувствовал. Он отступил на шаг — не от Наташи, от нас всех.

— Идем, — сказала Наташа, разворачиваясь. — Пожалуйста.

Он пошел за ней. Молча, не оглядываясь, и дверь за ними закрылась.

Мы остались вдвоем, не считая Агату. Георгий повернулся ко мне.

— Ты пришел мстить? — сказал он.

— Нет.

— Нет?

— Нет. — Я подумал и решил, что вру наполовину.

— За чем тогда?

— За твоей любовницей, Лилией Зеленовой.

Он не отреагировал. Я помнил, как он умеет держать лицо.

— Кстати, — сказал я, — пока не забыл. Свататься к Кате Громовой при том, что у тебя вот это, как-то не по-мужски, не думаешь?

— Это, конечно, не твое дело, но с учетом обстоятельств скажу. Сватовство к Катерине — исключительно политический ход, чтобы оправдывать давление на Громовых. Я знаю, что она никогда не согласится, а даже если бы вдруг согласилась, я бы придумал, как это все отменить. Она мне уже не нужна, у меня есть Лилия. Кстати, что тебе до того, с кем я встречаюсь?

— До тебя мне ничего. Но чтобы ты знал: она одна из старших в Черной Кости.

Вот тут он дернулся, точно его толкнули в грудь, а на лице на секунду промелькнуло неверие.

— Что?

— Лилия Зеленова. Кость. Верхушка.

— Ты врешь.

— Мне незачем.

— Она… — Он остановился. — Ты понимаешь, что говоришь?

— Понимаю лучше, чем ты.

Он молчал. Я глядел на него и пытался разобрать, лжет ли он. То, что Лилия не дала ему черный Дух, не значит, что она ничего не рассказала. Мастер манипуляций, мастер сыграть все, что нужно, он мог сыграть и это. Но чисто по ощущениям мне показалось, что он действительно не знал.

— Мне, впрочем, все равно, — продолжил я, — веришь ты мне или нет. Знал ты или нет. Я не за этим здесь. Я собираюсь выманить ее из столицы и выманю на тебя. Остальное мне неинтересно.

Георгий отвернулся. Движение было настолько быстрым, что, будь я чаре на пятой, вряд ли успел среагировать. Но сейчас разница между мной и им была уже слишком огромной, чтобы я не сумел остановить телекинезом направленное ему в горло лезвие. Его самого я тоже зафиксировал в пространстве.

— Я не буду тебе помогать! — прошипел он. — Даже если ты прав. Даже если она… это. Не буду.

Я вгляделся в него. Это не было игрой. Если бы я его не остановил, он бы себя обезглавил.

— Ты что, правда настолько любишь ее?

Он ответил не сразу, но в итоге подтверждающе-медленно моргнул.

— Да. Это началось как обычный поиск покровителей. В том числе потому, что я опасался тебя и того обещания, что ты мне когда-то дал. Я подумал, что через нее род получит то, чего не получит ни через кого. И я это получил для Железных. А потом гляжу: дело давно кончилось, а я все езжу в столицу. И еду не за влиянием. Я хочу быть с ней. Вот и все.

Я хмыкнул.

Он и правда изменился. Это было видно. Тот Георгий, которого я помнил, целиком состоял из интриг. Этот был готов пожертвовать собой, чтобы я не смог шантажировать его любимую. Что-то в нем сдвинулось, и сдвинула, похоже, она.

Однако это все-таки ничего не меняло. Он был мне нужен как рычаг, рычагом он и останется, и никаких послаблений я ему не собирался делать.

Но одно решил тут же, про себя: убивать его я не стану. Он не был агентом Кости. А старое, все, что было между нами, осталось в прошлом, и я не хотел туда возвращаться. Тем более что из тех, кто был мне дорог, от его рук в итоге никто не пострадал.

— Артем. Виктор.

Они вошли.

— Он ваш. Не спускать глаз, чтобы не попытался снова с собой покончить.

Георгия увели.

Наташу я нашел не сразу. Не хотел использовать восприятие, чтобы не подслушивать их с отцом разговор. Но получилось так, что подслушал все равно.

Одна из дверей на втором этаже была прикрыта не до конца. Когда я поднимался по лестнице, за ней было тихо, а когда оказался рядом, голоса снова зазвучали.

Влезать не собирался, но после первых фраз Григория уже не смог заставить себя забыть об этом, просто развернуться и уйти.

— Ты хоть понимаешь, что сделала с собой? — Григорий говорил тихо, со злобой. — Не с родом, с собой. Ты была определена Железной Сестрой. Ты должна была стать…

— Я знаю, кем должна была стать. И знаю, что не стану, что бы ты ни говорил.

— Все кончено, договоры разорваны. Павел не примет тебя обратно, даже если захочет, а он не захочет. Ты дезертир. Ты для рода никто.

— Я знаю.

— И ты это говоришь вот так?

— А как мне это говорить? — В голосе Наташи послышался рык.

Он встал. Шаги: два, три, к ней. Она отступила на полшага.

— Ты выбрала его, — сказал Григорий. — Не род. Его.

— Я выбрала его уже давно, отец. Еще когда мы обсуждали условия, по которым меня не назначат Железной Сестрой, я выбрала его, но была слишком труслива, чтобы сказать об этом прямо тебе и дяде в лицо.

— А теперь ты нашла смелость? Заполучила каким-то диким методом Седьмой Круг и обнаглела?

На этот раз вперед шагнула Наташа, а ее отец отступил.

— Мой Круг не имеет к этому никакого отношения. Я просто повидала и испытала такое, после чего вы с дядей и ваши игры в долг перед родом стали выглядеть просто смешно.

— И что, теперь ты просто отправишься за ним дальше, наплевав на семью?

— Знаешь, он для меня куда больше семья, чем вы!

Григорий надменно кашлянул.

— Ой, давай вот только без этих слезливостей. Если хочешь быть эгоисткой, козыряющей силой, чтобы не исполнять свой долг, — так и скажи и вали на все четыре стороны! Не надо этих бабских фразочек. Я не так тебя растил.