Полночный поезд, стр. 1

Мэтт Хейг

Полночный поезд

Посвящается Андреа

THEMidnight Train

Matt Heig

Published by arrangement with Canongate Books Ltd, 14 High Street, Edinburgh EH1 1TE and The Van Lear Agency LLC

Иллюстрация на обложке Nathalie Lees / Brilliant Artists

Адаптация обложки для российского издания Дианы Левандовской

Медовый месяц

Водное такси мчалось по лагуне, а молодожены с трепетом, с благоговением смотрели вперед.

Уилбур прильнул к Мэгги и сжал ее руку. Они сидели на корме маленькой лодочки, перед ними на воде сверкали солнечные блики.

– Я люблю тебя, мистер Бадд, – сказала она ему легко и естественно, будто выдохнула.

– И я тебя люблю, миссис Бадд.

Мэгги тихонько рассмеялась, так забавно и официально это прозвучало.

Они держались за руки, пока лодка медленно двигалась в сторону города, их пальцы переплелись, как спутанные корни. Было девятое августа 1974 года.

Уилбур перевел взгляд от открывавшегося перед ним вида на человека, которого знал с самого детства.

– Мы ведь всегда будем такими? – спросила его Мэгги.

Он ободряюще улыбнулся.

– Конечно. Почему нет?

Когда лагуна влилась в Гранд-канал, они поцеловались.

– Не знаю. Время все меняет.

– Погляди на Венецию. Она не меняется уже сотни лет. Такая же – что в 1574 году, что в 1974.

Она посмотрела на город.

– Да. Давай забудем о времени. Давай будем Венецией.

Он смотрел, как она поднимает фотоаппарат «Пентакс», свадебный подарок ее отца, и направляет его на Дворец дожей, на его бело-розовый каменный фасад и замысловатые арки, которые возвысились над лагуной, словно лихорадочный сон о Византии.

– Навеки, – добавил Уилбур, смеясь.

Она провела рукой по его растрепанным волосам, которые, пожалуй, никогда еще настолько не отрастали.

– Да, на веки веков…

Лодка немного замедлила ход.

– Приехали, – сказал лодочник, указывая на красивое, но немного обветшалое терракотовое здание. – Отель «Прозерпина».

Уилбур и Мэгги раньше не бывали за границей, так что увиденное показалось им экзотичным и многообещающим. И в тот момент они не заметили фигуру, наблюдающую за ними с берега, настолько похожую на самого Уилбура, что отличить было просто невозможно.

Час спустя они сидели в спокойной тишине, попивая вино в тени кафе у Гранд-канала и любуясь городом.

Уилбур не переоделся после самолета и остался в тех же сандалиях, расклешенных джинсах и зеленой рубашке с короткими рукавами и огромным воротником, а на Мэгги был оранжевый комбинезон. Он сказал, что она выглядит, как кинозвезда, а она велела ему прекратить ерничать, но все равно улыбнулась.

Мимо промчался вапоретто с туристами. Мэгги погрузилась в воспоминания о свадьбе.

– Я никогда не видела твою маму такой счастливой. Она ни слова не сказала о… – она прервалась, чтобы не испортить момент.

– Даги? Так и есть, ни слова. Я еще не видел маму такой. С тех пор, как это случилось. Думаю, дело в джине. Твой отец тоже…

– Посмотри-ка на себя, – сказала Мэгги, улыбаясь под лучами солнца.

– Чего?

– Сидишь, откинувшись на спинку стула, как император.

– Я просто счастлив.

– Так и должно быть. У тебя же медовый месяц.

Уилбур почувствовал, как она внимательнее в него всмотрелась.

– Ты же не думаешь о магазине?

Он покачал головой.

– Вообще-то нет, – солгал он. Ну, почти солгал. – Сейчас я думаю только о тебе. И эта мысль меня сильно занимает…

В тот момент это блаженство казалось чем-то незначительным. Оно текло сквозь их пальцы, как ручей, а они представляли, что так будет всегда, что ручей никогда не иссякнет. Он просто будет течь, и им никогда не придется думать, где его исток. Не придется прилагать никаких усилий, чтобы зачерпнуть и испить из него, как будто жизнь навеки стала медовым месяцем.

После вина они направились к церкви Святого Иоанна Милостивого [1]. Когда на горизонте показался мост Риальто [2], Мэгги игриво спела отрывок из своей любимой песни «Мост над бурными водами» [3].

Они шли мимо элегантных итальянских пар. Расстегнутые рубашки, роскошные платья. Уличный музыкант, играющий на аккордеоне. Пожилой американец, курящий трубку и беседующий со своим спутником о джазе.

– Так непривычно, правда? – заметила Мэгги.

Она подняла глаза и огляделась вокруг, впитывая буйство красок. Терракотовый и розовый, чуть желтого, темно-синие ставни – на солнце все выглядело словно облитое медом.

– По сравнению с чем?

– С тем, что мы знали до этого.

* * *

Он рассмеялся. Он никогда еще не был настолько счастлив. В отдельные темные дни он, случалось, вообще не представлял, что может испытывать счастье. Просто прогуливаться вдоль канала и смотреть на женщину, которую боготворишь.

Он повернулся к Мэгги, она просияла широкой жизнерадостной улыбкой. Ее лицо было таким же открытым и чистым, как при их первой встрече. И она сама была такой же. Крепкой, как шеффилдская сталь [4], и теплой, как солнце. Он был заворожен ею. Благодаря ей он на время забывал про раны прошлого, и надеялся, что оказывает такой же эффект на нее. Он не хотел влюбляться – ни в нее, ни вообще в кого-либо. Любовь – штука опасная. Но теперь, когда это произошло, он радовался. Рядом с ней он чувствовал себя цельным, словно вопрос, который нашел свой ответ.

Уилбур остановился поцеловать Мэгги у подножия моста Риальто.

– Мы могли бы переехать сюда, – сказал он.

Затем, несколько минут спустя, когда они проходили мимо книжного киоска на мосту, добавил:

– Я мог бы продать магазин.

Он пошутил. В конце концов, они только что приехали. Но в каком-то смысле он говорил серьезно. В том смысле, что он соприкоснулся со своими внутренними свободой и спонтанностью.

– И чем бы мы тут занимались? – спросила Мэгги, выпуская на волю фантазию.

– Ты могла бы писать картины… или водить экскурсии по галереям.

– А ты мог бы открыть небольшой книжный киоск, вроде того, что на мосту.

И тут Уилбур услышал шепот. Что-то прямо возле уха. Холодное дыхание.

Не упусти момент.

Уилбур невольно коснулся уха.

– Все хорошо, любимый? – спросила Мэгги.

– Ага, кажется, просто комар.

И он не придал этому значения. Иногда мысли звучали громко. Вот и все.

Он взял руку Мэгги и сжал ее. В центре толпы, на жаре, он чувствовал себя немного заторможенным и растерянным, но все равно счастливее, чем когда-либо.

Они продолжали идти, но вскоре внимание Уил-бура привлекло кое-что еще. То, что нельзя было проигнорировать. Мэгги обеспокоенно взглянула на него. Может быть, подумала она, он вспомнил своего брата. Но нет. Впереди, под портиком, рядом с магазинчиком, продающим фигурки из стекла, предстало настолько странное зрелище, что Уилбур ужаснулся.

Человек, едва различимый. Не прозрачный, но и не совсем настоящий. Тот самый человек, который видел, как они пришли, но на этот раз не оставшийся незамеченным. Человек, поразительно похожий на самого Уилбура. Двойник. Те же сандалии, расклешенные джинсы, зеленая рубашка с короткими рукавами и огромным воротником. Растрепанные волосы и широкие бакенбарды. Стройный, ростом в сто восемьдесят пять сантиметров. Двадцатидевятилетний Уилбур образца августа 1974 года. Тот, перед которым лежит весь мир.