Пламенев. Книга 13 (СИ), стр. 33

Мы сошлись, не сговариваясь: я пошел вправо, Ложкин — влево. Она осталась между нами. Каменные копья пошли из-под воды, алое пламя ударило сверху. Магесса двинулась в сторону от строя. Мы пошли за ней, молчаливо соглашаясь вести бой вдали от остальных.

Первый веер я разбил секирой. Второй лег на доспех: сотня ледяных игл в грудь, плечи, в наручи. Черный металл принял их и не пропустил, но красный камень под ними вспыхнул, потускнев. Без брони это попадание было бы для меня последним, тут и гадать нечего.

Лед был живой. Иглы, что застряли в наручах, тянули холод внутрь. Я выжег их пламенем по своим же жилам, по старой памяти Улья. Доспех помог и здесь: камень грел изнутри, к тому же частично спасала Чара Истока.

Тем временем за моей спиной началось другое противостояние. Сотня моих врезалась в полторы с лишним сотни врагов. И даже по звуку было ясно, что там происходит что-то, что Кости совсем не по душе.

Потому что они впервые дрались с теми, кто заведомо сильнее. Да, нас было на полсотни человек меньше, но каждый боец в среднем на уровень превосходил их, а для покрытия такого разрыва полуторакратного преимущества было даже близко недостаточно.

Так что за них я, наверное, и не боялся вовсе. Наташа вела строй. Нина, с поддержкой Артема, резала на левом крыле двумя короткими клинками. Виктор шел в первом ярусе, поливая врагов золотыми огненными пулями.

Где-то в середине боя Ян вел четверых наследников. Его выкрик я услышал один раз, полный тонко контролируемой злости. Вряд ли искренней — скорее предназначенной для лучшего понимания.

После этого голоса Федор уже ударил всерьез. Диана и Александра шли за ним парой, спина к спине. Видимо, по слову Яна. Семен прикрывал их сверху.

Савелий и Миша взяли обоих Сфер. Миша был значительно слабее любого из них, тем более с учетом разницы в качестве энергий между Духом и Эфиром.

Но Восьмой Круг, тем более гениальный Восьмой Круг Кавелиных с особым телосложением, нельзя было сбрасывать со счетов. Миша более чем успешно отвлекал внимание, создавал ложные атаки, подлянки и прочую сверкающую в мириадах граней его кристаллов мишуру.

Савелий, с другой стороны, был сильнее любого из них поодиночке, в результате чего вчетвером они встали в пат, и ни одна сторона не могла быстро взять верх.

Так что неожиданно, но хуже всего ситуация была у нас с Ложкиным. Магесса была быстрее нас и быстрее самой себя двухлетней давности — я это очень четко видел. Не сильнее, хотя и сильнее тоже, а именно быстрее, причем во всем.

Быстрее ставила лед, быстрее уходила, быстрее била. При этом в ее Сфере что-то было не так. Я заметил это после минуты боя. Было в ней что-то чужое, непонятное. Не черный Дух, которого как тогда, так и сейчас было в избытке, а нечто… я не мог сформулировать нормально.

Я отставал, и Ложкин отставал тоже — мы держались, только прикрывая друг друга. Ухудшало ситуацию то, что его Сфера была нестабильна. Каждое каменное копье будто бы было недоделанным, все еще крайне опасным, но при этом не «отточенным», и это создавало проблемы и пробелы, которые приходилось закрывать мне.

Секира рубила ее щиты, лед крошился о мои новые доспехи, которые, несмотря на значительно повышенную прочность за счет пропитки Духом, сами по себе все равно вполне могли считаться сокровищем.

Но между мной и Магессой оставалось то, что было не закрыть ни секирой, ни огнем. Дух не мог противостоять Эфиру на равных.

Единый, однако, я показать не мог, ведь не мог собирать его в бою. Так что того же эффектного тарана, что я провернул против троицы техников на Истоке, было не добиться.

Ложкин бил снизу. Копья вставали из воды столбами, толщиной в дерево, одно за другим, также стены, щиты, огромные каменные руки, прессы… Она уходила от них изящно и чисто, но на завершениях маневров ее всегда ловил я.

Работал сверху. Взрыв, нырок, полумесяц поперек ее щита. Один щит разлетался на осколки под взрывом и весом Крушителя. Но за одним щитом всегда был второй. Она ставила их быстрее, чем я рубил, но этого было достаточно, чтобы Ложкин мог нанести еще один удар, и все повторялось.

Она сменила рисунок. Веера сосулек кончились, пошли одиночные ледышки, толщиной с бревно. Каждую она клала так, чтобы отжать меня от Ложкина, разбить нашу командную работу.

Я рубил их пополам на подлете. Половины уходили в воду, и там, где они касались поверхности океана, буруны буквально застывали целыми айсбергами. Падения каменных снарядов Ложкина вызывали огромные волны, а мое пламя поднимало над водой столбы и облака пара. Сражение уровня Сфер семи Кругов было действительно подобно стихийному бедствию.

Один раз она достала Ложкина. Копье ушло из-под воды чуть мимо цели. Она вошла в этот зазор так быстро, что я не успел среагировать, и лед прошел ему через плечо. Он даже не дернулся, сразу окутав плечо камнем, чтобы, видимо, остановить распространение холода, и продолжил бой, но руку уже не поднимал.

Это стало первым звоночком к тому, что мы с ним проигрывали. Тем не менее в другой части поля боя ситуация была совершенно иной. Основные силы Кости буквально таяли. Я замечал это всякий раз, когда получал возможность бросить туда взгляд.

Огромная свалка за нашими спинами за несколько минут стала на треть меньше, и львиная доля потерь приходилась на отряд врага. То, что осталось от них, уже не могло даже сделать вид, что они способны создать моим ребятам конкуренцию.

— Седьмые! — крикнула Наташа. — Все Седьмые, кроме меня, к Савелию! Ян, я присмотрю за четверкой!

Восемь человек ушли из строя к паре Сфер. Обычные Седьмые Круги там не могли ничего серьезного, как не мог и Миша, но при этом все вместе они могли так же создавать информационный шум. И Савелий этим шумом воспользовался мастерски.

Он выждал идеальный момент, когда одна из Сфер Кости отвлечется на атаку Яна, и одновременно ударил в спину золотом. Не пламенем даже, полосой, но узкой, с руку, и прямой, как луч. Она прошла через голову врага насквозь, и Сфера тут же погасла.

Вторая Сфера отшатнулась, Миша атаковал в момент подсознательной паники и ранил противника кристальным лезвием в голову. Не критично, но явно неприятно, а затем на противника уже обрушился и Савелий.

Положение дел должно было измениться в ближайшие секунды. Против старейшины из Соколовых, а также одного Восьмого и восьми Седьмых Кругов оставшаяся Сфера Кости не продержалась бы и двадцати секунд, и Маг либо был бы убит, либо обратился в бегство. А когда это случится, Савелий поспешит на помощь ко мне и Ложкину.

И противостоять уже нам троим Магесса вряд ли сможет. Не знаю, чем вызван ее прилив сил, но он не мог быть бесконечен.

Сама она тоже поняла это очень быстро. И вдруг вспыхнула чистой энергией. Ее Сфера раздулась вдвое, втрое — так, что духовным зрением на нее было больно смотреть. У Сферы семи Кругов такого не должно быть в принципе, но у нее было. Она подняла руку.

Сосулька росла одну секунду и за эту секунду выросла с башню. А потом устремилась на меня.

Увернуться я не успевал. Это было ясно сразу. Я просто поднял секиру, месяцем вперед, уже зная, что от месяца против такого будет столько же толку, сколько от ладони. Я собрал в защиту все, что имел…

Ложкин успел первым.

Он просто встал между мной и льдом, и сосулька вошла в него. Он обхватил ее руками. На льду начал нарастать камень, сжимая огромную глыбу, тормозя ее, не давая достать меня.

Через несколько долей секунды я понял, что смогу уйти в сторону без последствий. А значит, всей той энергией, что на чистом адреналине собрал для защиты, можно воспользоваться для другого.

Взрыв выкинул меня вперед так, что воздух не успел разойтись. Как он лопнул за спиной, я услышал уже потом.

Магесса не успела. Она увидела меня, несущегося на нее, но была еще под отдачей от слишком мощной магии, и пошла вверх слишком медленно. И пусть мой удар не попал, куда я метил — ей в грудь, — я все-таки достал ее.