Пламенев. Книга 13 (СИ), стр. 19
И у каждого из них стояло по человеку.
Они выглядели расслабленными и, кажется, о чем-то разговаривали. Спокойно, без спешки. Один показывал рукой на место разрыва, другой смотрел на круглый предмет и что-то отвечал, третий, кажется, вставлял то и дело комментарии. На них была одежда, какой я не видел на смотрителях: светлая, длинная, с маленькими знаками на груди, которых я не мог разобрать.
Они и правда не спешили. Один сел на корточки у круглого предмета и что-то поправил. Предмет замедлился, потом снова завращался, но уже в другую сторону. Другой прошел к Точке, встал на нее ногами, постоял, вернулся. Третий начал что-то записывать — я видел движение руки. Они работали.
Я лежал за корнями, Единый закрывал меня от них, и я знал, что меня не видят и не чуют. Знал, что могу лежать так сколько угодно. И знал, что это уже не имеет значения.
Смотрители летали на каждый мой крик о волках и никак не могли понять, в чем дело, поэтому решили вызвать спецов, чтобы те установили капканы.
Мы опоздали.
Глава 8
Я лежал за корнями и перебирал то, что у меня было из возможностей.
Отвлечь их? Чем? Бросить с той стороны пустоши что-нибудь шумное, чтобы двое побежали смотреть, а третий остался у Точки один? Один против одного. Не, полная лажа, а не план.
Обмануть? Подойти открыто, в такой же светлой одежде, и рассказать, что я с соседнего поста? Тем более чушь.
И тут до меня дошла простая вещь. Я перебирал, как обойти трех Сфер, потому что три месяца назад передо мной были Сферы семи Кругов, а у меня было четыре Чары. Четыре против них было как камень против стены. Но сейчас во мне было девять.
Я прикинул честно, без скидок. По объему девять Чар давали уже примерно столько, сколько лежит в Сфере семи Кругов. Не больше, пожалуй, почти вровень.
Так что объем был. Качества не было. У них Эфир, у меня Дух, и в лоб мой Дух просто сгорит об их Эфир. Просто объем эту разницу не закрывал. Но был Единый.
В бою я его пока применять не мог. Единый внутри тела мне давался, но свободно гонять его по руке в удары, тратить точно выверенными порциями, поправлять на ходу — все это требовало такого контроля, какого у меня еще не было. Единый в бою рассыпался бы на первом же движении.
Но копить его я умел. За минуту собрал на себя столько, сколько три месяца назад собирал бы полчаса. Значит, можно было накопить, сколько влезет, и потом отдать это все разом.
Единый по качеству, думаю, даже превосходил Эфир. Ну, с поправкой на разницу стадий, можно было считать, что мой Единый был ему примерно равен. Значит, один удар получится нанести в полную силу, не беспокоясь о просадке по качеству.
Один удар. Потом я снова останусь с обычным Духом, и все пойдет по-старому.
Хватит ли одного? Я не знал. Но три месяца назад я даже не мог задать такого вопроса. И кажется, другого способа реально не было.
Единый потянулся во мне вдоль Столпа, плотный, в разы плотнее моего собственного Духа, и согрел изнутри, будто выпитый кипяток. В левой руке, где чувствительности почти не осталось, он ощущался только как тяжесть.
Оставалось посмотреть на техников и понять, чего мне ждать.
Восприятие Духа через Око я по-прежнему включать не мог — оно сбивало маскировку Единого. Но духовное зрение через Дар маскировку не трогало. Сеть между приборами я уже видел им. Людей пока не трогал, потому что помнил корабль и черного судью, который почуял, как я его проверяю, и обернулся.
Но тогда он был сильнее меня в несколько раз. Касание, не считая особых случаев вроде Фаи, мог чуять только тот, кто значительно сильнее. Эти трое, если я не ошибался, намного сильнее меня уже не были.
И я взглянул.
Сферы, ожидаемо. Но даже не семи, а всего шести Кругов. Так что никто из них не обернулся.
Я отполз назад, за стволы, поднял перед собой плети телекинезом, опустил за спиной и пошел обратно к низине, потом взлетел. Агата вылезла мне навстречу.
Сев на гряде, где считал столбы в первый день, я собрал голос в Родник.
— У разрыва люди Империи. Трое. И уходить не собираются. Обойти их нельзя. — Я помолчал. — Я их вырублю, об этом не беспокойтесь. Вам нужно вылезти, привести себя в порядок и быть готовыми лететь. Как только я их сниму, идем домой.
Низина помолчала.
— Ты один против трех Сфер? — Это был Ян.
— Да.
— Саш, — Наташа, — ты уверен?
— Уверен.
Пауза была короткой. Потом Артем сказал: «А, ну тогда ладно».
— Спайки ломайте, — продолжил я. — Герметичность больше не нужна. И выкапывайтесь. Кто может помочь соседу — помогайте.
Я тоже занялся, подняв землю у первого столба.
Она пошла вверх пластом, черная, тяжелая, с корнями. Следом за шлемом показались плечи, грудь. Человек в доспехе сидел в яме в той же позе, что три месяца назад, с руками на коленях. Спустя пару секунд начал шевелиться, ломая физическим усилением спайки.
Я поднимал их одного за другим. У некоторых столбов работать приходилось дольше: там плети ушли под землю и оплели доспех снаружи. У других земля поддавалась свободно.
Металл трещал все громче. Сначала в одном месте, потом в нескольких. Спайки, которые Наташа тянула почти сутки, а я потом перепаивал пламенем, лопались с сухим щелчком, и по низине пошел разнобойный треск, с каждым мигом все громче.
Не у всех выходило, однако. Кто-то слишком погрузился в себя, кто-то не понимал меня, потому что его разум захватило безумие, кто-то после всего этого времени оказался слишком слаб из-за дестабилизации Кругов.
В общем счете таких насчитал около сорока. Лететь они бы не смогли. Даже стоять могли не все.
— Кто сам не полетит, того понесут, — сказал я. — Демид, Гриша, разберитесь кто с кем. Пары мне нужны до взлета.
— Уже, — сказал Демид снизу. — Считаем.
И вдруг я задумался о доспехах, которые все до сих пор тащили на себе.
Они были тяжелыми. Большинство из них — точно. В них было тесно, в них медленнее летелось с учетом общего истощения, и, главное, все, кто просидел тут три месяца, давно их переросли. В том смысле, что для них эти конкретные доспехи уже не представляли никакой реальной защиты на тех уровнях боя, на каких им предстояло сражаться. Теперь в низине не осталось никого ниже Пятого.
— Доспехи оставить, — сказал я.
— Как оставить? — Это был Илья, из глубины низины. — Совсем?
— Совсем. Снимайте, они вам больше не нужны.
— Саш, это же родовая ковка.
— Мы их сами ковали в форпосте!
— Я знаю, сколько они стоят, — вздохнул я. — Но если вы будете без доспехов, шанс на побег у нас будет выше. И даже один процент сейчас критичен. Снимайте.
Спорить не стали. Я думал, будут, и заранее собирал доводы, но никто больше ничего не сказал. Похоже, три месяца в плену этих самых доспехов решили спор без меня, и изначально спорили чисто из привычки.
Через минуту в низине гремело. Нагрудники глухо падали на землю, в мягкий черный грунт. Кто-то стягивал через голову подкольчужник. Кто-то сел прямо на землю и стаскивал поножи, ругаясь сквозь зубы, потому что ноги буквально не гнулись. И хотя ткань на некоторых после разного рода воздействий Духа сильно поизносилась, а на ком-то одежды и вовсе не осталось, никто не стеснялся. Стесняться тут давно было уже нечего и не перед кем.
Наташа расстегивала наплечники женщине из людей Демьяна, у которой пальцы не брали пряжку, и говорила ей что-то вполголоса. Женщина кивала, но глядела при этом поверх ее головы, куда-то в пустоту.
Илья стянул шлем, повертел его и с размаху надел на обломанный сук, а потом начал орать на него что-то про то, что тот испортил ему жизнь. Демид разделся по пояс и медленно, с удовольствием разводил плечи. По его спине и плечам шли опухоли, твердые на вид и зеленоватые.
Слава выбрался из нагрудника, взял его за ремни, и со всей силы впечатал в землю. Потом еще раз и еще.
Кто не мог сам, с того снимали. Артем стащил поножи с парня из северных, взял его под мышки и поставил на ноги. Парень постоял, качнулся и сел обратно, и Артем сел рядом с ним, не отпуская плеча.