Пламенев. Книга 13 (СИ), стр. 34

Полумесяц лезвия прошел через бедра и через таз. То, что было ниже, отделилось и, бешено мотыляясь в воздухе, устремилось вниз, к океану.

Хлынула кровь. Магесса закричала так, что у меня зазвенело в черепе. В следующую секунду она заморозила сруб своего тела и рванула прочь.

Без ног, истекая кровью, сорвалась с места и пошла к горизонту с такой скоростью, что у меня округлились глаза. Я попытался было рвануть за ней, на два взрыва, на три. На четвертом стало ясно, что не догоню, потому что того, что было у нее внутри, у меня не было.

Я развернулся и устремился к падающему Ложкину.

Поймал его над самой водой. За шинель, за плечи. Он был легкий — легче, чем должен быть человек его роста. В животе зияла покрытая ледяной коркой дыра, и было очевидно, что он уже не жилец.

Но он еще держался и смотрел на меня, а в глазах у него было то же, что пять минут назад, когда он сказал «дождались». Радость. Он спас то, что хотел спасти, и радовался.

Мне хотелось сказать ему что-нибудь. «Спасибо», «простите» — что угодно. По сути, он погиб из-за того, что я захотел поиграть в войнушку с Черной Костью. Но это не помогло бы ни ему, ни мне, а времени у него было слишком мало.

— В верхушке Орлов сидит человек Кости, — сказал я быстро, близко к его лицу. — Женщина. Она сдала операцию. Сушкин, главный ученый полярной лаборатории, в дневниках называл ее «красивая баба». Вы понимаете, о ком речь?

Глаза у него расширились. Он знал. Это читалось очень ясно.

Он открыл рот, чтобы сказать, но вместо слов хлынула кровь. Он, как и я, сразу понял, что это бессмысленно.

Тогда он медленно, с усилием поднял руку и снял с пальца перстень. Темную, тяжелую печатку, на которой было солнце — круг с лучами. Вложил его мне в ладонь, сжав пальцы своими.

Это было последним, что он сделал. Свет жизни в его глазах померк, он обмяк на моих руках. Я подержал кольцо еще секунду. Потом снял шлем и запихнул кольцо за пазуху.

Ключ или намек, а может, и то и другое разом. Солнце с лучами. Возможно, это знак Орлов сияния, что было вообще не исключено, но не факт.

Я отнес тело на базу, оставил там же секиру. Остатки Кости уходили толпой, растянутой на километр линией, и мы с наиболее свежими бойцами клана вошли в ее хвост ножом.

Скольких мы еще убили, прежде чем отлетели от базы уже слишком далеко, я не считал. Думаю, человек сорок или около того из недобитых в основном сражении девяти десятков. Можно было продолжать, но добивание рядовых не было главной целью.

На базе стояла тишина. Люди Заряновых не разошлись. Они так и толпились у причалов и глядели вверх, наверняка уже понимая, что мы «хорошие ребята».

Убитых с нашей стороны, не считая Ложкина, было четверо, и это очень мало для того, что случилось. Трое наших и один из десяти бойцов Савелия. Раненых Нина насчитала одиннадцать, почти все легко.

И все это уложилось в четверть часа. От первой сосульки до отбоя. Я стоял на площадке и не мог нормально уложить это в голове.

Наследники сидели у стены, все вместе. Ян стоял над ними. Федор прижимал левую руку правой. Диана смотрела в одну точку. Александра беззвучно плакала, не вытирая слезы. Семен глядел на Яна с немым вопросом и новым уважением.

— Все целы, — сказал Ян, когда я подошел. — Федор двоих. Семен одного. Девчонки прикрывали, как я велел.

— Хорошо.

— Он пугал нас, — сказал Федор, не поднимая головы. — Всю дорогу.

— Он для этого к вам и приставлен, — буркнул я, совершенно не в настроении спорить.

Савелий подошел последним. Он был в копоти, и золото еще тлело у него на ладонях.

— Это кто-то из моих, — сказал он сквозь зубы. — Точно. Ложкин никому не говорил, куда летит, я его знаю. Значит, мои. Кто-то в роду, и явно не последний человек. Возможно, даже другой старейшина. — Он сжал ладони. — Соколовы прогнили не хуже Орлов.

— Не вините себя. Если на то пошло, то это из-за моего инфантильного плана уничтожить базу Черной Кости в обход Империи.

— Вы тоже зря на себя наговариваете, Александр, — вздохнул Савелий. — Да, я не могу не признать, что, если бы вы сразу отправились в столицу, этого сражения не произошло бы. Но после сегодня разве можете вы быть уверены, что вас там не закололи бы посреди ночи или не отравили бы посреди торжественного приема в честь Восьмого Круга? Если Кость запустила свои пальцы и в Орлов Сияния, и к нам, в том, что они сумели пробраться к Кавелиным и завербовать кого-то из старших членов рода, нет уже никаких сомнений.

— Тоже правда, — кивнул я, действительно признавая справедливость его слов даже с поправкой на то, что главной опасностью для меня в столице была вовсе не Черная Кость.

На душе тем не менее все еще было гадко.

Он глянул на меня, потом кивнул.

— Что теперь?

Теперь…

— Теперь Кость знает, что я жив. Магесса ушла, и она расскажет. Крот в Орлах узнает сегодня же, в лучшем случае завтра.

— Если что, ее зовут Роза, — поморщился Савелий. — И несмотря на то, как она выглядит, она старше и меня, и Ложкина лет на двадцать или около того.

— Буду знать, — кивнул я.

— Думаете, крот, узнав о вас, сбежит?

— Не уверен, ведь она еще не знает, что я про нее в курсе. Но ожидать стоит худшего. Вы не знаете, для чего нужен этот перстень? — Я показал Савелию печатку.

— Извините, но нет, — он покачал головой. — Это внутренние дела Орлов, вероятно.

— Ладно, выясню по ходу. Но мне все еще как минимум нужно выяснить, кто она. И времени на то, чтобы через вас вытаскивать кого-то еще из Орлов, уже не остается, к тому же ваш канал связи в роду скомпрометирован. Остается один вариант.

— Какой?

— Мой и Виктора куратор в Орлах. Ну, бывший куратор. Селезнев. В то, что он не за Кость, я уверен на сто процентов. Он единственный из Орлов, чье местоположение мне точно известно, и он был членом службы много лет, так что вполне может знать таинственную женщину.

— Я бы хотел отправиться с вами, но должен вернуться в род и выяснить, кто перехватил мое сообщение Ложкину.

— Вы можете немного подождать, и я, разобравшись с кротом, прибуду и помогу вам с Агатой, — предложил я.

Савелий покачал головой.

— Много лет я провел в келье, занятый тренировками и медитацией ради продления срока жизни. Покинув ее пару лет назад, потому что глава назначил меня куратором подготовки наследников, я обнаружил род, который оставлял сильным и единым, в состоянии деревенского базара. Наследники разбалованы донельзя, их ветви тянут одеяло каждый на себя, старейшины, представляющие ветви, перегрызлись и теперь не хотят даже общаться, не то что сотрудничать. Когда вы прибыли и я понял, что вскоре стоит ждать появления Империи, то подумал: какими мы выставим себя перед ней, поставившей нас следить за порядком на планете? Я решил помочь вам, чтобы через вас род заработал себе очки: не Кавелины помогли Восьмому Кругу, а Соколовы, не Кавелины уничтожили Черную Кость, а Соколовы. И не смотрите, что наш глава — гедонист, которому плевать на все. Наш род до сих пор силен! — Он тяжело усмехнулся. — Но сейчас я понимаю, что был слишком наивен. Невозможно создать сильный род на одном только сотрудничестве с кем-то значимым. Чтобы род был силен, ему, простите за формулировку, нужно стать сильным. Причем самому. Так что спасибо, Александр, за предложение, но это дело я должен решить сам. Уверен, вы меня поймете.

— Разумеется, — кивнул я, глядя на Савелия совершенно другими глазами.

Повернулся к востоку, куда ушла Магесса. Следующая остановка в этой чехарде — форпост Селезнева. И хотелось надеяться, что на этот раз обойдется без инцидентов.

Глава 14

Океан мы прошли в обратную сторону даже быстрее, чем в ту, — теперь никто не прятался. Отряд шел над водой широкой цепью, и Виктор летел впереди, потому что дорога была известна ему одному.

Когда континент показался на горизонте, Виктор повернул на север, и мы пошли вдоль берега, над самой кромкой, пока впереди не показалась Стена. Она выступала из леса до самой воды и уходила в нее.