Полночный поезд, стр. 4

Однако вместо надписи «Герцог Глостерский» на серой табличке сбоку котла крупными черными буквами было написано:

Кто-то вышел из первого вагона.

Старомодная, но не особо старая на вид женщина.

Она была одета на манер былых времен. Возможно, тех же, из которых прибыл и поезд. Длинная юбка-карандаш, строгая блузка, шляпка-клош. Идеальная осанка и маленький строгий рот. Кажется, он где-то ее уже встречал.

– Доброго денька, я ждала тебя, – сказала она отрывисто, слегка дрожащим голосом; акцент звучал тоже старомодно и сразу же показался ему знакомым, но он не мог вспомнить, где слышал его.

– Извините, – сказал Уилбур. – Простите, что спрашиваю, но кто вы?

– Давай перейдем на «ты». Меня зовут Агнес, а это – Полночный поезд.

Смерть, похоже, означала и смерть здравого смысла.

– Извините великодушно, – сказал он. Раздраженно, растерянно, испуганно. – Но… Простите, что спрашиваю, но что, черт возьми, вы несете?

Что несла Агнес

– Когда маленьким мальчиком ты заходил в книжный магазин «Багдейл», за много лет до того, как начал сам там работать, ты видел пожилую женщину, владелицу магазина, – сказала Агнес. – Так вот, этой женщиной была я.

– Миссис Багдейл! – воскликнул Уилбур, и все встало на свои места.

Миссис Агнес Дебора Амариллис Багдейл из книжного магазина «Багдейл» на улице Коммершиал в Шеффилде. В ее время – еще до Уилбура – этот магазин был прекрасен внутри, но довольно непримечателен снаружи, за исключением того, что находился рядом с пекарней. Прохожие, которые останавливались поглядеть на книги в витрине, вдыхали запах хлеба, обладающий поистине волшебным эффектом и придающий историям, которые привлекли их внимание, столь уместный аромат свежей выпечки.

Магазин процветал по трем причинам.

Во-первых, у него не было конкурентов: это был единственный книжный в городе с населением почти в пятьсот тысяч человек.

Во-вторых, это был такой магазин, куда никто не боялся заходить. Отчасти потому, что там жила жесткошерстная фокстерьерша по кличке Клементина, которая всегда лежала на единственном клочке пола, который не был в тот момент оккупирован стопками романов.

И третья причина, основная, – это сама владелица книжного магазина, миссис Багдейл. Она была родом из Нориджа, но переехала в Шеффилд и открыла книжный магазин после гибели ее мужа в окопах под Ипром [7].

Агнес Багдейл любила книги и любила людей, и верила, что жизнь может стать лучше, если больше людей будут читать больше детективов. Кроме этого, или благодаря этому, она обладала почти сверхъестественной способностью подбирать нужную книгу для нужного человека. Она могла поговорить со сталелитейщиком, который не читал с детства, и за минуту понять, какая книга идеально ему подойдет. Если в его глазах особым огоньком горела ностальгия, она могла посоветовать ему, например, «Машину времени» Герберта Уэллса. А если его внимание было приковано к Клементине, она могла порекомендовать «Историю доктора Дулиттла» Хью Лофтинга.

– Книги, – сказала она однажды, – зеркала души. Поэтому, если поймать отблеск чьей-то души, то можно понять, какое ему подойдет зеркало.

Магазин процветал. Но в конце концов здоровье Агнес ухудшилось, и дело перешло ее сыну Артуру. Так вот, Артур Багдейл был способным малым, но ему недоставало материнского таланта к продаже книг или ее обаяния. И с течением десятилетий страсть, индивидуальный подход и фокстерьерша сменились ощущением рутины.

И все равно Уилбур всегда любил этот магазин. Будучи ребенком, в 1950-е, уже после того, как Артур – для него мистер Багдейл – взял бразды правления в свои руки, он часто заходил туда. Уилбуру нравилось в магазине, даже когда мистер Багдейл брюзжал, что парень никогда ничего не покупал.

И пару раз он встречал ее, Агнес Багдейл, уже в преклонном возрасте, когда она, задыхаясь от бронхоэктаза, сидела в кресле и читала Рэймонда Чандлера, Патрисию Хайсмит или какой-то другой запутанный детектив. Часто она ругала сына за то, как он вел дела в магазине, за отказ следовать ее принципам книготорговли или просто велела ему относиться к Уилбуру по-доброму.

И вот она сейчас стоит перед ним. Добрая, но внушительная и, возможно, непреклонная женщина, которую он видел на фото в глубине склада «Багдейл».

– Пожалуйста, зови меня Агнес.

Уилбуру был восемьдесят один год, к тому же он умер, но он кивнул, как получивший выговор школьник.

– Прости, Агнес.

– Ты знал меня на закате моих дней, но теперь видишь такой, какой я была в 1921 году. В самом расцвете! – подтвердила Агнес. – Счастливой, за год до того, как открыла магазин.

– Понятно.

Ее лицо на секунду заволокла грусть. Сожаление, слишком глубокое, чтобы высказать вслух. Она взяла себя в руки, сделала быстрый вдох и выпрямила спину. А затем рассказала ему всё.

Выбор Агнес

– Я – дух. Но не обыкновенный. Я здесь, чтобы стать твоим проводником по твоей же жизни. По той, которую ты только что прожил.

– Но…

– Видишь ли, молодой человек, я знаю, что ты умер в восемьдесят один год… но взгляни на себя. Красив и молод.

Он снова посмотрел на гладкую кожу своих ладоней.

– Полагаю, я – твоя личная инструкция по применению. А Полночный поезд – это просто путешествие, которое в конце жизни совершает каждый. Не обязательно на поезде. Но обычно на каком-то транспорте. У твоего отца был самолет.

Уилбур задумался. Звучало знакомо. Недавно он беседовал с кем-то о загробной жизни, но никак не мог припомнить подробности. Это казалось странным. Как он мог помнить события многолетней давности – например, ту же Агнес Багдейл, – но те несколько дней, что были перед его смертью, вырисовывались смутно. Смерть напоминала туман, который расползался и медленно рассеивался сам по себе.

– Откуда ты все это знаешь?

– Как я уже сказала, я не обыкновенный дух. Когда я приняла на себя эту роль, решив помогать тебе, меня наделили знанием. Вообще-то я – дух Агнес Багдейл. Но с некоторыми дополнениями, которыми, кажется, меня благословили, чтобы направлять тебя. Ты проходишь сквозь стены вечности, и вот она я. Полагаю, меня можно представить как душу книготорговца, совмещенную с реальностью времени и вселенной. Так что мне много чего известно. И в основном – о тебе.

– А что это такое?

– Это смерть. Когда вся жизнь проносится перед глазами. Вот как оно происходит. То быстро, то медленно. Как в жизни…

Хотя Уилбур принял реальность своей смерти, он немного тормозил с принятием ее нюансов. Он сердито посмотрел на Агнес.

– Нет. Прекрати. Это не по-настоящему. Какая-то иллюзия, запоздалая мысль… как сбой в мозгу после смерти… Я как-то смотрел про это… про то, как мозговые волны продолжаются некоторое время после смерти…

Она явно была – пытался он убедить себя – какой-то предсмертной галлюцинацией, а по правилам этикета нагрубить галлюцинации не возбраняется. И все же ему стало стыдно за свой тон.

Она отряхнула соринку с плеча, а затем одарила его приободряющей улыбкой.

– Послушай, Уилбур, реальность после смерти другая. И к ней нелегко привыкнуть. В поезде ты пребываешь в мире мертвых. Но когда он остановится, ты, старина, вернешься в прошлое. Как дух. В очень реальный и живой мир. А потом, в конечном пункте назначения, – вечность.

– Вечность? То есть, рай?

– Ну, это будет зависеть.

– От чего?

– От того, насколько райской тебе кажется идея снова встретиться с людьми.

– Хочешь сказать, я увижусь там с Мэгги?

– Когда она умрет – да. Да, увидишься. И с другими тоже. С теми, которых ты знал при жизни. С твоим братом Даги, например…

Он недоверчиво покачал головой.

– На самом деле, – уточнила Агнес, – в вечности ты видишь того, кого хочешь. Ты свободен. И счастлив – по крайней мере, можешь стать… И т. д., и т. п.