Его враг – его жена (СИ), стр. 27

Глава 22

— Соберете мне букет?

А я думала, что больше таких встреч в саду не будет. Последняя же закончилась не то что бы на позитивной ноте.

Подняла голову от клумбы. Аэлрик возвышался надо мной, заслоняя свет. Лицо его было в тени, и я не могла разглядеть выражение. Но голос звучал спокойно, почти буднично, словно он просил о чём-то совершенно обычном.

— Зачем? — спросила я осторожно, не поднимаясь с колен.

Пальцы мои всё ещё сжимали садовый совок, и я чувствовала, как под ногтями застряла земля. Клумба с лавандой требовала внимания — несколько кустиков разрослись слишком широко и начали теснить соседей. Я как раз собиралась их пересадить.

— Тот букет, что вы собрали, когда впервые попали в этот дом, уже завял, — произнёс Аэлрик, и в голосе его послышалось что-то похожее на сожаление. — А без цветов как-то грустно.

Я медленно поднялась на ноги, отряхивая юбку от земли. Наверное, впервые за все наше знакомство я почувствовала нечто, напоминающее раздражение, направленное на Сильварха.

— Вы уже получили несчётное количество букетов от меня, — произнесла ровно. — Соберите сами, раз уж вам так хочется.

Аэлрик моргнул. На лице его мелькнуло изумление, кажется, такого ответа он не ожидал. Брови чуть приподнялись, уголки губ дрогнули, словно он не знал, улыбнуться или нахмуриться. Изумление быстро сменилось чем-то другим — любопытством, что ли? Он чуть наклонил голову набок, разглядывая меня так, будто видел впервые.

— А какой бы вы хотели? — спросил он негромко.

И вот тут что-то горячее вспыхнуло в груди. Больно, обжигающе.

— Ну зачем вы это делаете? — вырвалось у меня прежде, чем я успела остановиться. — Зачем?

Я сжала руке несчастный совок. Свет Всемогущий, сейчас мне хотелось просто взять и ударить Аэлрика.

— Вы сами сказали, что не можете дать мне того, чего я хочу! — голос мой дрожал, но я продолжала. — А теперь вдруг такое! Приходите, разговариваете, спрашиваете про букеты… И что мне делать потом?

Последние слова прозвучали почти умоляюще. Я отвернулась, не в силах смотреть на него. Щёки горели, и я была уверена, что покраснела до корней волос.

— Соберите всё, что вашей душе угодно, — бросила я через плечо, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Вы же прекрасно знаете язык цветов. Наверняка лучше меня.

Повисла долгая тягучая тишина. Я слышала только стук собственного сердца и далёкое пение птиц где-то на краю сада. Потом — шаги за спиной. Медленные, осторожные. Трава шелестела под ногами, и я чувствовала, как он приближается.

— Вы сердитесь на меня? — спросил Аэлрик тихо.

Я не ответила. Просто стояла, уставившись на клумбу с лавандой, и пыталась унять дрожь в руках.

— Шаэри, — позвал он мягче, и от того, как прозвучало моё имя, внутри что-то болезненно сжалось. — Если да, то скажите. Как я могу это исправить?

Не выдержала. Резко обернулась.

— Перестаньте! — голос сорвался почти на крик. — Перестаньте быть таким… таким мягким со мной! Таким внимательным! Это вводит меня в заблуждение!

Слова вырывались сами, без контроля, и я уже не могла остановиться.

— И любую бы ввели! — продолжала я, чувствуя, как голос дрожит. — Так почему вы это делаете? Почему говорите со мной так, будто… будто я важна? Будто вам не всё равно? Зачем приходите в сад? Зачем просите собрать букеты?

Аэлрик молчал. Стоял в паре шагов, и на лице его было что-то, чего я не могла прочитать. Я совершенно его не понимала. Онмедленно выдохнул, и плечи его чуть опустились, словно с них сняли невидимый груз.

— Я не хотел вас ранить, — произнёс он наконец. Голос звучал устало. — Совсем не хотел. Просто… Мне нужно было с вами поговорить. Но не знал, как начать.

Он посмотрел на клумбы, на цветы, что окружали нас со всех сторон. На лице его промелькнуло что-то похожее на смущение.

— А вы любите цветы, — продолжил он тише. — И я подумал, что, может быть, так будет проще. Для вас. Чтобы вы могли… не знаю. Отвлечься. Успокоиться.

— О, вы меня сейчас очень отвлекли, — произнесла с иронией.

Губы Аэлрика тронула слабая виноватая улыбка.

— Я слышал ваш разговор вчера, — произнёс он наконец. Голос звучал тихо, почти виновато. — С Элвенн. Не хотел подслушивать, но…

— И пришли из жалости? — вырвалось у меня прежде, чем я успела подумать. — Решили подбодрить бедную девочку?

— Нет, — внезапно отрезал он весьма жестко, — Совсем не из жалости.

Он сделал шаг ближе, и во взгляде его вспыхнуло что-то решительное.

— Я пришёл, чтобы сказать вам: ещё максимум две недели. Две недели, Шаэри, и всё вернётся на свои места. Я обещаю.

Сердце больно ёкнуло.

— Как? — прошептала я. — Я знаю, что есть только один способ и…

— Вам не о чем беспокоиться, — перебил он. — ни один человек не умрет из-за вас.

Он помолчал, глядя мне прямо в глаза.

— Я не позволю вам сдаться, — произнёс он твёрже. — Вы вернете себе свою жизнь, и все будет хорошо. Ни о чем не беспокойтесь, ничего не бойтесь. И если вас вдруг одолеют какие-то сомнение, сразу говорите мне. Я все выслушаю и постараюсь помочь. Хорошо?

Слёзы предательски защипали глаза. Я судорожно кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Даже стало как-то стыдно за мою вспышку гнева по отношению к нему. Ну почему, почему он такой?

Мне до ломоты в костях захотелось прямо здесь и сейчас ринуться к нему в объятия, обнять руками его сильную широкую спину и спрятать лицо на груди. Потому что если его слова имеют такое невероятное магическое свойство успокаивать меня за пару секунд, то на что способны его прикосновения?

Увы, мне этого никогда не узнать.

— И что бы вы знали: я точно не считаю вас обузой, Шаэри. Две недели, — повторил Аэлрик мягче. — Потерпите ещё немного. Пожалуйста.

Он протянул руку — не к моей голове, как в прошлый раз, а просто вперёд. Ладонь была раскрыта, как приглашение.

— А пока… — голос его стал тише. — Если вы обижены на меня не смертельно, а лишь чуть-чуть, могу ли я все-таки попросить вас собрать букет? Потому что смотреть, как вы это делаете — единственное, что приносит мне хоть какое-то спокойствие в последнее время.

Признание прозвучало тихо, почти стыдливо. Словно он до последнего не хотел вообще в этом признаваться.

Я смотрела на его протянутую руку, на усталое лицо, на тени под глазами. И что-то внутри сломалось — но не больно, а как-то… освобождающе.

— Вы эгоист, — прошептала я, но без злости.

— Возможно? — отозвался он, и на губах его мелькнула слабая улыбка. — Прошу прощения.

Его рука зависла в воздухе — не навязчиво, не требовательно, просто… так, будто он чего-то ждал. Я не сразу поняла чего именно и на всякий случай тоже замерла, чувствуя себя неловко, словно пропустила важную реплику.

Но прошло еще несколько секунд, и ничего не поменялось. Немного поколебавшись, всё-таки вложила ладонь в его руку — не до конца уверенная, зачем именно это нужно и что должно произойти дальше.

— Думаю, — сказал он ровно, чуть сжав мои пальцы и отпустив, — можно считать, что мир между нами восстановлен.

Я моргнула, не сразу осознав смысл фразы.

— А я с вами и не ссорилась.

Просто немного вышла из себя.

— Рад слышать. Вернемся к букетам?

— Если вы мне поможете.

— Хорошо, — ответил он без колебаний, — с чего мне начать?

Я немного неловко передала ему небольшой секатор.

— С хризантем. Белых и жёлтых.

— Почему именно они?

— Они долго стоят, — ответила я после короткой паузы. — И не требуют особого ухода.

Он кивнул, не задавая больше вопросов.

Я показала, как правильно срезать стебель, хотя, наверное, он и сам это прекрасно умел. Но Аэлрик слушал внимательно и сосредоточено, как прилежный ученик.

Мы работали почти молча. Я решила еще добавить немного георгин и роз, а потом почти что потянулась к астрам, но вовремя себя остановила. Уже второй раз чуть не попадаюсь в ловушку собственных романтичных порывов.