Его враг – его жена (СИ), стр. 42

Он отступил на полшага, отворачивая голову, будто бы не мог на меня смотреть.

— Простите, — хрипло, надломленно выдавил он, глядя куда угодно, но не на меня. — Я… я не могу.

Я смотрела на него, совершенно не понимая, почему он вдруг так отшатнулся, а потом одна мысль буквально пронзила мое сознание. Сильварх чувствовал мой источник, он откликался на мой свет и тянулся комне . Но смотрел-то он при этом нанее . На Сэлиру, женщину, которая предала его, которая разрушила их брак и плела заговоры с отступниками. Физическая оболочка чужого тела вновь стояла между нами непреодолимым барьером.

Но мне не хотелось в очередной раз проигрывать этой грязной пустышке. Может быть сейчас вот-вот исчезнет мой последний шанс узнать, что значит целоваться с Аэлриком Кидраленом. И я не хочу его упустить.

Осторожно я сделала шаг к нему. Аэлрик даже не пошевелился. Я тихо его позвала, заставив повернуть лицо в мою сторону. И тогда поднялась на носочки, потянувшись свободной правой рукой вверх, и мягко накрыла теплой ладонью его глаза.

— А если так? — шепотом спросила я.

Под моей ладонью судорожно дрогнули ресницы, щекоча чувствительную кожу. Аэлрик застыл истуканом, словно этот простой жест мгновенно лишил его возможности двигаться. Я буквально ощутила, как напряглась каждая мышца в его большом теле, превращая сильварха в натянутую до предела струну. Лишенный возможности видеть лицо той, что предала его, он оказался один на один со своими желаниями. Я видела, как дрогнули и хищно раздулись его ноздри, шумно втягивая воздух — он будто пытался впитать мой запах, растворить его в себе, запомнить навсегда. На его напряженных скулах заходили желваки, пальцы, сжатые в кулаки, побелели, а зубы до крови прикусили нижнюю губу в отчаянной, заведомо проигрышной попытке удержать самоконтроль. Казалось, еще мгновение, и он просто задохнется от борьбы с самим собой.

Поэтому он принял решение проиграть.

Одна широкая, горячая ладонь резко и жестко легла мне на затылок, намертво путаясь пальцами в волосах, а вторая крепко обхватила за плечо. Быстрое, собственническое движение — и меня впечатало в его твердую грудь.

Горячие губы буквально вплавились в мои, не давая возможности убежать.

Внешне всегда такой спокойный, сдержанный и застегнутый на все пуговицы Хранитель, сейчас он целовал так жарко и отчаянно, что у меня мгновенно подкосились колени. Я только успела судорожно выдохнуть, когда его язык толкнулся внутрь, сплетаясь с моим, горячо и глубоко сминая любое сопротивление, которого и так не было.

От него пахло озоном, терпким парфюмом и мужским теплом, и этот запах кружил мне голову сильнее любого напитка. Все связные мысли просто вылетели из головы, выжженные этим сумасшедшим жаром.

Моя поднятая правая рука постепенно начала затекать от постоянного напряжения и неудобной позы, но я даже в мыслях не допускала возможности опустить ее. Эта хрупкая преграда из моих пальцев была единственным, что сейчас защищало нас обоих от жестокой реальности. Я упрямо держала руку, словно щит, пряча от сильварха ненавистные черты чужого лица и отрезая его от любых сомнений. Ведь это позволяло Аэлрику без оглядки, без гнетущего чувства вины тонуть в ней и в моих губах. В этой искусственной слепоте не было предательницы Сэлиры, не было долга инквизитора и грядущей смертельной ночи — в ней существовала только я, тянущаяся к нему всем своим светом.

На миг промелькнула совершенно крамольная мысль о том, что иногда темнота бывает просто жизненно необходима.

Глава 33

Я окончательно потерялась. Каждое движение его губ, каждый судорожный вдох, каждое жесткое прикосновение его сильных рук к моей спине — всё это казалось настолько правильным, что у меня сладко и тягуче ныло где-то под ребрами. Я цеплялась за него, отвечая на поцелуй с той отчаянной смелостью, о которой раньше даже не подозревала. Мне хотелось, чтобы это продолжалось вечно, а может даже, чтобы он мне дал немного больше.

Но вдруг Аэлрик замер.

Его пальцы, только что так властно сжимавшие мои плечи, дрогнули. Сильварх с видимым, почти невыносимым физическим усилием отстранился, разрывая поцелуй. Воздух в кабинете сразу показался колючим и холодным, будто меня вытолкнули с размаху на мороз.

— Нам… нам нужно остановиться, — хрипло произнес Аэлрик.

Я была категорически против. Мне хотелось продолжать греться в его объятиях, ощущать касания его губ и языка. Это будто было чем-то на уровне необходимых инстинктов. Подалась вперед, льня к его горячему телу, совершенно не желая отпускать. Свет Всемогущий, мне было так хорошо, как никогда в жизни не было! Мое тело буквально пело от его близости, от этой неправильной, запретной нежности, и мне стало так жалко, что этот момент закончился так непозволительно быстро, что на глаза вдруг навернулись непрошенные слезы.

Сейчас он переведет дыхание и снова закроется своей непробиваемой ледяной броней. Я ждала, что он оттолкнет меня, отступит на шаг, как уже делал это раньше, чтобы вернуть между нами безопасную дистанцию. Готовилась услышать сухие извинения или очередное оправдание.

Но Аэлрик этого не сделал.

Вместо этого он медленно поднял руку и накрыл своей большой ладонью мою затекшую руку, которой я все еще упрямо закрывала ему глаза. Его длинные пальцы бережно, но непреклонно переплелись с моими. Он мягко потянул мою ладонь вниз, убирая преграду и лишая себя той спасительной темноты, которую я пыталась ему подарить.

Я замерла, уставившись куда-то в район его груди. Внутри все сжалось от дурного предчувствия. Мне было физически страшно поднять взгляд, потому что я боялась снова увидеть в этих глазах то ледяное отторжение, ту привычную холодную неприязнь, которая всегда появлялась в них при виде черт Сэлиры.

Но когда сильварх заговорил, в его тоне не было ни капли холода.

— Я бы очень хотел вас видеть, — тихо произнес он. В его голосе звучала такая неожиданная искренность, что у меня перехватило дыхание. Его большой палец невесомо погладил костяшки моих пальцев. — Именно вас, Шаэри.

Я посмотрела на него и замерла. В его потемневших глазах не было отвращения к чужой физической оболочке. Он смотрел сквозь черты предательницы, видя ту, кто прятался внутри. Настоящую меня.

Щеки мгновенно вспыхнули, заливаясь густым, обжигающим румянцем. Я совершенно растерялась, не зная, куда деться от этого взгляда. Мое сердце забилось так сильно, что, казалось, его стук сейчас услышат во всем доме. И вместе с этим смущением пришло кристально ясное понимание.

Лучшей мотивации выжить на всем белом свете мне просто не найти.

Я хочу, чтобы он смотрел на меня. На мое собственное лицо. Я хочу касаться его своими настоящими руками, улыбаться ему своими губами, быть с ним собой, а не носить чужую маску. Я хочу узнать, каково это — когда Аэлрик Кидрален целует и обнимает не просто мою душу, запертую в чужой клетке, а меня целиком. И ради того, чтобы вернуть свое тело, вырвать его из лап смерти и Тьмы, я готова пройти через любой кошмар грядущей ночи. Я должна выжить. Во что бы то ни стало.

Я нервно сглотнула подступивший к горлу ком. С огромным трудом заставив себя выровнять сбившееся дыхание, я посмотрела ему в глаза и прошептала:

— Тогда учите меня… дальше.

* * *

За изматывающими тренировками незаметно наступил вечер.

Сначала, в первый час после того сумасшедшего поцелуя, у меня не было абсолютно никакой концентрации. Губы все еще предательски горели, тело помнило касания властных рук, а мысли упорно возвращались к бархатному тембру его голоса. Каждый раз, когда Аэлрик оказывался близко, чтобы поправить меня, или еще раз показать свой источник, я сбивалась, и все становилось совсем плохо.

Но время неумолимо утекало. Солнце за высокими стрельчатыми окнами опускалось все ниже, окрашивая длинные коридоры особняка в тревожные багровые тона, и мне пришлось взять себя в руки. Холодный металл запасного ключа, который я в короткий момент одиночества успела перепрятать из рукава в более надежное место под лифом платья, служил отличным, отрезвляющим напоминанием о реальности.