Прощай, горизонталь!, стр. 5

– Конечно! – Тот был сама искренность и прочувствованность. – Нужно лишь, чтобы хотя бы одно племя с твоим графиксом устроило знатный переполох, привлекло к себе внимание, получило хорошее освещение по всем каналам, и все – твое имя уже на слуху. Пускай тебя только заметят, а уж твои работы говорят сами за себя, Най, это я гарантирую. Тогда заказчики в очередь выстроятся, аж до самой верхушки. И ты уже сам начнешь ставить условия. Главное – еще немного продержаться.

Дурацкая надежда и тщеславные амбиции. Эккстер чувствовал их приторный вкус на языке, но ч-черт возьми… Если тебя способен растрогать даже такой грошовый подлиза, как Бревис, – а вдруг и правда получится? По крайней мере, ты и сам еще в это веришь.

– Ну ладно. – Эккстер кивнул; лицо Бревиса перед глазами качнулось вверх-вниз. – Я и не говорил, что сдаюсь. До такой степени я еще не опустился. Просто хотел поделиться, в какой заднице оказался, только и всего.

Приподняв уголки губ, агент подмигнул, как бы одобряя этот суровый настрой.

– Я знал, что ты так просто не сольешься. Есть еще порох в пороховницах.

– Ага, ага, палку-то не перегибай. – Эккстер скосил глаза в угол, где счетчик продолжал наматывать стоимость их бессмысленного разговора, и вздохнул. – Слушай, давай я перезвоню попозже, когда свяжусь с теми новыми парнями… Как бишь их?..

– «Хулиганский комбайн». Они выглядят многообещающе, и это я не просто так говорю, Най. Реально кровожадные парни. Возможно, они именно те, кто нам нужен.

Ладно, хорош распыляться.

– Поглядим. До связи.

Эккстер шевельнул глазами, завершая вызов и позволяя Проводному синдикату откусить набежавшую сумму с его счета.

Солнце тем временем совсем поднялось над облачной завесой, продолжая свой дневной путь вдоль утренней стороны. От рассветной красноты совсем ничего не осталось. Что ж, пора и Эккстеру отправляться в свой путь вдоль Цилиндра.

На мгновение он задумался, не пересмотреть ли еще раз видео со спаривающимися ангелами. Нет, пожалуй, не стоит. Да и незачем: он до сих пор видел их очертания, будто выжженные неким жестким излучением прямо у него на сетчатке.

2

Тщательно и методично Эккстер разбирал свой небольшой лагерь, хотя необходимости в таких усилиях не было. «Да-да, я в курсе», – твердил он себе, пока руки выполняли привычные действия. В это время где-то на поверхности мозга, прямо под сводом черепа, звучало старое нытье: «Осторожнее, осторожнее! Пока не научишься ходить по стенам, как те, кто родился снаружи, лучше, умнее и безопаснее соблюдать осторожность…» А в глубинах сознания не было даже слов – лишь страх, и он пуще осторожности заставлял делать все медленнее. Пускай узкий и тесный, походный гамак хотя бы давал опору под ногами: на прогибающееся дно из армированного брезента и пластика можно было встать коленями или лечь во время сна. Тогда как внизу только пустота. Большей безопасности на вертикали просто не добиться. Эккстер с удовольствием бы так и висел на стене, не вылезая из гамака, но, увы, деньги – точнее, их отсутствие – вынуждали встать и отправиться дальше.

Постепенно он упаковал свой нехитрый скарб в две корзины и бесформенный узелок. На мгновение прикрыв глаза и собравшись с духом, Эккстер поднялся на гамаке в полный рост и свистом подозвал мотоцикл.

В ответ на хозяйский зов должен был зарычать двигатель, но Эккстер простоял, прижавшись к стене и держась для равновесия за транзитный кабель, почти минуту и не слышал ни единого звука. Зелени на этом участке стены было мало – по всей видимости, из-за распределения осадков по поверхности Цилиндра, поэтому, чтобы пополнить бак, мотоциклу пришлось искать пастбище подальше. Эккстер уже собирался свистнуть снова, но тут услышал знакомый рокот, становившийся громче по мере приближения.

Сначала из-за вертикального изгиба, строго на девять часов от гамака Эккстера, возникли руль и лобовая фара «Нортон Коммандо 850 Интерстейт», затем – переднее колесо, а потом и остаток скакуна. С левого бока – то есть сверху, поскольку мотоцикл ехал перпендикулярно металлической стене – была прикручена старомодная тупоносая коляска «Уотсониан Монца». Классический транспорт фрилансера. Эккстер так долго пожирал его глазами, пока трудился на горизонтали и копил начальный капитал, что знал наизусть каждую заклепку еще до того, как впервые коснулся черной ручки газа. И до сих пор, даже после столь длительного пребывания на вертикали, вид мотоцикла без всадника, который направляется к нему – и ускоряется, будто завидевший хозяина пес (хотя, конечно, просто визуально запомнил местоположение), – пробирал до глубины души, вызывая в груди ответную вибрацию. Вот он, символ свободы – почти такой же, как и ангелы, живые или мертвые.

«Нортон» развернулся, приближаясь, поднырнул под гамак и взъехал вверх по стене, после чего замер рядом с одним из гамачных анкеров, так чтобы было удобнее дотянуться до коляски. Лобовая фара смотрела на далекую вершину Цилиндра, двигатель сбавил обороты и гортанно урчал. Эккстер схватился за поручень на коляске и подтянулся к приборной панели между рукоятками управления. Сходство с реальной панелью древних «интерстейтов» ограничивалось лишь круглым стеклом: под ним находился жидкокристаллический дисплей, сообщавший сведения о том, что творится внутри мотоцикла. В остальном копия была безупречной, если не считать, конечно, треугольные головки питонов, прятавшихся в ступицах колес. Эти тросики впивались в анкерные отверстия на транзитных кабелях и в выщербленной металлической поверхности стены, затем, достигнув максимального натяжения, убирались обратно в ступицу, после чего выбрасывались снова… Будто гнездо вечно копошащихся змей; этот образ засел в голове у Эккстера еще с тех пор, когда он впервые в каком-то детском телесериале увидел фрилансера, несущегося по внешней стороне Цилиндра вопреки всем законам гравитации.

Бак был почти полный. Пока на утренней стороне царила ночь и солнце освещало обратную сторону Цилиндра, «нортон» с машинным упорством прочесывал соседние участки стены, захватывая удлиненными хоботками, как у бабочки, зеленый мох и пласты лишайника. В глубине яйцевидного бака мотоцикла тихо урчал и сопел конвертер, перерабатывающий органику в топливо. В снаряжении Эккстера тоже имелось средство для превращения зелени во что-нибудь съедобное – ну, или, по крайней мере, питательное. Всплывший во рту привкус дистиллированной жижи заставил Эккстера поморщиться. Если бы у смерти был вкус, он был бы примерно такой. Еще один повод молиться, чтобы на счету появилось немного денег, пока не иссякли остатки припасов.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.